АЦ ВЦИОМ опубликовал второй Индекс цифровых фобий россиян — как мы видим, главные опасения россиян в области цифры за полгода существенно не изменились: люди боятся утечки персональных данных, фейковых новостей, зависимости от стабильной работы интернета и цифровых платформ, взлома гаджетов через сеть. Чего же боится бизнес? Одно из главных опасений — правовые риски. Нейросети стали рабочим инструментом для бизнеса, маркетинга, дизайна и медиа, но правовой статус созданного ими контента до сих пор вызывает споры. Ключевой вопрос: можно ли считать результат работы ИИ объектом интеллектуальной собственности, и кто вправе претендовать на правовую охрану? Подробнее — в комментарии управляющего партнера адвокатского бюро «А-ПРО» Олега Попова.
Тема охраны результатов, созданных с использованием искусственного интеллекта, из теоретической дискуссии быстро превратилась в прикладной юридический вопрос. Компании все чаще используют нейросети при создании текстов, изображений, видеороликов и других материалов, однако сам факт применения такой технологии еще не означает автоматического возникновения авторских прав. Именно поэтому особенно важно понимать, где проходит граница между технической генерацией и творческим трудом человека. Относятся ли результаты работы нейросетей к объектам интеллектуальной собственности?
В действующей правовой системе результаты работы нейросетей, как правило, не признаются самостоятельными объектами интеллектуальной собственности, если они созданы без существенного творческого участия человека. Такой подход основан на фундаментальном принципе авторского права: охране подлежит результат творческой деятельности человека, а не просто технический или алгоритмический продукт. В российском праве это прямо следует из статьи 1228 Гражданского кодекса РФ, согласно которой автором произведения может быть гражданин, творческим трудом которого создан соответствующий результат. Нейросеть не является субъектом права и не может рассматриваться в качестве автора.
Эта логика подтверждается и правоприменительной практикой за рубежом, которая сегодня фактически формирует международный стандарт. Так, в США Бюро по авторскому праву неоднократно отказывало в регистрации произведений, созданных исключительно с использованием искусственного интеллекта без творческого вклада человека. Наиболее показательной стала позиция, подтвержденная судами, согласно которой произведения, созданные автономно ИИ, не подлежат охране, поскольку не имеют «human authorship» (человеческого авторства).
При этом правоприменители делают важную оговорку: если человек использует нейросеть как инструмент и при этом вносит существенный творческий вклад — определяет концепцию, формирует сложные задания, осуществляет отбор, переработку и редактирование результата, — итоговое произведение может быть признано объектом авторского права. В таком случае охране подлежит не «результат работы нейросети», а именно творческий вклад человека, нейросеть же рассматривается как техническое средство, аналогичное камере, графическому редактору или программному обеспечению.
Такой подход, в частности, был отражен в ряде судебных решений в Китае, где суды признавали авторские права за пользователем ИИ при доказанном активном участии в формировании художественного результата.
Например, Народный суд Чаншу в 2025 г. подтвердил, что изображение, созданное пользователем с помощью Midjourney и доработанное в Photoshop, может быть защищено авторским правом, поскольку при создании изображения человек проявил оригинальные творческие решения при формулировке запросов и последующей обработке.
В России тоже есть примеры, которые показывают, как суды подходят к вопросам интеллектуальной собственности и результатам нейросетей, но пока практика довольно ограниченная и развивающаяся. Так, Арбитражный суд Москвы в деле А40‑200471/2023 рассматривал спор, где видеоматериал, созданный с применением технологии deepfake, был предметом авторского права. Суд пришел к выводу, что сама технология deepfake является техническим инструментом обработки видеоматериалов, а не самостоятельным способом создания произведения; при этом тот факт, что дизайнер использовал нейросеть для обработки исходных материалов, не исключал авторства группы лиц, внесших творческий вклад, — сценариста, оператора, звукорежиссера и пр., — и потому видеоролик рассматривался как объект авторского права с признаком творческого участия человека. Это подтверждает, что российские суды ориентируются на наличие творческого вклада человека, а не на факт использования ИИ как такового.
Таким образом, практика показывает, что ключевым фактором для признания результатов ИИ-генерации объектом интеллектуальной собственности выступает степень творческого участия человека: чем значительнее вклад автора в формулировку, отбор, редактирование и художественное оформление результата, тем выше вероятность признания этого результата охраноспособным произведением.
На сегодняшний день право в России и за рубежом исходит из достаточно ясного подхода: сам по себе искусственный интеллект не создает охраноспособный объект, если за результатом не стоит творческая работа человека. Для бизнеса и авторов это означает простое, но важное правило: чем подробнее зафиксирован человеческий вклад в создание итогового материала, тем сильнее правовая позиция при защите прав на такой контент.