Греческий экономист, короткое время в 2015 г. занимавший пост министра экономики своей родины, Янис Варуфакис знаменит своим неортодоксальным взглядом на устройство экономики. Он утверждает, что «капитализм уже мертв, в том смысле, что его динамика больше не управляет нашими экономиками. В этой роли его сменило нечто принципиально иное, то, что я называю технофеодализмом». Капитализм был убит своим родителем — капиталом, который принял совершенно новую форму. Это мутация, «возникшая в последние два десятилетия, настолько более мощная, чем ее предшественник, что, как глупый, чрезмерно усердный вирус, она убила своего хозяина». Два события Варуфакис называет главными в деле замены капитализма технофеодализмом: приватизацию интернета крупнейшими американскими и китайскими компаниями и тот способ реакции, который правительства и центробанки Запада избрали на Великую рецессию.
Эту мутацию, произошедшую на наших глазах, мы с вами… просто не заметили! А между тем она обрушила два важных столпа капитализма — рынки и прибыль. Рынки были заменены цифровыми торговыми платформами, которые «выглядят как рынки, но не являются ими и больше напоминают феодальные владения». А прибыль, этот двигатель капитализма, уступила место ренте, которую теперь следует платить за доступ к таким платформам и к облачным хранилищам в целом. Рента, напомним, это «любая цена, уплачиваемая покупателем сверх той цены, что наиболее точно отражает меновую ценность товара». Новую ренту автор предлагает называть «облачной рентой». Капиталисты продолжают извлекать прибыль благодаря эксплуатации труда рабочих и инженеров, но они больше не правят — реальная власть принадлежит владельцам «облачного капитала», новому классу феодальных сюзеренов, по отношению к которым «реальные» капиталисты превратились в вассалов. А наемные работники вернулись к феодальному статусу крепостных, на чьем неоплачиваемом труде (в дополнение к наемному труду, которым они зарабатывают себе на жизнь), зиждутся богатство и мощь нового правящего класса.
Такова гораздо более уродливая социальная реальность, которая вытеснила капитализм. «При технофеодализме мы больше не владеем своим разумом. Каждый пролетарий в рабочее время превращается в облачного пролетария, а в остальное время — в облачного крепостного. Каждый самозанятый предприниматель мутирует в облачного вассала, в то время как каждый самозанятый работник становится облачным крепостным». И все это происходит, потому что «облачный капитал занимается изъятием активов из наших мозгов»! Если при капитализме власть дается капиталом, которым владеют немногие (а все остальные вынуждены продавать им свой наемный труд), то «при технофеодализме новый правящий класс черпает власть из владения облачным капиталом, щупальца которого опутывают нас всех». Он взимает со всех нас монопольную ренту, что возможно ввиду низкой или отсутствующей конкуренции между цифровыми торговыми платформами. Все, кто не хочет ее платить, изгоняются с платформы и теряют шанс продать что-то. Все, кто не хочет делиться своими данными, лишается возможности купить что-то.
Трансформация капитализма началась не в XXI веке, а в середине XX-го, считает Варуфакис, когда возникла «техноструктура» (термин Гэлбрейта) — частно-государственная сеть принятия решений, нацеленная на сохранение и усиление американского капитализма. В этой сети частный бизнес и правительство тесно переплелись, предприниматели-одиночки, как и политики-одиночки, ушли в небытие. Техноструктура, которой мир обязан «Великим тридцатилетием» экономического роста (1946-1972 гг.), создала два новых экономических сектора, нацеленных на системное изменение поведение трудящихся и потребителей. Это сектора сервисного управления рабочей силой (менеджеры, сфокусированные на оптимизации рабочих мест и всего, что их окружает) и потребительским поведением (рекламщики, копирайтеры, маркетологи и проч., занимающиеся «производством желаний» в целях максимизации продаж потребительских товаров и услуг). Благодаря им возникли два совершенно новых рынка: профессиональных инфлюенсеров (новый тип менеджеров, оттеснивших от ключевых позиций менеджеров-инженеров) и человеческого внимания (создающий постоянное внимание аудитории СМИ, которое затем продается рекламодателям). Контролируя два этих сервисных сектора и два рынка влияния, техноструктура обеспечила себе диспропорциональную власть, позволяющую манипулировать поведением как работников, так и потребителей.
В дальнейшем, с приходом неолиберализма, а затем и интернета, техноструктура мутировала в технофеодализм. Он основан на «облачном капитале», то есть «совокупности объединенных в сеть компьютеров, программного обеспечения, алгоритмов на основе искусственного интеллекта и коммуникационного оборудования». Эта совокупность денно и нощно функционирует ради того, чтобы «побуждать миллиарды людей, не являющихся работниками (облачных крепостных), работать бесплатно (и часто неосознанно) над созданием и пополнением запаса собственноручно созданного облачного капитала». Ровно это делает каждый из нас, загружая свои фото в Instagram[1] или видео — в ТикТок, оставляя в сети отзывы о ресторанах, книги и т.д.
Автоматизировав два вышеуказанных сектора управлением поведением работников и потребителей, облачный капитал «удалил их из экономики услуг, управляемой человеком, и полностью включил их в свою цифровую сеть». Так на место маркетологов, рекламистов, менеджеров производства пришли алгоритмы ИИ, полностью инкорпорированные в облачный капитал и являющиеся его важнейшей частью. Они решают три важнейшие задачи: заставить потребителей воспроизводить облачный капитал (тем самым превращая их в облачных крепостных), работников — работать усерднее (превращая пролетариев и прекариев в облачных пролетариев), а рынки превратить в облачные феоды, тем самым предоставляя владельцам облачного капитала «огромную и совершенно новую власть для извлечения прибавочной стоимости, произведенной в традиционном капиталистическом секторе».
Разберемся чуть подробнее с облачными крепостными. Это «пользователи, не имеющие отношения ни к одной корпорации (то есть нерабочие), которые готовы долго и зачастую усердно трудиться бесплатно, чтобы воспроизводить запасы облачного капитала, например с помощью постов, видео, фотографий, обзоров и большого количества кликов». Благодаря им капитал впервые в истории воспроизводится… не наемными, а неоплачиваемыми работниками! Работа переместилась с рынка труда в «экономику, которая замаскирована атрибутикой игр, розыгрышей и лотерей, когда на самом деле речь идет о механической, повторяющейся, фордистской работе».
Облачные феоды — это платформы электронной коммерции наподобие Amazon или Alibaba. Они не являются рынками, так как их алгоритмы успешно изолируют каждого покупателя от всех других и продавцов друг от друга. Только алгоритм сводит покупателя и продавца, что полностью противоположно рынку с его свободой и децентрализацией. Идеальная централизация платформ и превращает их в облачные феоды, принадлежащие тому, кто создал платформу, придумал алгоритм и смог привлечь облачных крепостных на роль покупателей, а обычных капиталистов — на роль вассальных продавцов. Последние платят облачным феодалам ренту за доступ к их облачным феодам (например, любое приложение из экосистемы Apple платит феодалу 30% от своей выручки просто за доступ к экосистеме).
Главным достижением облачного капитала, как видим, стало поглощение его ИИ — алгоритмической сетью секторов управления поведением работников и потребителей, а затем и самого рынка, что позволило им превратить прежних хозяев жизни — обычных капиталистов — в своих вассалов. Капиталисты продолжают производить материальные ценности и услуги, но теперь это происходит внутри сферы владения облачных феодалов и подчиняется ей. По мере накопления облачного капитала «все больше и больше прибавочной стоимости, произведенной в капиталистическом секторе, перекачивается облачным капиталистам в форме нарастающей облачной ренты».
Подведем итоги. Технофеодализм заменил два столпа капитализма — прибыль и рынки — собственными столпами: облачной рентой и облачными феодами. Новым правящим классом стали «облачные капиталисты», они же «технофеодалы» — владельцы цифровых торговых платформ и мегасетей. Обычные капиталисты продолжают существовать, но только в качестве вассального класса (как в свое время переместились на аналогичную подчиненную позицию аристократы, уступив первенство капиталистам). Почти каждый житель Земли добровольно исполняет роль облачного крепостного, помогая облачному капиталу накапливаться и создавать облачные феоды, которые заменяют рынки. Владельцы облачного капитала наделены новым типом власти (в дополнение к уже существующим — силовому, политическому, информационному и капиталистическому) — облачным, с помощью и посредством которого можно изменять поведение тех, кто не владеет облачным капиталом.
Насколько устойчив новый строй — технофеодализм? Сколько продлится его новообретенная власть над человечеством? Варуфакис отмечает, что облачный капитал в процессе своего накопления усиливает сразу два фактора, которые обычно и порождают кризисы в капиталистической экономике. Во-первых, это падение нормы прибыли: благодаря облачной ренте капиталистический сектор быстро теряет прибыль. Во-вторых, накопление неплатежей (лопающиеся пузыри) частного и государственного долга (что мы сейчас и наблюдаем — как в Америке, так и в Западной Европе, и в Китае). Так что новый строй еще более склонен к глубоким и частым кризисам, чем капитализм. А значит, он «обречен на то, чтобы показывать динамическую петлю гибели, еще более неустойчивую и взрывоопасную, чем даже у капитализма». Пристегните ремни! Будет штормить…
[1] Компания Meta и соцсети, которыми она владеет, признаны в России экстремистскими и запрещены 20.06.2022.