Что хотите найти?

Тридцатилетие неолиберального «турбокапитализма», с триумфом шагавшего по планете, завершилось. За собой он оставил гигантски выросшее неравенство, дисфункциональные политические системы, идеологическую пустоту, изломанную социальную структуру. Социальные достижения послевоенной Европы отринуты и преданы поруганию. Рабочие партии продались, профсоюзы раздроблены, герой нашего времени — неустроенный и бесприютный прекарий. Идеалы глобализации тоже померкли, им на смену пришли торговые войны и реорганизация мира по блоковому принципу. Можно ли что-то построить на этих руинах? Британский экономист и журналист Пол Мейсон утверждает, что лучшие времена капитализма уже позади и ядерный мир катится к кризису глобального порядка. Этот порядок может выжить, но будет существенно ослаблен: «Мировая элита будет цепляться за власть, перекладывая издержки кризиса на плечи трудящихся, пенсионеров и бедняков». Чтобы неолиберализм выжил, демократия должна умереть: об этом ясно говорит опыт преодоления Великой рецессии, которое прошло по сценарию «национализации убытков и приватизации прибылей». Альтернативный сценарий предполагает, что пожар разгорится в самом центре системы, центристы уступят власть крайне правым и левым и мы увидим повторение трагических 1930-х годов. Фоном будут изменение климата, старение населения в развитых странах и его рост в слаборазвитых.
 
Есть и третий сценарий, который сегодня кажется наименее вероятным. Мейсон видит его так: «Во-первых, надо спасти глобализацию, ограничив неолиберализм; затем нужно спасти планету — и уберечь нас самих от потрясений и неравенства, — преодолев сам капитализм». Причем «ограничить неолиберализм — самая простая часть этой задачи». Правда, это еще никому не удалось, и пример самой пострадавшей от Великой рецессии страны — Греции — показывает, что даже самое левое правительство бессильно перед церберами мировой финансовой системы, полных решимости уничтожить любого во имя сохранения неолиберальной монополии на мысль и действие. Для одного процента самых богатых «неолиберализм обладает силой религии: чем больше вы ей следуете, тем лучше вы себя чувствуете — и тем богаче становитесь». А что с оставшимися 99%? Они лишены четкой объединяющей программы, ясной альтернативы, и поэтому протестные движения до сих пор не добивались успеха. Чтобы это изменить, нужна «не просто яркая идея… а новая всеобъемлющая модель». Такую модель, признаки постепенного складывания которой Мейсон уже различает в современных социальных и экономических процессах, он называет посткапитализмом.
 
Капитализм автор уподобляет живому организму, у которого «есть свой жизненный цикл — начало, середина и конец». Это организм адаптивный и самообучающийся: «В поворотные моменты он видоизменяется и мутирует, реагируя на опасность». Увы, есть пределы и его адаптивности, и они достигнуты. За последнюю четверть века «человеческие возможности… выросли больше, чем когда-либо еще», но они сковываются капиталистической системой, не позволяющей им реализоваться во благо человечества. Информационные технологии и старые общественные формы плохо сочетаются друг с другом. Они способны разлагать рынки, уничтожать собственность и разрывать связь между трудом и зарплатами — и уже делают это! «Когда капитализм утрачивает способность адаптироваться к технологическим изменениям, посткапитализм становится необходимым» (привет Марксу!). Прежде левые полагали, что рабочий класс, взяв под контроль государственные механизмы, должен покорить рыночную стихию, сделать ее управляемой. Этот подход провалился, но Мейсон полагает, что «технологии проложили новый путь». Это путь постепенного прорастания в недрах капитализма элементов новой системы.
 
Уже сейчас мы видим, что «параллельные валюты, банки времени, кооперативы и самоуправляемые пространства получили широкое распространение… Новые формы собственности, новые формы кредитования, новые законные контракты», шеринговая экономика (не только в потреблении, но и в производстве!). Все это стало возможным благодаря буму ИТ. Они «уменьшили необходимость труда, размыли границы между трудом и свободным временем и ослабили связь между работой и зарплатами». Они «разъедают способность рынка к правильному ценообразованию». Посткапиталистический сектор уже существует, но для развития ему необходима поддержка государства. «Совместное производство, использующее сетевые технологии для изготовления товаров и оказания услуг, которые могут существовать, только если они бесплатны, указывают путь отхода от рыночной системы». Сетевизация общества может стать основой для самовоспроизводящейся нерыночной системы. Создав сети, «информационный капитализм породил новый источник перемен в истории: образованных и связанных между собой людей». Они уже протестуют против несправедливости и угнетения, но главное — они постепенно создают различные элементы новой социальной реальности: посткапитализма. Со временем эти элементы смогут объединиться в систему, которая придет на смену капитализму. Падение капитализма «будет ускорено внешними потрясениями и будет сопровождаться становлением человека нового типа».
 
Но вот только есть ли у человечества это время? Для власть имущих ставки очень высоки. «Главное противоречие сегодня — это противоречие между возможностью беспрепятственного получения бесплатных товаров и информации и системой монополий, банков и правительств, которые пытаются добиться того, чтобы вещи оставались в частном владении, чтобы их было мало и чтобы они продавались. Все сводится к борьбе между сетями и иерархией», между старыми и новыми общественными формами. Центробанки провоцируют паническое изъятие банковских вкладов там, где возникает угроза прихода к власти противников неолибералов. Элиты контролируют правительства почти всех стран мира. Но «в большинстве стран они практически не имеют поддержки и непопулярны среди обычных людей». Зазор между популярностью и властью опасен: в него может просочиться правый авторитаризм. «Демократия спецназа, коррумпированных политиков, контролируемых магнатами газет и тотальной слежки выглядит такой же фальшивой и хрупкой, как Восточная Германия тридцать лет назад». И Мейсон рассчитывает, что многие социалистические идеи, которые в XIX веке оказались утопичными из-за неразвитости экономики, технологий и человеческого капитала, теперь смогут реализоваться благодаря прорыву во всех трех областях.