Одна из самых известных работ классика американской политологии Самюэля Хантингтона, написанная в 1968 г., посвящена политической модернизации. Этот важнейший аспект смены традиционного порядка современным изучен довольно плохо, гораздо больше научной литературы посвящено экономической модернизации. Хантингтон заполняет этот пробел, анализируя сначала «классику» модернизации — страны Западной Европы и Северной Америки, затем переходя к догоняющей модернизации — социалистических стран и третьего мира.
Сходств у стран Запада и соцстран он находит гораздо больше, чем различий. Дело в том, что главным критерием успешной политической модернизации он считает не форму правления, а степень управляемости. С этой точки зрения либеральные и коммунистические политические системы близки по степени своей эффективности. В обоих случаях мы имеем дело со сформированным политическим сообществом, где народ признает легитимность системы правления. И там, и здесь «существуют сильные, гибкие, прочные социальные институты: эффективные бюрократии, хорошо организованные политические партии, высокая степень народного участия в общественных делах, работоспособные системы гражданского контроля над военными, широкое участие государства в экономике и достаточно действенные процедуры, обеспечивающие преемственность власти и регулирование политических конфликтов».
В общем, все то, чего модернизирующимся странам третьего мира только еще предстоит достичь. Переход от традиционных к современным системам затрудняется недостаточной прочностью общественных связей и недостаточно авторитетной, слабо легитимной государственной властью. Общество политически расколото, у политический институтов мало власти, еще меньше авторитета и совсем нет гибкости. «Повсюду в Азии, Африке и Латинской Америке происходило ослабление политического порядка, подрыв авторитета, эффективности и легитимности власти… Характерной чертой ситуации было не политическое развитие, а политический упадок».
Идея Хантингтона в том, что политическая дестабилизация — продукт «быстрого социального изменения и быстрой мобилизации новых групп в политическую жизнь в сочетании с медленным развитием политических институтов». Политическое равенство расширяется гораздо быстрее, чем обучение искусству политической жизни, причем это касается как старых привилегированных групп, так и новых, только присоединяющихся к общественной жизни. «Социальные и экономические изменения… расширяют горизонты политического сознания, умножают политические требования, расширяют число участников политической жизни. Эти изменения подрывают традиционные источники политического авторитета и традиционные политические институты» и затрудняют создание новых. Когда темпы социальной мобилизации и роста политической активности высоки, а темпы политической организации и институциализации низки, происходят всплески насилия, военные перевороты, революции и гражданские войны.
Итак, «важнейшая проблема политики — это отставание в развитии политических институтов сравнительно с социальными и экономическими изменениями». Сама по себе экономическая модернизация не ведет к политической, последней надо заниматься специально. Таким образом, проблема политического развития нуждается в специальном исследовании и специальной помощи, которую, в отличие от помощи экономической, Запад оказывать не умеет и не хочет. По мнению американцев, все просто: нужно только обеспечить свободные выборы, ограничить и разделить власти, обеспечить их баланс и взаимное сдерживание. Но в развивающихся странах это правило не работает.
«Чтобы выборы имели смысл, необходим определенный уровень политической организации». Если он не достигнут, выборы «лишь укрепляют влияние разрушительных и часто реакционных общественных сил, подрывают систему политического управления». Главной проблемой здесь является не обеспечение политической свободы, «а утверждение законного политического строя… Свобода невозможна без порядка». Вместо того чтобы требовать разделения властей, нужно создать саму власть — именно ее и не хватает «в тех модернизирующихся странах, где она является заложницей оппозиционной интеллигенции, мятежных полковников и бунтующих студентов».
Модернизация означает усложнение общества. Простое общество может управляться примитивным образом и фактически без политики. «В сложном обществе общность возникает в результате политического действия и поддерживается политическими институтами». Этого требуют такие процессы, как дробление правящего класса, диверсификация общественных сил и рост взаимодействия между ними. По мере роста социального разнообразия политические институты должны усложняться и усиливаться. Но именно этого в развивающихся странах обычно и не происходит! Общественные силы усиливаются, а традиционные политические институты слабеют.
«Институты — это устойчивые, значимые и воспроизводящиеся формы поведения», их должны соблюдать и поддерживать возможно более широкие слои населения. Под институциализацией ученый понимает процесс, посредством которого организации и процедуры приобретают ценность и устойчивость. Степень институциализации измеряется такими показателями, как адаптивность, сложность, автономия и внутренняя целостность. Центральным политическим институтом Хантингтон считает партию. Партия «достигает функциональной зрелости, когда изменяется электорат, который она представляет», либо когда она переходит из оппозиции в правительство, либо когда она меняет свою главную задачу (скажем, с достижения национальной независимости на управление и развитие независимой страны).
Секрет успеха коммунистов — в их способности преодолеть дефицит власти. Они могут быть не особенно эффективны в решении проблем голода, болезней и бедности. Зато они «обеспечивают эффективное государственное управление. Их идеология служит основой легитимности, а их партийная организация обеспечивает институциональные механизмы для мобилизации поддержки». Хантингтон отмечает, что ни в одной модернизирующейся стране коммунистическое правительство не было свергнуто с помощью военного переворота. Коммунисты «не обеспечивают свободы, но они обеспечивают порядок; они создают правительства, способные управлять».
Капиталисты сосредоточены на том, чтобы помочь развивающимся странам преодолеть экономическую отсталость, коммунисты же преодолевают политическое отставание, и это не менее важно для национального развития. «В ситуациях, когда модернизирующиеся страны страдают от социальных конфликтов и насилия, коммунисты дают им некоторую надежду на достижение политического порядка». Конечно, есть и другие типы режимов, способных преодолеть дефицит политической институциализации: монархические, военные, буржуазные, но по разным причинам у них это получается хуже. Хантингтон рекомендует особое внимание уделять аграрной реформе, которая может создать надежную основу для стабильного политического развития, сбалансировав радикальные городские движения поддержкой более консервативных сил. В ином случае меняющееся общество становится «преторианским» — попадает в замкнутый круг постоянных революций и переворотов, не ведущих никуда.