На Пасху 2026 г.в русских церквях прихожане увидели много новых и молодых лиц. Столько молодежи тут давно не появлялось. Отрадный факт, на первый взгляд. Но общий фон для Русской православной церкви — далеко не так хорош. Социологические опросы показывают устойчивое падение доли россиян, ассоциирующих себя с РПЦ. Этот процесс стартовал около 2012 г., ускорился после 2016 г., получил сильный импульс в связи с пандемией коронавируса. Движение в этом направлении продолжается и сегодня.
Книга Абрамова и Давыдова посвящена современной церкви — ее устройству и устоям, ее людям и ее храмам. В ней приход — сочетание храма, священника и общины — рассматривается как базовый элемент церкви. Книга построена на серии глубинных интервью со священниками, имена которых скрыты за псевдонимами, взятыми у Плутарха (названия регионов тоже заменены на античные аналоги). Из этой оптики авторы увидели церковь, «растерянную перед реалиями современного мира, запутавшуюся в собственном прошлом и попытках его вернуть».
Природа этой растерянности во многом объясняется через тяжелую историю церкви в XX веке. После столетия гонений в церковь пришли массы. Открылся огромный фронт организационного и институционального возрождения. Появилась развилка: «Восстанавливать преемство, механически воспроизводя былое, или творчески воспринимать церковную традицию». Церковь пошла по первому пути, что вылилось в массовое восстановление заброшенных и постройку новых храмов. Эта работа выпала на долю священников из «поколения романтиков», прошедших семинарию и рукоположенных в самом начале 1990-х годов.
Их трудами сформировался паттерн «заполнения пространства», предполагавший объединение усилий для восстановления/постройки храма — по возможности роскошного и величественного. В этом они получали немалую поддержку общества, бизнеса и власти. Затем ситуация поменялась: экономика страны вошла в зону упадка, энтузиазм общества угас. Помпезность храмостроительства вошла в диссонанс с крахом социальной и промышленной инфраструктуры. И отношение общества к этому процессу резко изменилось. А священники остались с роскошными храмами, которые надо содержать, отапливать, ремонтировать…
Даже в 2022 г. (последний год полевой фазы исследования, которое легло в основу книги) строительство храмов на Руси продолжалось. «Практически все священники были глубоко погружены в вопросы, связанные с храмостроительством… Храмостроительство остается магистральным направлением церковной жизни уже четвертое десятилетие».
Тем временем построенные храмы постоянно генерируют технические и финансовые проблемы. Настоятели вынуждены быть «девелоперами» и «менеджерами» по связям со спонсорами. Время, которое уходит на эти вопросы, отбирается у других важнейших задач, таких как организация воскресных школ или катехизация кандидатов на крещение. А тех, кто приводит детей креститься, становится все меньше. «Храмы постепенно пустеют».
В таких условиях основной движущей силой, не позволяющей приходам угаснуть, авторы считают «стремление к служению, опирающееся на их понимание Священного Предания» (понимание очень разное, заметим, что зачастую ведет к образованию разного рода «православных сект», обычно вокруг харизматичного священника, вступившего в конфликт с вышестоящей иерархией). Формы служения варьируют от участия в литургии и богослужениях до развития прихода как сообщества и миссионерской деятельности.
Успех священника в служении зависит прежде всего от его способности наладить взаимодействие внутри приходской общины. Чтобы этого добиться, ему, как правило, приходится брать на себя несвойственные духовному пастырю задачи — скажем, работать со спонсорами, выполнять функции «девелопера» и др. Ему приходится становиться координатором усилий разных социальных субъектов с целью концентрации ресурсов, обеспечивающих жизнедеятельность прихода.
Травматичным событием для прихода становится смена настоятеля, особенно часто происходящая после запуска церковной реформы 2012 г. Рост числа епархий и митрополий стимулирует частные кадровые перестановки, сопровождающиеся конфликтами между архиереями и приходскими священниками. А за такими конфликтами часто следуют разногласия между прихожанами и новыми настоятелями, нередко заканчивающиеся фактическим развалом общины или резким сокращением ее численности и/или активности.
«Если общину удалось выстроить гармонично, настоятель получает возможность взаимодействовать с демографически сбалансированным и активным сообществом, способным решать сложные задачи». Баланс между лояльностью и инициативностью прихожан выстроить очень сложно, это искусство, а не наука. Так же сложно обеспечить экономическую независимость прихода, и успех здесь тоже связан со стилем управления со стороны настоятеля.
«Идеальной моделью стабильного прихода выступает экономически самостоятельное сообщество с развитой катехизацией и воскресной школой, где настоятель служит на протяжении десятилетий, а его смена осуществляется внутри тесного круга людей, близких к общине. В таком приходе настоятель обладает крепкими связями с внешней средой и высоким авторитетом во внутренней». Реальная жизнь, разумеется, до идеала редко дотягивается.
Авторы фиксируют базовое структурное противоречие между стремлением прихода к автономии — как кадровой, так и финансовой, — и стремлением вышестоящей иерархии (епархии или митрополии) к максимально полному контролю за приходской жизнью. Если до реформы 2012 г. епархия имела мало практических инструментов для такого контроля, то в результате реформы стало больше инструментов и резко увеличилось число конфликтных ситуаций.
Сами приходы сильно различаются между собой по целому ряду параметров, но главными предикторами таких различий Абрамов и Давыдов считают три: географическое расположение, наличие инфраструктуры и уровень экономической привлекательности. Заметна также разница «между приходами, восстановленными в местах с дореволюционной традицией приходской жизни, и теми, что возникли в населенных пунктах, изначально не имевших храма». В первом случае речь идет о возрождении, во втором — о создании всего с нуля.
Различаются также приходы и по времени возникновения. Те, что открылись в 1990-е годы, как правило, располагаются в значимых для конкретного города/села местах, они уже пережили смену поколений прихожан, выстроили устойчивые связи с социальным окружением, прошли через испытание на выживание в условиях нестабильности и неблагоприятных обстоятельств общественной жизни.
Те же приходы, что возникли во времена экономического подъема 2000-х годов, обычно удачно расположены, но весьма уязвимы к изменениям внешней ситуации и могут надолго оказаться в ситуации дисбаланса между масштабом храма и количеством его прихожан, а также между требуемым объемом затрат на его поддержание и наличными финансовыми ресурсами. Церковная реформа особенно болезненно отразилась на таких приходах, еще не успевших пройти через смену поколений.
Особенно тяжело проходит становление «пореформенных» приходов, которых довольно много. Размещаются они, как правило, в спальных района и на окраинах. Места не самые выгодные, да и лояльность властей и общества в целом к церкви именно в 2010-е годы стала значимо снижаться. Если же говорить о сельских храмах, то большинство из них уже давно стагнируют по объективным причинам (депопуляция деревни и отсутствие молодежи).
Каждый из этих типов приходов предъявляет свои требования к личным качествам священника. Старинным городским приходам нужны опытные и дипломатичные люди, способные находить компромисс между интересами прихожан и политикой архиерея. Пореформенным приходам нужно развивать новые направления деятельности. «Пограничные» приходы находятся в поиске стратегии выживания. «Небольшие и сельские приходы нуждаются в священниках, готовых к самоотдаче и поддержке епархиальных проектов».
Уровень урбанизации также влияет на состояние приходов: «В больших городах прихожане, как правило, более мобильны: это способствует равномерному распределению верующих между приходами. В малых городах и селах общины зачастую более устойчивые и сплоченные, прихожане теснее связаны со священнослужителями, а приход формирует крепкое сообщество вокруг храма».
Еще одно важное противоречие, отмеченное авторами, касается отношения к православию со стороны нашего общества в целом. После 2012 г. лояльность к нему если не снизилась, то стала существенно менее монолитной. «Все отчетливее проявляется различие между церковным православием и так называемым «народным» — именно эта разница лежит в основе множества локальных конфликтов». Грубо говоря, речь идет о том, что предлагаемые священством подходы контрастируют с изменившимися запросами общества, и этот контраст только усиливается. Точкой сопряжения двух видов православия становится катехизация. От того, удастся ли приходам РПЦ выстроить устойчивую практику катехизации, во многом и зависит их будущее.