Что хотите найти?

Современный сербско-американский экономист Бранко Миланович рассуждает о будущем мира, исходя из тезиса об окончательной победе капитализма на всей территории Земного шара, за исключением труднодоступных и малозначимых анклавов. За триумфом учения, как показывает история, обычно следует его внутреннее разделение на конкурирующие версии. Так произошло и с капитализмом, разделившимся на две главные модели. Первую - либерально-меритократическую - представляет традиционный Запад, вторую - ее Бранкович называет «политическим капитализмом» - исповедует Восток, и прежде всего Китай. Если либеральный капитализм, защищая доминирование Запада, рекламирует себя как родину прав человека, власти закона, демократии и проч., то «политический» капитализм характеризуется быстрым экономическим прогрессом и не предъявляет идеологических претензий и требований к элитам. Эти две модели вступили в прямую конкуренцию, и ее исход определит будущее мира. Упадок Запада и подьем Востока на фоне информационно-коммуникационной революции ведет к выравниванию сил, что делает столкновение двух моделей особенно яростным.

Либерально-меритократический капитализм (ЛМК), как и его соперник, сформировался не так давно, в 1980-е годы, и сильно отличается от классического капитализма XIX века и послевоенного «социал-демократического» капитализма. Всех их объединяет высокая концентрация капитала и богатство небольшой части членов общества, контролирующей основную часть капитала. Особенностями же ЛМК является растущее социальное неравенство, перераспределение национального дохода от труда к капиталу и формирование класса «меритократов». Они, в отличие от классических капиталистов, получают значительные доходы не только от капитала, но и от труда (являясь представителями высокооплачиваемых профессий типа топ-менеджеров, инвестбанкиров, врачей и др.). Члены этого класса заключают браки друг с другом, а дети наследуют состояние и положение родителей. Они исповедуют «социальный сепаратизм», создавая частные системы медицинского страхования, образования и пенсий.

Таким образом, меритократия, вопреки своим обещаниям, не усиливает, а подрывает социальную мобильность, уничтожает средний класс и постепенно возвращает общество к двухполюсной структуре (богатые и бедные) XIX века. И хотя в периоды крупных технологических прорывов (а мы переживаем именно такой период) к высшему классу присоединяются наиболее талантливые и активные выходцы из низших классов, в целом прилагаются огромные усилия к превращению господствующего класса в устойчивый и закрытый. Через влияние на систему образования (дорогое и высококачественное частное образование на фоне низкокачественного государственного) отсекаются от высокооплачиваемых позиций дети среднего и низшего класса. Через финансирование политиков меритократия добивается установления все более низких налогов на высокие доходы, на наследство, на прибыль корпораций, все меньшего госрегулирования, все больших налоговых вычетов и т.д. На практике большинство стран ЛМК уже превратились (как США) или находятся на пути к превращению из демократий в олигархии.

«Политический капитализм» китайского типа обязан своим рождением коммунистическому движению. Именно оно смогло решить историческую задачу модернизации колониальных и полуколониальных стран Востока - преодолеть феодализм, восстановить независимость, построить собственную модель капитализма. В этом смысле Бранкович называет Ленина самым эффективным агентом капитализма в мировой истории! Благодаря комдвижению процесс перехода к капитализму в странах «третьего мира» проходил под жестким влиянием авторитарного (часто однопартийного) государства. В результате возникла система, основанная на трех «китах»: 1) высококвалифицированная бюрократия, обеспечивающая высокий экономический рост, на котором и основывается легитимность режима, 2) избирательное применение закона - формально он действует, но для «своих» легко находится возможность его обойти, а для «чужих», напротив, использовать со всей строгостью, 3) автономия государства от власти капитала, позволяющая жестко контролировать частный сектор и проводить независимую внешнюю политику.

Политический капитализм раздирается двумя внутренними противоречиями: 1) между потребностью в высококвалифицированной бюрократической элите и тем фактом, что она должна действовать в условиях фактического беззакония, 2) между обязательной для такой системы коррупцией, способствующей росту неравенства, и необходимостью сдерживать неравенство ради сохранения легитимности системы. Приходится балансировать, чтобы поддерживать экономический рост - и в то же время сохранять ключевые позиции во власти и в бизнесе у политико-предпринимательских кланов, образующих господствующий класс. Чем же закончится схватка двух моделей? «Политический капитализм» автор считает весьма устойчивым и малоспособным к изменению. Более вероятна интенсивная эволюция «либерального капитализма», которая может пойти в двух направлениях. Усиление меритократической элиты ведет к концентрации в ее руках одновременно экономический и политической власти. Это означает движение Запада в сторону конвергенции с «политическим капитализмом» Востока. Риторика прав человека, демократии, власти закона может уйти в прошлое по мере разочарования масс в политике.

На смену им придет жестко контролируемая несменяемыми меритократами система, основывающая свою легитимность прежде всего на экономическом росте и процветании. Такое движение опирается на интересы доминирующих элит Запада и представляется наиболее вероятным. Альтернативой может стать перерождение либерального капитализма в народный или эгалитарный, где привилегии капитала будут урезаны, а замкнутость и наследуемость высшего класса предотвращены. Чтобы этого добиться, следует расширить налоговые преимущества для среднего класса, увеличить финансирование и повысить качество государственного образования, урегулировать глобальные миграционные потоки и перевести политические партии на исключительно государственное финансирование. На кто в нынешней ситуации смог бы добиться таких революционных сдвигов? Ответа на этот вопрос у Бранковича нет. И следовательно, нас ждёт сближение и, возможно, слияние двух моделей глобального капитализма в одну, главной чертой которой будет объединение и укоренение правящих элит.