Знаменитый британский историк Эрик Хобсбаум писал о «коротком XX веке», датируя его 1917—1991 гг. Американский экономист Джеймс ДеЛонг предпочитает говорить о «длинном XX веке», протянувшемся от 1870 до 2007 г. Аргументы таковы: именно около 1870 г. Западная Европа и Северная Америка вступили в полосу впечатляющего экономического роста, которая позволила Глобальному Северу невиданно обогатиться и вырваться из мальтузианской ловушки бедности. А в 2007 г. стартовала Великая рецессия, которая подвела черту под длительным периодом неолиберальной экономической политики.
Внутри «длинного XX века» автор выделяет четыре больших периода: беспрецедентное процветание (1870—1914), межвоенный упадок (1914—1945), «Великое тридцатилетие» (1945—1973) и длительный период упадка и сниженных темпов роста (1973—2007). Если в первом и третьем периодах мировая экономика резко расширялась, вовлекая все новые страны и социальные группы в зону процветания, то во втором и четвертом периодах темпы роста существенно снижались, а неравенство критично росло.
Сосредоточимся на четвертом, самом близком к нам периоде (1973—2007). Общая причинно-следственная модель ДеЛонга выглядит просто смехотворно: он полагает, что историей, в том числе экономической, движут не интересы, а идеи. В частности, рыночная экономика колеблется между идеями Фридриха Хайека (свободный рост, минимальное государственное вмешательство в рыночную конкуренцию, государство как «ночной сторож») и Карла Поланьи (рынок разрушает общество, для своего выживания оно вынуждено регулировать рынок, иначе им обоим быстро приходит конец). Обсуждать всерьез здесь просто нечего, но некоторые конкретные выводы автора об экономической динамике конца XX века нам, живущим в XXI-м, могут быть полезны.
Итак, «Великое тридцатилетие» общемирового роста, прошедшее под знаменами социал-демократии, завершилось в начале 1970‑х годов. Правительства утратили возможность балансировать инфляцию и занятость, и Запад вошел в стадию «стагфляции», когда и цены быстро растут, и безработицу не удается снизить. Госсектор в экономике разбух, бюрократия распоясалась, профсоюзы связали политиков по рукам. Цены на энергоресурсы резко подскочили, бизнесу и государству пришлось всерьез вкладываться в энергосбережение. Параллельно выросли расходы на экологические мероприятия, поскольку окружающая среда сильно деградировала из-за быстрого индустриального развития.
После 1973 г. на Западе резко замедлился рост производительности труда и реальных доходов населения. Люди стали проявлять недовольство. Начался поиск новых идей. Социал-демократы, правившие Западом с начала послевоенной эпохи, ничего предложить не смогли. Зато активизировались правые, вытащившие всеми забытые лозунги свободного рынка, дерегулирования, сокращения госрасходов и приватизации госсектора. Во всех грехах обвиняли государство!
Но все это оставалось лишь словами, поскольку никто из западных политиков не решался повернуть руль вправо по-настоящему. И только почти случайно назначенный председателем ФРС США Пол Волкер сделал это в одиночку в начале 1980‑х годов, погрузив Америку в рецессию ради того, чтобы разорвать порочный круг стагфляции! Волкера поддержали Тэтчер в Англии и Миттеран во Франции. Но Волкер своего добился: хотя в 1982 г. безработица в США достигла 11 %, после 1984 г. инфляция в Америке резко снизилась. Это дорого обошлось миллионам безработных, но их принесли в жертву.
Пропасть между обещаниями правых и реальными результатами их политики оказалась огромной. Обещали повысить занятость, зарплаты и инвестиции, снизить инфляцию и роль государства в экономике. На деле удалось только снизить инфляцию. Рост зарплат замедлился, инвестиции и экономический рост не ускорились. Политика сильного доллара привела к тому, что американская промышленность стала сворачиваться — или переезжать в другие страны.
Влияние государства на экономику осталось высоким. Сократить «неприоритетные госрасходы» не удалось. Вместо этого под флагом борьбы с «империей зла» (СССР) были сильно увеличены военные расходы. Параллельно были снижены налоги на богатых и ослаблены профсоюзы (особенно в Англии). Откуда деньги? Правительства Запада стали больше занимать, дефициты госбюджетов показывали быстрый рост.
Вот как выглядела мифическая «ответственная финансовая политика», обещанная на выборах республиканцами и консерваторами: «Вместо того чтобы деньги вкладчиков шли через банки в компании, покупающие оборудование, они поступали в правительство, которое использовало их для снижения налогов для богатых, чтобы те могли тратить деньги на предметы роскоши». Компании начали сокращать инвестиции в производство товаров широкого потребления. Запустился процесс деиндустриализации Запада. В США появился знаменитый «Ржавый пояс».
Так неолиберальный поворот, запущенный Рейганом и Тэтчер, вместо того чтобы решить проблему низкого роста производительности труда, резко усугубил ее. Размер госвмешательства в экономику не упал, качество госуправления не выросло. Зато резко выросло неравенство. Экономический рост не ускорился. «Медианные доходы населения даже снизились, поскольку производительность труда почти не росла, а весь прирост доставался богатым».
Почему же этот очевидный провал не привел к отказу от неолиберализма? Почему вера в него не исчезла, а, наоборот, выросла? Прежде всего, неолибералы совершили огромные подвиги в пользу социальных верхов. «Доходы и богатство самых обеспеченных росли очень быстро. И они трубили об этом во всеуслышание. А те, кто голосовали за этот курс, надеялись: рынок и им даст шанс». На деле же доля богатых в распределении национального дохода только росла.
Зато стоимость потребительских товаров для широких слоев населения падала — за счет деиндустриализации на Запад потек дешевый экспорт из стран Глобального Юга. Тем не менее «многие вещи, которые раньше считались признаками среднего класса, — удобный путь до работы, отдельный дом в хорошем районе, возможность устроить детей в достойный колледж и оплатить его, надежная медицинская страховка, которая не обанкротит при несчастье, — стали менее доступными в 2010 г. по сравнению с 1979».
Реванша левых не произошло, по мнению ДеЛонга, из-за распада СССР. Дряхлый социализм не выдержал бремени гонки вооружений. Экономический рост в СССР закончился еще в конце 1960‑х годов, но тут подоспел мировой энергетический кризис, и топливный экспорт дал нашей стране прожить еще полтора десятилетия. Когда в начале 1980‑х мировые цены на нефть сильно упали, советская экономика была обречена. Окончание холодной войны, которое приписали себе как заслугу Рейган и Тэтчер, дало огромный импульс для закрепления неолиберализма в качестве «единственно верного учения» во всем мире.
Его положение не поколебала даже Великая рецессия 2007—2011 гг. Этот кризис чуть не обрушил всю мировую экономику только из-за того, что руководители Запада боялись пожертвовать неолиберальным учением и не предприняли по-настоящему серьезных шагов по урегулированию экономических проблем. Ни Обама, ни Саркози, ни другие руководители Запада не решились на серьезные действия, опасаясь отклониться от неолиберальной ортодоксии.
Только КНР смогла почти избежать кризиса, действуя смело и напористо. Своими действиями она сократила экономическое отставание от Запада на добрый десяток лет. Зато Запад потерял минимум половину десятилетия экономического роста. За это ему пришлось заплатить победой Трампа и Брекзитом в 2016 г. Запад занялся увлеченным поиском «виноватых и лидеров, способных их наказать». США и весь Глобальный Север перестали быть мировым образцом и местом, где создаются утопии. Эту миссию перехватил у них Глобальный Юг во главе с Китаем. Но это уже история другого, XXI века…