Что хотите найти?

МОСКВА, 23 апреля 2026 г. Аналитический центр ВЦИОМ представляет результаты опроса россиян о восприятии контента в жанре тру-крайм.

Интерес аудитории

Тру-крайм относится к жанру медиакультуры, который ставит своей задачей рассказать о реальных преступлениях: как их совершили, кто пострадал, как проходило расследование. В нашей стране он нашел свою аудиторию, которая отличается от глобальной. В западных медиа этот жанр четко ассоциируется с женской аудиторией, а в нашей стране он практически не имеет гендерной специфики. Вероятно, это связано с тем, что исторически жанр формировался через более универсальный канал — телевизионный формат. А не как «подкаст-культура» на Западе. В итоге он встроился в более широкий медиаландшафт и не получил гендерной специализации.

Популярность жанра в нашей стране — ограниченная. Только треть россиян (35%) хорошо знают или что-то слышали о нем. И лишь каждый четвертый (25%) потреблял подобный контент (смотрел видео, слушал аудио или читал книги).

Чем крупнее населенный пункт, в котором живет респондент, тем выше вовлеченность в подобный контент. Среди жителей Москвы и Санкт-Петербурга об интересе к жанру заявили 36%, среди жителей городов от 500 до 950 тыс. — 35%. В малых городах с населением до 100 тыс. человек доля аудитории сокращается до 18%, в селах — до 14%. Это может быть связано как со спецификой медиапотребления в населенных пунктах различных типов, так и с тем, что в крупных городах выше плотность населения и, как следствие, выше субъективная оценка возможных рисков, а также уровень тревожности, ощущение небезопасности.

Потребление подобного контента носит преимущественно эпизодический характер. Мы видим сформированное ядро регулярной аудитории (9% среди тех, кто потребляет этот контент, обращаются к нему каждый день, 18% — несколько раз в неделю). Но для большинства зрителей он все же остается контентом ситуативного выбора: к нему обращаются время от времени, а не на постоянной основе (31% аудитории — несколько раз в месяц, 39% — несколько раз в год). Его восприятие не рутинизировалось, в отличие от новостей, сериалов, развлекательного контента, которые зачастую выбирают для «фона» в ежедневном формате. Вероятно, это также эмоционально дозируемый контент, как и проекты по теме психологии или тяжелые драмы.

Чаще всего тру-крайм потребляют дома в свободное время (51% аудитории). Для фонового просмотра его выбирают 25% (пока смотрят социальные сети, играют). Реже — во время еды (14%), перед сном (13%), в дороге (10%). Как средство отвлечься от работы его используют 12%.

Любимые форматы

Ключевой формат потребления тру-крайма — видеоролики на платформах (42% среди аудитории жанра). Именно они играют ключевую роль в популяризации жанра, особенно среди молодой аудитории (среди 18-35-летних 57% смотрят именно их). Здесь тру-крайм перестает гнаться за требованиями классической документалистики и все больше сближается с блогингом: акцент на сторителлинге (повествовании), персонализированная подача, ускоренный монтаж.

Почти так же популярны документальные фильмы (39%, среди 25-34-летних — 46%). Менее востребованными формами медиаконтента оказались сериалы (27%), аудиоподкасты (16%) и книги (12%).

В большей степени интерес аудитории привлекают проекты с громкими историческими преступлениями (48%), расследования убийств (33%), нераскрытые преступления (32%), реальные судебные дела (31%). В меньшей мере — истории об исчезновении людей (22%), мошенничества и аферы (20%).

Что привлекает и удерживает внимание аудитории

Популярность жанра связана с тем, что он переводит страх из неконтролируемого переживания в управляемый опыт, позволяет аудитории соприкасаться с темой опасности в контролируемом и структурированном формате. Зритель находится на безопасной дистанции как наблюдатель, может в любой момент отказаться от просмотра или выбрать уровень «жесткости». Именно поэтому российская аудитория жанра говорит, что при потреблении подобного контента чаще всего испытывает интерес (61%), сочувствие (42%) и напряжение (23%). В то время как о страхе сказали лишь 9%.

Вопреки распространенному мнению, интерес к тру-крайму в меньшей мере связан с желанием пережить сильные эмоции, испытать острые ощущения. Аудитории гораздо важнее когнитивный компонент: понять ход, логику расследования (44%), разобраться в психологии преступника (36%), проверить свою интуицию и наблюдательность (22%). Контент воспринимается как интеллектуальная задача, попытка понять, «как все это произошло». В результате зритель не только наблюдает за происходящим, но и пытается это интерпретировать.

Просто как к развлечению к тру-крайму относятся 16%.

Для части аудитории подобный контент — это своего рода «социальный симулятор», возможность, находясь в безопасности, понять, как происходят преступления (14%). А почти треть зрителей (29%) говорят о желании понять, как защититься в будущем. И это позволяет нам говорить, что тру-крайм не просто жанр контента. Его ценность для аудитории — в практической пользе, понимании, как ориентироваться в потенциально опасном мире.

И все-таки что не так с жанром?

Особенность последних лет — переход от вопроса «почему это популярно?» к вопросу «к каким последствиям это может привести?». Жанр уже рассматривается не как форма развлечения аудитории, а как социальный феномен, способный влиять на восприятие реальности и даже поведение аудитории.

Сегодня все чаще среди исследователей тру-крайма фокус внимания направлен на обсуждение вопроса этичности формата. Ключевой пункт — эксплуатация реальных трагедий ради рейтингов, игнорирование интересов жертв и их семей. Негативный социальный эффект подобного контента неоднозначно считывается россиянами — 40% считают, что он усложняет жизнь жертвам этих преступлений и их семьям. Почти столько же (37%) уверены, что никакого вреда им не наносится.

Также стоит упомянуть и об искажении восприятия рисков — тру-крайм может усиливать чувство угрозы, формировать «культуру страха». Здесь важно понять, где находится водораздел между позитивным эффектом для повышения внимательности зрителей и ростом необоснованной тревожности и недоверия другим людям. Некоторый эффект заметен уже сейчас: часть аудитории тру-крайма фиксирует у себя повышение недоверия к людям (45%), негативное влияние на психику и усиление тревожности (42%). Но это не приводит к отказу от потребления и, возможно, воспринимается как некая «плата» за знания и опыт.

За последние годы в мировой аудитории жанра фиксируется сдвиг — зрители все чаще не ограничиваются просмотром, а вовлекаются в историю. Они не только ищут детали дел в открытом доступе, но и создают целые онлайн-комьюнити, которые начинают вести самостоятельные расследования. К сожалению, периодически они заканчиваются печально — интернет-пользователи обвиняют невиновных, устраивают им и их семьям травлю, которую люди не выдерживают. В зарубежной практике встречаются случаи, когда аудитория начинает находить социальные сети участников дела, писать свидетелям и родственникам жертв, публиковать посты и видео с призывами высказывать свои версии, выкладывать «разоблачения». Это так называемый эффект «вирусного расследования», когда версии распространяются быстрее, чем проверяются. Позитивный эффект от этого скорее ограниченный. Лишь в некоторых случаях действительно удавалось находить новые факты, свидетелей, инициировать пересмотр дел. Чаще всего это приводит к негативным последствиям.

Почему же аудитория так легко примеряет на себя роль следователя? Вероятно, есть несколько причин. Во-первых, создается иллюзия компетентности. Контент в стиле тру-крайм подробно рассказывает логику расследования, этапы действий правоохранительных органов. Создается ощущение «я тоже могу так». Но при этом не осознается вся ответственность за подобные действия и особенно — за ошибки, отсутствует полная информация о деле, нет профессиональных навыков оценки улик.

Во-вторых, сильный триггер незавершенного действия. Истории нераскрытых дел подаются с особой интригой, они затягивают зрителя и возникает желание докопаться до сути. Неопределенность вызывает напряжение, мозг требует найти «виновного».

В-третьих, эффект геймификации. Зритель не ощущает реальной угрозы, для него это прежде всего некий формат головоломки, способ проверить свои способности. В отдельных случаях это может быть связано с желанием получить одобрение онлайн-сообщества (заметил деталь — получил много лайков от референтной аудитории).

В нашей стране на сегодняшний день культура «домашних детективов» практически не получила развития. Большая часть аудитории жанра (60%) ограничивается ролью зрителя и не предпринимает никаких действий после потребления контента. Но есть и те, кто вовлечен сильнее. Треть зрителей (33%) относятся к категории «заинтересованных»: после знакомства с историей реального преступления они искали информацию об этом деле в интернете или обсуждали его с кем-то. Доля «аналитиков» (тех, кто самостоятельно пытался разобраться в деталях дела, анализировал версии, сопоставлял факты) меньше — всего 9%. Группа потенциально проблемных зрителей — 6%. Это те, кто искал информацию о людях, связанных с этим делом (подозреваемых, свидетелях и т.д.); общался с людьми, связанными с этим делом (лично или через интернет); искал улики, участвовал в поисках, обращался в правоохранительные органы. Амбассадоры этой группы — молодежь 18-24 лет, среди них доля уже 12%.

Вероятно, низкая популярность краудсорсинговых расследований среди российской аудитории связана с тем, что материалы даже по старым делам не выкладываются в открытый доступ. Протоколы, улики, документы не опубличиваются. В итоге зритель имеет в наличии только нарратив автора, а не первичный материал. Также стоит учитывать культурный опыт, в котором не принято «лезть не в свое дело, а то окажешься крайним», а поощряется подход «обойди десятой дорогой». Вероятно, мы имеем дело с осознанием риска юридических последствий за вмешательство, а также страхом конфликта с государственными органами и осуждения ближайшего окружения. Вследствие этого чаще всего вовлеченность ограничивается обсуждениями и выдвижениями гипотез на основе предоставленного автором материала.

Польза жанра

Вовлечение российской аудитории в тру-крайм практически не приводит к внешней активности, но трансформируется в личные практики, прежде всего связанные с безопасностью.

Мы фиксируем реальный поведенческий эффект: 58% поклонников жанра сказали, что стали осторожнее в общении с другими людьми, 52% теперь чаще обращают внимание на брошенные вещи, подозрительные автомобили, 41% чаще проверяют, закрыта ли входная дверь, 35% стали следить за новостями о преступлениях в районе своего проживания. Особенно показательно влияние на цифровое поведение: 37% стали реже рассказывать о своей жизни в социальных сетях, а 25% — о жизни своего ребенка. Каждый четвертый зритель (23%) интересовался занятиями по самообороне.

Стоит отметить территориальную особенность — эффект наиболее выражен в аудитории, проживающей в сельской местности: 75% стали осмотрительнее при общении, 63% начали обращать больше внимания на брошенные вещи, 58% — проверять входную дверь.

И это важный момент. Тру-крайм иногда воспринимают как развлекательный жанр: он доступен массовой аудитории, имеет типичный формат (герои, конфликты, развязка), коммерциализирован. Но мы видим, что он имеет значительный профилактический эффект. Фактически это инструмент повышения чувствительности аудитории к возможным рискам в повседневной жизни, фактор, влияющий на повышение приватности жизни.

Большинство зрителей (80%) заявляют, что он помогает лучше понимать, как избежать опасных ситуаций. Подобный контент формирует в сознании типичные сценарии: как может начинаться потенциально опасная ситуация, какие признаки угроз бывают, как выглядит потенциальный преступник. Но стоит учитывать и побочный эффект — фокус внимания находится на одних типах ситуаций, вследствие чего могут недооцениваться повседневные риски (ДТП, бытовые опасности и т.д.). В результате в восприятии человека может сложиться немного искаженная «карта угроз».

Тру-крайм остается жанром, вокруг которого сохраняется значительное количество опасений и предубеждений. В первую очередь их разделяют те, кто не включен в его потребление. Среди тех, кто не интересуется подобным контентом, 58% уверены в негативном влиянии контента на психику зрителей, 38% — что он делает их более жестокими в обычной жизни, 21% — что подобные форматы романтизируют преступников и вызывают сочувствие к ним.

 

Глобально тру-крайм в 2010-х годах был один из наиболее быстрорастущих и вовлекающих жанров. Сегодня он сформировал свою аудиторию и закрепился в медиакультуре. Он регулярно входит в топ самых популярных жанров подкастов (у некоторых выпусков миллионы прослушиваний и скачиваний), стриминговые платформы активно инвестируют в жанр, регулярно выпускают новые проекты, развивают франшизы. Его специфика позволяет длительно удерживать внимание аудитории, что дает повышенную вовлеченность и обсуждаемость по сравнению с другими жанрами, формируются сообщества онлайн-поклонников. Сегодня тру-крайм — обязательный элемент контентной матрицы онлайн-платформ, работающий как «крючок внимания».

В нашей стране тру-крайм пока остается скорее нишевым медиапродуктом. Говоря о будущем жанра, стоит учитывать, что на сегодняшний день появилось большое количество проектов, усилилась конкуренция, что привело к снижению уникальности (произошел «перегрев» сегмента). Интерес к жанру в дальнейшем, скорее всего, будет носить волнообразный характер и станет зависеть в первую очередь от ярких проектов и резонансных историй.

Автор:
Мария Атаева
Заместитель директора по политическим исследованиям,
руководитель практики аудита контента АЦ ВЦИОМ