Что хотите найти?

МОСКВА, 27 августа 2026 г. Аналитический центр ВЦИОМ представляет результаты опроса россиян о любимых сценах в отечественных фильмах.

Больше всего любимых сцен россияне вспомнили из фильма «Иван Васильевич меняет профессию» (25%): «Танцуют все!», «И тебя вылечат. И тебя тоже вылечат. И меня вылечат»; «Красота-то какая! Лепота!» (сцена, где Иван Грозный, смотрит с балкона на Москву); «Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая!», «Икра черная, красная! Икра заморская… баклажанная!», — и многие другие.

На втором и третьем местах с небольшим отрывом — легенды 1990-х, фильмы «Брат» (23%) и «Брат 2» (18%). Россияне вспоминают такие фразы, как «В чем сила, брат?», «Вот скажи мне, американец, в чем сила? Разве в деньгах? Вот и брат говорит, что в деньгах. У тебя много денег, и чего? Я вот думаю, что сила в правде. У кого правда — тот и сильней», «Мальчик, ты не понял, водочки нам принеси! Мы домой летим», «Русские на войне своих не бросают», «Я узнал, что у меня есть огромная семья…», «Мы, русские, не обманываем друг друга!», «Зря вы так, я Родину люблю».

На четвертом месте — «Ворошиловский стрелок» (12%) — фильм о поиске справедливости и попытке разобраться в границах допустимого. Зрителям запомнились сцена мести деда за внучку, сцена покупки оружия и сцена с молодым милиционером, одобряющим деда.

Замыкает пятерку советская мелодрама «Любовь и голуби» (11%): «Aх ты, сучка ты крашена! — Почему же крашена? Это мой натуральный цвет!», «Людк, а Людк! Тьфу, деревня!», «Девушки, уймите вашу мать!», «Инфаркт микарда! Вот такой рубец!», «Беги, дядь Мить!», «Извините, что помешал вам деньги прятать», «День взятия Бастилии впустую прошел».

Наиболее прочным культурным фондом оказалось советское кино. 85% россиян смогли назвать конкретную запомнившуюся сцену из фильмов этого периода. Среди наиболее часто вспоминаемых картин: «Иван Васильевич меняет профессию» (25% всех названных сцен), «Любовь и голуби» (11%), «Операция “Ы” и другие приключения Шурика» (6%), «Бриллиантовая рука» (4%), «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика» (3%).

Отдельные сцены проектов советского кинематографа давно вышли за пределы экрана. Реплики превратились в готовые формулы повседневного общения, герои — в узнаваемые культурные образы, а отдельные эпизоды начали существовать независимо от сюжета фильма.

Причем советское кино помнят не только те, кто застал его выход. Конкретную сцену способны назвать 68% россиян 18–24 лет, 78% 25–34-летних, 91% 35–44-летних, 89% 45–59-летних и 87% россиян старше 60 лет. Кино этого периода вышло за пределы памяти своего поколения. Ведь для молодых россиян это уже не личное воспоминание об эпохе, а унаследованный культурный код.

Любимые сцены из фильмов этого времени вспомнили 74% россиян. Максимального уровня узнаваемости конкретных эпизодов оно достигает у тех, чье детство, юность или взросление пришлось на этот период: среди 45–59-летних показатель составляет 80%, Среди 18–24-летних — 55%: показатель ниже, поскольку для молодежи память об этом периоде уже в большей степени формируется ретроспективно (а не на основе личного опыта).

В памяти 1990-е оказываются не только эпохой криминала и социальных потрясений. Анализ названных сцен показывает другой смысловой центр — моральный выбор человека в ситуации, когда привычные представления о справедливости перестают работать. Важными оказываются достоинство, верность своим, самостоятельность и ответственность за собственный выбор. Герой в таких историях часто не может рассчитывать на институты и вынужден самостоятельно решать, как поступить.

Современный кинематограф пока находится на другой стадии. Только 49% россиян смогли назвать запомнившуюся сцену из фильмов 2000-х годов и более позднего периода — заметно меньше, чем для советского кино и кинематографа 1990-х. При этом показатели по возрастным группам находятся в достаточно узком диапазоне — примерно от 45% до 53% практически не демонстрируют выраженного поколения — носителя памяти.

Это не позволяет делать вывод о качестве современного кино: речь идет именно о степени закрепления конкретных сцен в коллективной памяти на сегодняшний день. Фильмы 2000-х ближе к современности и пока не прошли тот же путь от личного зрительского опыта к межпоколенческому наследию, который уже прошли многие советские картины. Кроме того, современный зритель существует в гораздо более фрагментированной медиасреде, где внимание распределено между большим количеством фильмов, сериалов и цифрового контента.

При этом смысловое ядро современного кино уже просматривается. В названных россиянами сценах заметны ценности коллективизма, исторической памяти, профессионализма и преодоления. В отличие от героя-одиночки, характерного для части фильмов 1990-х, герой многих современных картин раскрывается через команду, семью, профессиональное сообщество или общее дело. Особенно ярко это проявляется в фильмах «Движение вверх», «Легенда №17», «Экипаж», «Огонь», «Брестская крепость», «Салют-7».

Если бы из огромного массива российского и советского кино можно было оставить будущим поколениям только одну сцену, россияне чаще всего выбирали бы эпизоды, связанные с защитой Родины, верностью, человеческим достоинством, дружбой и ответственностью. В лидерах оказались эпизоды, которые несут не только эмоциональную, но и ценностную нагрузку. Первое место заняла сцена из «Офицеров» — «Есть такая профессия — Родину защищать!». Далее идут сцены из «Брата 2», «Белого солнца пустыни», «Судьбы человека», «Семнадцати мгновений весны», «Места встречи изменить нельзя» и других фильмов.

В этом смысле кино оказывается одновременно нравственным компасом, архивом исторической памяти и пространством национальной идентичности. Для будущих поколений россияне выбирают не только масштабные исторические события, но и повседневные сцены — семейный ужин, разговор друзей, новогодний вечер, деревенский двор, кухню, школьный класс. Кино сохраняет то, что редко попадает в учебники истории: как люди жили, чувствовали и относились друг к другу.

Среди причин, по которым россияне хотели бы сохранить определенные сцены для будущих поколений, на первом месте наличие в них важного смысла — 58%. Почти столько же (54%) отмечают жизненную правду, еще 49% говорят о сильных эмоциях. Для 28% важна связь сцены с эпохой, 19% обращают внимание на сильную актерскую игру. Зритель запоминает не обязательно самое эффектное — он запоминает то, что для него что-то значит. Вероятно, устойчивость кинематографической сцены в памяти можно рассматривать как результат выполнения трех условий: она должна быть содержательно значимой, эмоционально убедительной и узнаваемой как часть общего опыта.