Что хотите найти?

МОСКВА, 24 сентября 2026 г. Аналитический центр ВЦИОМ представляет данные исследования об отношении россиян к возможным ограничениям социальных сетей для детей и подростков. Исследование проведено в рамках подготовки доклада «Дети в сети. Защита несовершеннолетних в цифровой среде: международный опыт, российская практика и перспективные направления развития».

На фоне дискуссий в мире о возрастных ограничениях в социальных сетях российское общество в целом поддерживает саму идею регулирования. Больше половины (59%) опрошенных считают, что подобные ограничения в России нужны, тогда как 35% придерживаются обратного мнения.

Однако за этой поддержкой стоит важная оговорка: общественный запрос направлен не на полный запрет, а на более мягкую и управляемую модель защиты. Только 12% выступают за полное запрещение социальных сетей для детей до 16 лет. Вдвое чаще респонденты выбирают вариант допуска с согласия родителей (27%), а наиболее востребованным оказался подход, при котором социальные сети не запрещаются, но для детей ограничивается доступ к опасному контенту и отдельным функциям, — его поддерживает каждый второй.

В общественном мнении запрос на ограничения связан прежде всего не с самой цифровой средой, а с тем, что именно ребенок в ней встречает. Когда опрошенные говорили о возможной пользе ограничений, чаще всего они называли снижение негативного влияния контента, повышение безопасности, защиту от мошенничества, а также большее внимание к учебе и живому общению.

Выходит, что в массовом восприятии проблема заключается не в факте присутствия детей в социальных сетях как таковом, а в отсутствии понятных границ безопасности. Это важный сигнал для обсуждения российской модели регулирования: общество скорее готово поддержать не «запрет соцсетей», а режим детского доступа, в котором снижаются риски, но сохраняется сама возможность присутствия в сети.

Мнение о желательности ограничений органично сочетается с уверенностью в том, что их будет возможно обойти. С одной стороны, 51% россиян считают, что в ограничениях для детей в социальных сетях больше пользы, чем вреда. С другой — 82% уверены, что дети и подростки все равно будут обходить такие ограничения.

Это означает, что россияне воспринимают регулирование скорее как необходимую норму, чем как технически безупречное решение. В общественном мнении уже присутствует понимание: даже если запрет будет введен, он не устранит проблему автоматически. Отсюда вытекает важное следствие: запрос есть не только на ограничение, но и на работающую инфраструктуру его применения — от проверки возраста до настройки детских режимов, родительского контроля и платформенной ответственности.

Несмотря на поддержку самой идеи ограничений, общество совершенно не приветствует жесткий «австралийский сценарий» (который подростки, как выяснилось, легко обходят с помощью VPN и фальшивых данных). Даже среди сторонников ограничений преобладает мнение, что детям не нужно полностью закрывать доступ, а следует идти другим путем — делать цифровую среду для детей менее опасной.

Показательно, что доли затруднившихся назвать позитивные и негативные последствия таких ограничений оказалась примерно одинаковыми. При этом в оценке возможных эффектов россияне заметно чаще и содержательнее говорят именно о позитивных сторонах: такие ответы встречаются чаще, а сами представления о пользе подобных мер выглядят более оформленными. Почти половина опрошенных при этом вообще не видит в такой политике существенного вреда. Среди основных опасений, которые все же звучат, — ухудшение общения и социализации, раздражение подростков, поиск обходных путей и снижение доступа к информации. Это показывает, что общественная дискуссия пока строится не вокруг конфликта «свобода против запрета», а вокруг другой развилки: как защитить ребенка, не вытесняя его из цифровой жизни полностью.

Наиболее заметный разрыв во мнениях проходит между поколениями. Молодые россияне существенно чаще воспринимают ограничения как вредные: в поколении цифры 52% считают, что вреда в них больше, а 22% вообще выступают против любых ограничений. Для старших поколений картина обратная: там заметно выше доля тех, кто видит в ограничениях прежде всего пользу.

Если старшие поколения смотрят на соцсети прежде всего как на источник угроз, то молодые — как на естественную среду общения, информации и повседневности. Поэтому слишком жесткие меры рискуют восприниматься не как защита, а как внешнее и плохо объясненное ограничение привычной среды.

Различия прослеживаются и по типу населенного пункта. Жители наиболее технологически развитых городов — Москвы и Санкт-Петербурга — в целом более скептически относятся к жестким мерам, чем жители малых городов и села. Это может говорить о различиях не только в цифровых привычках, но и в самой модели родительского и общественного контроля. Для части жителей менее крупных населенных пунктов ограничение цифровой среды воспринимается как продолжение привычной логики защиты детей. Для столичной аудитории это более спорная мера, требующая тонкой настройки и доказательства эффективности.

В России уже сложился устойчивый общественный запрос на защиту детей в цифровой среде. Люди в целом согласны с тем, что оставлять ребенка один на один с социальными сетями без каких-либо правил и ограничений нельзя. Но этот запрос не означает поддержки жесткого запретительного сценария — полного недопуска детей и подростков в соцсети по возрасту.

Россияне скорее исходят из другой логики: проблема не в самом присутствии детей в интернете, а в тех рисках, с которыми они там сталкиваются. Речь идет об опасном и травмирующем контенте — преимущественно пользовательском, о мошенничестве — прямом контакте с ребенком в личных сообщениях, вовлечении в деструктивные практики, зависимости от экрана, снижении качества живого общения и учебной концентрации. Поэтому в общественном мнении поддержку получает не изоляция детей от сети как таковой, а создание более безопасной цифровой среды.