ФОНД «ВСЕРОССИЙСКИЙ ЦЕНТР ИЗУЧЕНИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ»

Российская академия народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС) при Президенте РФ

_________________________________________________________________

VII социологическая грушинская конференция

«навстречу БУДУЩЕМУ. Прогнозирование в социологических исследованиях»

Москва, 15-16 марта 2017 г.

 

Лица конференции

Рубрику ведет Виктория Силаева,
к.ф.н., доцент, редактор журнала "Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены"

Интервью с Валерием Федоровым, председателем Программного комитета VII Грушинской социологической конференции

Валерий Валерьевич Федоров – генеральный директор Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ).

"Предлагаю всем использовать по максимуму возможности Грушинской конференции – активно и открыто общаться с коллегами, даже не очень «удобными», ставить острые и актуальные вопросы, спорить и убеждать. Тем самым - работать не столько на свою компанию, но и на индустрию в целом. И в конечном счёте - на нашу большую страну. Поверьте: она в нас, в нашей работе – очень нуждается! " 

Валерий Валерьевич, Вы с Грушинской конференцией с самого начала. Первая конференция прошла в 2010 г. по инициативе ВЦИОМ и при участии Московского Государственного Института Международных Отношений (МГИМО-У) и Международного исследовательского агентства «Евразийский Монитор». Сегодня на старте уже седьмая конференция. Как Вы в целом оцениваете тот путь, который уже прошла Грушинка, и какой видите ее перспективы?

Мы с самого начала её задумывали не как узко корпоративную, то есть сугубо ВЦИОМовскую, а как общеиндустриальную. Цель была объединить все российские организации - компании, университеты, академическое сообщество для обсуждения актуальных проблем исследовательской индустрии. Мне кажется, это удалось. Динамика очень впечатляющая, с каждым годом у нас больше мероприятий, сами они становятся интереснее, больше представляется новых книг, методических руководств, больше видных деятелей мировой исследовательской индустрии нас посещают.

Мне кажется, инерцию мы очень хорошую задали. Более того, с прошлого года конференция не сама по себе проходит, а является частью более крупного события - Российской исследовательской недели. И есть уверенность, что она действительно превратилась в событие №1 в индустрии. Это, что мы и планировали в далёком теперь уже 2009 году.

Тема конференции 2017 года «Навстречу будущему. Прогнозирование в социологических исследованиях». Почему Вы остановились именно на ней, почему именно сегодня?

Последние несколько лет мир находится в зоне сильной турбулентности. Позитивная инерция глобализации, стартовавшей на рубеже 80-х- 90-х годов прошлого века, очевидно, исчерпалась. Происходит поворот к чему-то новому, но к чему - ещё не понятно. Индикаторы этого поворота – события, которые в прежней парадигме казались невозможными. Скажем, к власти в Соединённых Штатах пришёл не представитель политического истеблишмента, а маргинал и популист Дональд Трамп. Великобритания – один из столпов Европейского союза – с грохотом хлопнула дверью в него. Евросоюз, который всеми считался моделью будущего мирового государства, испытывает жесточайший кризис. Постсоветское пространство лихорадит уже давно. Арабская весна взорвала Ближний и Средний Восток…

В общем, такое впечатление, что мир потерял ориентиры. Знаменитый прогноз Фукуямы, что история кончилась, и дальше наступает либерально-демократический гомеостаз, с позиций сегодняшнего дня выглядит уже просто глупо, а смешно.

Но… Что же дальше, что за поворотом? Многие пытаются на этот вопрос ответить, но пока эти попытки не слишком удовлетворяют. Спрос ведь на прогнозы и предсказания растёт именно в поворотные моменты, когда возможности верно предсказать что-то не увеличиваются, а наоборот, резко сокращаются. То есть мы видим дисбаланс между растущим спросом на прогнозы и довольно слабым предложением.

В такой ситуации исследовательская индустрия – это ровно тот источник, из которого могут исходить обоснованные прогнозы. Не просто пророчества, основанные на сверхчувственной интуиции отдельных визионеров, а прогнозы научные, сделанные на основании огромного массива данных исследований, который продуцирует наша индустрия.

Как делать эти прогнозы точнее? Где останавливаться в прогнозировании - есть ли какая-то граница, за которую переходить не стоит? Может, нужно теснее объединяться, интегрироваться с представителями других дисциплин, возможно, с заказчиками, с клиентами, возможно, со средствами массовой информации? Вопросов масса. Поэтому прогнозирование в исследовательской индустрии - тема давно назревшая, суперактуальная, интересная. VII Грушинская конференция должна дать новый толчок развитию прогнозирования в России в целом, и в индустрии исследования общественного мнения и рынка в частности.

Валерий Валерьевич, предыдущие участники проекта имели возможность задать вопрос следующему хэдлайнеру конференции. А мы решили некоторые из них задать еще и Вам – как председателю Программного комитета Грушинской конференции на протяжении уже 7-ми конференций.

Итак, вопрос от Ларисы Паутовой: «Какой вы видите Грушинскую конференцию через два года? Куда летит наш паровоз?»

Я думаю, что формат конференции уже более-менее определился, радикальных изменений ожидать не стоит, но есть важные дополнения, три акцента, на которых, мне кажется, стоило бы сосредоточиться.

Итак, первый акцент. Любая индустрия, чтобы непрерывно совершенствоваться, должна иметь механизмы выделения и награждения лучших передовиков, флагманов, предъявлять их сообществу, чтобы на них ориентировались другие. Поэтому, очевидно, назрела потребность в общеиндустриальной премии. Такой, какая есть у индустрии маркетинговых услуг – «Серебряный Меркурий», у индустрии связей с общественностью – «Серебряный лучник», индустрии политконсалтинга – «Гамбургский счет». Конечно, такая премия должна появиться и в исследовательской индустрии. Я буду счастлив, если площадкой для нее станет Грушинская конференция.

Второй акцент – это гораздо более глубокая интеграция между заказчиками и исследователями. С самого начала мы заявляли взаимодействие в треугольнике «общество – исследовательская индустрия – заказчики» как отличительную черту Грушинской конференции, то что выводит проект за пределы только нашего профессионального сообщества, позволяет наладить более тесное взаимодействие с другими сообществами. Очевидно здесь есть огромные резервы. Наша задача - активнее привлекать заказчиков из государственных органов, бизнеса, третьего сектора. Вместе с ними сподручнее обсуждать практические возможности, искать пути совершенствования нашей индустрии, позволить ей эффективнее решать задачи, которые перед нами ставит общество и заказчики.

И третий акцент: мы должны двигаться в сторону интернационализации конференции, превращения Грушинки из преимущественно российской - в конференцию, которая объединяет лучшие умы исследовательской Евразии, всего постсоветского пространства. Думаю, для этого у нас тоже есть все возможности.

Спасибо. Александр Шашкин спрашивает: «Какой могла бы быть тема следующей Грушинки? И кто ключевые специалисты в России (а идеально в мире) по этой теме?»

На этот вопрос у меня пока нет ответа. Как правило, тема каждой конференции формируется программным комитетом в течение примерно 5-6 месяцев после завершения предыдущей конференции, и всегда идут горячие споры. Обычно первое предложение делает наш ведущий «криэйтор» - Игорь Задорин. Оно провоцирует дискуссию, которая занимает месяцы, редко когда недели. Побеждает обычно ровно та тема, которая назрела, и отчасти, может быть даже, перезрела, а потому требует обсуждения и вызывает острый интерес у участников рынка. О теме следующей конференции, я думаю, можно будет определённо сказать уже в августе-сентябре 2017 года.

Кстати, пользуясь случаем, прошу всех читателей этого интервью написать свои предложения по теме следующей Грушинки бессменному руководителю нашего Оргкомитета – Наталье Седовой (nnsedova@wciom.com), мы с благодарностью и вниманием их рассмотрим и учтем.

Сергея Хайкина волнует представительство на конференции регионов. Как это представительство увеличить, поддержать?

Конференция носит открытый характер, у нас в числе спикеров много представителей регионов – Владимир Звоновский, Василий Токарев и другие. Есть очень сильный партнёр конференции - Ассоциация «Группа 7/89», которая состоит из региональных исследовательских центров; она собственные мероприятия проводит, её участники работают на других панелях и сессиях. Наконец, наша конференция проходит на базе РАНХиГС, которая обладает большой филиальной структурой, и социологи из сети РАНХиГС - также непременные и многочисленные участники наших мероприятий.

Кроме того, есть и ещё один интересный формат – удалённые секции конференции. Пока только одна работает, но зато уже не первый год – это конференция в Вологде, проводимая местными коллегами из академического сообщества. Я думаю, это формат, который нуждается в анализе и осмыслении, и, вполне возможно, в развитии и тиражировании в других регионах.

Еще один вопрос от Сергея Хайкина: «Мы к нынешней Грушинской конференции начали готовиться уже давно, практически сразу после окончания предыдущей. То есть Груша у нас идет в режиме non-stop. Так может и сделать ее таковой официально? Может быть, создать онлайновую Грушинскую конференцию, к которой люди могут подключиться в течение года, и на которой себя смогут проявить и начинающие исследователи и регионы?»

Мне кажется, что конференция – это всё-таки «ивент», т.е. событие, ограниченное во времени и пространстве, а не бесконечный процесс, и этим она ценна. Моё личное мнение, что Грушинская конференция должна оставаться очной. Сейчас она проходит в режиме двух дней, может быть, придется расширить её через какое-то время до трёх. Но магистральное направление развития несколько иное: постепенно формируются предпосылки для создания новой профессиональной организации. Возможно, это будет какая-то специфически российская организация. Или российский, а может, и евразийский филиал одной из мировых профессиональных организаций - пока трудно сказать. Есть, конечно, много сомнений, ограничений. Создавать ещё одну организацию просто потому, что кому-то захотелось, не стоит. Уже ведь есть в России немало организаций социологический, и каждая из них имеет свою специфику, нишу. Но шаги в этом направлении уже делаем, и, я думаю, в течение года-двух эта идея кристаллизуется. Вполне возможно, на следующей Грушинской конференции мы уже предложим создать такую организацию.

Наш молдавский коллега Ион Жигэу оценивает роль российской социологии достаточно высоко. Он много читает на русском (в том числе и переводы на русский). Его вопрос адресован непосредственно Вам: «Какие книги переводятся и будут переводиться ВЦИОМом? И что вообще нового и интересного есть в русскоязычной профессиональной литературе?»

На этой конференции мы (ВЦИОМ) представим несколько переводных изданий. Например, будет книга Кристиана Вельцеля «Рождение свободы». Будет очередной перевод материалов американской ассоциации исследователей общественного мнения AAPOR – об оценке качества опросов и о социальных медиа в исследованиях общественного мнения, очень актуальный и ценный для наших социологов. Заявим и о готовящемся первом переводе на русский язык книги Джорджа Гэллапа «Пульс демократии». Будут издания Фонда «Общественное мнение», в том числе переиздание Вилларда Бринтона  «Графическое изображение фактов». В общем, это уже такая традиция, когда к очередной Груше выходят переводы ведущих зарубежных социологов.

Что касается публикации отечественных исследователей, мне говорить сложнее, потому что я сугубый эмпирик и к социологической теории, увы, имею довольно мало отношения. Но мы, например, во ВЦИОМ, готовим коллективную монографию, планируем её издать в течение этого года. Она посвящена анализу выборов в России 2016 года и обобщению практики электоральных процессов в России как центральной стране постсоветского пространства. Надеюсь, она будет полезна и интересна не только специалистам по электоральной социологии, но и более широкому кругу коллег в России и за рубежом.

В завершение серии вопросов от коллег – очень интересный и глобальный вопрос от Гузелии Имаевой: «Какие на сегодняшний день имеются угрозы социологической индустрии? Топ хотя бы из трех угроз: чего нам бояться и как это преодолеть?»

Бояться ничего не нужно. Я не рассматриваю какие-то процессы как угрозы безопасности. Это, скорее, вызовы и возможности.

Первая возможность – это интеграция традиционных методов исследования общественного мнения с Big Data, тем громадным объёмом информационных потоков, которые продуцируются новыми компаниями: сотовыми операторами, интернет провайдерами; через какое-то время интернет вещей начнёт поставлять нам терабайты информации в режиме реального времени... В общем, тема Big Data популярна уже несколько лет, но методы её анализа и комплексирования с той информацией, которую мы собираем через опросы, в большом дефиците. Соответственно, есть потребность в новом поколении специалистов, которые одинаково эффективно владели бы как традиционным социологическим инструментарием, так и компьютерными науками, статистикой, могли бы анализировать весь спектр источников информации современного века.

Вторая возможность – это работа вместе с клиентами. Сегодня на стороне заказчика работает большое количество высококвалифицированных специалистов, которые зачастую разбираются в исследуемом бизнесе не хуже, а то и лучше профессиональных социологов. Нужна интеграция наподобие модели «вращающихся дверей». Этот принцип во многом уже реализован в западной индустрии, а у нас пока в большом дефиците; пока между заказчиком и профессиональным исследовательским сообществом скорее «Великая китайская стена». Надо ее, стену эту, разрушить! Объединить компетенции заказчиков и профессиональных исследователей для создания нового качества. При решении этой задачи открывается прекрасная возможность для исследователя перейти в статус консультанта, не ограничиваясь только изучением проблем, но и активно работая над рекомендациями по их решению.

Третья возможность – это объединение усилий социологов и представителей других отраслей знания: психологов, политологов, лингвистов, экономистов и др. Междисциплинарность в науке является важнейшим принципом уже как минимум пару десятилетий, но пока она остаётся скорее лозунгом, чем реальностью. Думаю, важнейшая дорога развития нашей индустрии – это превращение междисциплинарности в обязательное условие эффективной работы исследовательских компаний. Для этого в наши коллективы должны прийти сильные психологи, экономисты, специалисты по компьютерным наукам, и они должны стать не «подручными», а одними из ключевых игроков в исследовательских компаниях.

Вот три важных вызова. На самом деле, их гораздо больше, но, думаю, усилия индустрии будут в ближайшее время сосредоточены на решении именно этих первоочередных.

Спасибо. Валерий Валерьевич, до конференции остаются считанные дни, что бы Вы хотели пожелать участникам Грушинской конференции?

Конференция проходит в год 30-летия ВЦИОМа – первой в России службы изучения общественного мнения, на регулярной основе проводящей социологические опросы, использующей весь арсенал современных исследовательских техник. Когда-то вся российская или даже советская исследовательская индустрия равнялась ВЦИОМу. Но, к счастью, давно уже нет монополии на исследования, и сегодня исследовательское сообщество нашей страны представляет собой широкую и разностороннюю сеть компаний, учреждений и индивидуальных исследователей. Они довольно интенсивно взаимодействуют, и Грушинская конференция –  важная площадка для укрепления и институциализации этого взаимодействия. Предлагаю всем использовать по максимуму возможности Грушинской конференции. Это значит – активно и открыто коммуницировать, общаться с коллегами, даже не очень «удобными».  Ставить острые и актуальные вопросы ребром, спорить и убеждать. Тем самым - работать не столько на себя, «на свой карман», на свою компанию, но и на индустрию в целом. И в конечном счёте - на нашу большую страну. Поверьте: она в нас, в нашей работе – очень нуждается!

Спасибо за интервью!

Интервью взяла Елена Ирсетская, специалист отдела фундаментальных исследований ВЦИОМ


Ранее:

Интервью с Гузелией Имаевой, программным директором секции «Поведенческая экономика современности и формирование рынков будущего».

Гузелия Ринатовна Имаева - Генеральный директор Аналитического центра НАФИ.

Гузелия, Ваша секция отличается от остальных экономическим уклоном. Наверняка, для обсуждения проблем поведенческой экономики есть другие площадки. Почему возникла идея провести Вашу секцию именно на Грушинской конференции, чем Вам показалась интересной эта площадка?

Я скажу банальную, может быть, вещь:  все проводимые нами исследования ложатся в основу управленческих решений. Если эти исследования в перспективе нельзя использовать или они дают некорректный результат, теряется смысл нашей исследовательской работы.

На Грушинской  конференции, в отличие от других социологических площадок, собираются люди, которые в большей степени связаны с прикладной социологией, это - практики. Мы хотим предложить тему, которая может расширить  и дополнить социологический подход , а именно -  «поведенческую экономику». Предпосылками к этому стали многочисленные научные наработки, представленные в российской и международной практике.  За исследование в области поведенческой экономики была вручена Нобелевская премия в 2002 г. Д. Канеману, который доказал, что на принятие решений серьезно влияют эмоциональные факторы.  С одной стороны,  в рамках социологических исследований  мы работаем с тем, что декларирует респондент. Но с другой стороны, поведенческая экономика гласит, что действиями человека будут скорее управлять его эмоции и стереотипы. Поэтому возникает вопрос, насколько то, что декларирует человек, соответствует тому, как он поведет себя в реальности? Важно понять, насколько социологические выводы будут подтверждены в жизни. Мы можем рассуждать, конечно, о валидности классических методов, но важно на конкретных, практических кейсах подтвердить или опровергнуть наши гипотезы.   Об этом мы хотим поговорить на нашей секции.

Один из ключевых вопросов Вашей секции - экспериментальные методы исследования с максимальным приближением человека к условиям выбора. А что вообще сегодня происходит интересного и важного в исследованиях в этой сфере, что нового появилось в этой области после «эксперимента Алле»?

Повторюсь, выявились и стали исследоваться расхождения между тем, что человек декларирует, и тем, как он поступает. В практике НАФИ мы стараемся по возможности интегрировать экспериментальные подходы, например, при исследовании воспроизводить обстановку, приближенную к реальности. Например, мы активно используем метод SHOP-ALONG, который построен на наблюдении  за человеком, совершающим покупку. Мы смотрим за его поведением, за его реакциями, не вмешиваясь в процесс, а потом опрашиваем респондента.  Другой пример:  многие декларируют, что они читают договоры, прежде чем что-либо приобрести или воспользоваться какой-либо услугой (например, взять банковский кредит).  Чтобы оценить, насколько это соответствует действительности, мы воссоздаем условия, когда человеку нужно в офисной (или иной) обстановке ознакомиться с договором.  Зафиксировав реакцию, мы задаем вопросы, чтобы понять, насколько он действительно понял договор, какие выводы для себя сделал.

Ваша секция выглядит весьма клиентоориентированной. Кто сегодня является ключевыми специалистами и заказчиками в этой области? Как они будут представлены на Вашей секции? И каких в целом результатов Вы ждете от мероприятия?

Среди заказчиков сложно выделить какую-то сферу, чаще всего речь идет о B2C (Business-to-consumer) сегменте. Это более интересно производителям и компаниям, которые работают с массовым потребителем, и ограничений по отрасли тут нет. Это могут быть финансы, телеком, недвижимость, IT и  т.д.  С точки зрения поведенческой экономики, человек принимает решения иррационально, но эти иррациональности прогнозируемы и похожи. Есть правила, которые действуют независимо от отрасли, пола, возраста и так далее.  

Мы решили, что должны быть докладчики как из исследовательской отрасли, включая нашу компанию с нашими кейсами, так и  представители ВУЗов, консалтинговых компаний, бизнеса. Наша задача в рамках конференции - донести идею о том, что очень важен выбор метода исследования и междисциплинарный подход, для того чтобы повысить эффективность принимаемых решений по итогам исследований.  

Какие еще темы нынешней Грушинки попадают в область Ваших интересов, какие секции, круглые столы планируете посетить?

Ключевой вопрос конференции сам по себе интересен, поскольку связан с прогнозированием, которое сегодня, как никогда, актуально. Но есть и отдельные секции, близкие нам по тематике, например, круглый стол «Каким будет опрос будущего?».

Считаете ли Вы возможным тематическое расширение конференции в сторону экономики, финансов и связанных с ними исследований? Какие перспективные направления здесь видите?

Сегодня любой человек в повседневной жизни принимает экономические и финансовые решения, хотя бы отправляясь в магазин за продуктами первой необходимости.  Финансы стали неотъемлемой частью нашей жизни. Поэтому социологическую конференцию можно было бы обогатить такими аспектами, как психология потребления, например. То есть экономика и финансы должны быть представлены не в чистом виде, а через призму потребительского поведения.

Сергей Хайкин «передал» следующему хэдлайнеру  конференции вопрос о дополнении Грушинской конференции постоянно действующим онлайн форматом, чтобы специалисты к ней могли подключаться в течение всего года. Как руководитель быстро развивающейся компании, использующей новые технологии и форматы, считаете ли Вы подобный формат эффективным и полезным, какие видите здесь возможности?

Конечно, это уже международный тренд. И в сфере образования, например, и в конференционной деятельности наблюдается переход на дистанционные каналы. Это, как минимум, удобно, исчезает фактор географической удаленности, привлекаются к участию регионы. Поэтому в целом, конечно, идея эффективная. Но как она будет реализована? Должна ли она быть в режиме non-stop? Не уверена! Любой результат должен быть конечным во времени, тем самым оправдывается его ценность. На Груше мы понимаем, что собрались на несколько дней, и у нас есть определенные задачи, которые надо решить, и будет впереди год, чтобы апробировать новые идеи,  получить результаты. Поэтому, мне кажется, что онлайн формат у конференции должен быть, но скорее в модульной форме, либо по темам, либо по отраслям, но в определенное время. Полезной также была бы синхронная трансляция конференции для тех аудиторий, у которых нет возможности приехать, в силу региональной удаленности, загрузки, возраста и т.д.   

Расскажите о своих культурных предпочтениях, чему посвящаете свободное время?

В настоящее время я молодая мама, у меня недавно родился второй ребенок: дочке 7 месяцев. Поэтому сейчас мое свободное время посвящено малышке.  А в общем свой досуг я предпочитаю тратить на путешествия. Я считаю, что поездки очень сильно расширяют кругозор, дают много идей, мыслей. Сама смена обстановки дает подпитку мозгу, энергию.  Я это очень люблю. 

Чтобы Вы спросили у следующего хэдлайнера Грушинки, который будет участвовать в проекте «Лица конференции»?

У меня два вопроса. Первый – формальный, о расширении границ конференции.  Я имею в виду проведение конференции не только в Москве, и не только в России, но и за ее пределами, в ближнем зарубежье.  Как коллега видит перспективы географического развития конференции?

А второй вопрос глобальный. Какие на сегодняшний день имеются угрозы социологической индустрии? Топ хотя бы из трех угроз: чего нам бояться и как это преодолеть?  


 

 

Александр  Борисович Рузанов  - Президент  BRIF Research Group, Казахстан.  Программный директор круглого стола «Российские исследователи в глобальном сообществе»

Александр, позвольте начать с вопроса, который Вам передал предыдущий участник серии интервью с хэдлайнерами VII Грушинской социологической конференции Владимир Звоновский. Как бы Вы оценили изменения, происходящие сегодня в Казахстане, быстрее ли все меняется, чем в России: технически, экономически, политически и т.д? Иными словами, сильней ли у вас движуха, чем у нас:)

Нужно отметить, что в принципе Россия и Казахстан очень тесно связаны. Даже, как мне кажется, по сравнению с другими странами СНГ, у нас связи более тесные и лояльные. Если говорить про исследовательские рынки, то, по моим наблюдениям, казахстанский рынок повторяет российские процессы где-то через 3-5 лет. Так было, например, с появлением в Казахстане  медиа-панелей, потребительских панелей, и т.д. То есть, поскольку мы тесно связаны с Россией, происходящее в России служит для нас импульсом.

У нас страна поменьше, конечно, около 17 млн. жителей, хотя территория достаточно большая. И объем рынка, если говорить, например, про исследовательский рынок, по отношению к российскому соотносится примерно в пропорции 1:10. Но какие-то процессы,  например, жилищно-коммунальная реформа, мне кажется, у нас произошли даже раньше, чем в России, в силу компактности страны, и может быть в силу того, что наше правительство было на них более сфокусировано. То же относится к банковскому сектору. Хотя в политике, наверно, у нас более инертная ситуация, чем в России, и «движухи» гораздо меньше, чем у Вас.

Но, приведу еще пример. Года четыре назад мы готовили для российского журнала «Генеральный директор»  специальный обзор, посвященный условиям развития предпринимательства в Казахстане. И пришли к выводу, что в Казахстане условия более комфортные по налогообложению, по бюрократическим процедурам. Было отмечено даже, что российские предприниматели в последние годы стали чаще открывать в Казахстане свои компании, тем более что Таможенный союз этому способствует.

Поэтому в чем-то «движухи» больше, в чем-то меньше, однозначного ответа нет.  Но в целом, повторюсь, у нас очень родственные отношения и похожие ситуации.

Еще один вопрос от Владимира Звоновского. Что для Вас значит российская социология? И на каком языке Вы сегодня читаете профессиональную литературу?

Российская социология образовала структуру и содержательную направленность казахстанской социологии в 80-90 гг. прошлого века. И продолжает оказывать влияние, хотя сейчас, может быть, в меньшей степени, чем раньше. Во времена Советского Союза вузовская и академическая среды были более однородными, социологические исследования тоже. Я сам вырос из РЦИОМа (Республиканского центра изучения общественного мнения), это аналог российского ВЦИОМа, работавшего под руководством Татьяны Ивановны Заславской. У нас центр открылся в 1988 г. его возглавлял Сабит Жусупов – очень известный казахстанский социолог, недавно была 10-летния годовщина его смерти. Он сыграл огромную роль. Например, в начале 90-х годов он организовал сюда приезд целой команды российских социологов: Заславская, Левада, Конева, Ослон и тд. И здесь была такая профессиональная тусовка с теплыми дружескими отношениями. Эти отношения сохранились, они продолжают оказывать влияние.

Читаю я в основном на русском. Мы находимся в одном русскоязычном пространстве, это достаточно существенно и, может быть, даже  один из главных факторов нашего взаимодействия и взаимовлияния. К сожалению, я больше задействован в маркетинговой сфере, и считаю себя не столько социологом, сколько менеджером. Поскольку приходится заниматься конкретными проектами, отношениями с клиентами, на «чистую» социологию времени очень мало. В основном руководствуюсь чтением статей и в основном в Интернете. Игорь Задорин и другие исследователи пишут о трендах в маркетинговой индустрии, это очень помогает понимать и осознавать ситуацию, принимать решения, ориентироваться в развитии нашего бизнеса здесь в Казахстане.

Как Вы оцениваете институциональные исследовательские связи в области социологии и маркетинга между Россией и Казахстаном?

Не могу сказать о сильном институциональном взаимодействии, но на уровне отдельных личностей, отдельных компаний, связи остаются  прочными и заметными.  В целом если оценивать институциональную связь, я бы поставил троечку, потому что, мне кажется, она могла бы быть сильнее. Мы достаточно часто получаем заказы и запросы от российских маркетинговых и социологических компаний, но мы также испытываем и конкурентное давление со стороны отдельных российских коллег, которые напрямую работают на территории Казахстана. Наши социологи ездят на разные российские мероприятия. На Грушинскую конференцию, насколько я знаю, ездят представители компаний «ЦИОМ», «Стратегия», другие наши социологи. Можно отметить, что я и ряд моих коллег, являемся членами Гильдии маркетологов, которую возглавляет Игорь Березин, хотя это больше относится к маркетинговым исследованиям.

С какими странами Вы поддерживаете институциональные исследовательские связи помимо России?

В Казахстане есть две профессиональные ассоциации, которые я хотел бы отметить. Одна из них КАПИОР (Казахстанская Ассоциация Профессиональных Исследователей Общественного Мнения и Рынка), она в чем-то подобна российскому ОИРОМу (Объединение Исследователей Рынка и Общественного Мнения) и является ближайшим аналогом ESOMAR по своей направленности. КАПИОР включает сейчас семь исследовательских компаний и решает вопросы, касающиеся скорее рынка маркетинговых исследований, чем социологических.  А вторая организация, более академическая,  - Ассоциация социологов Казахстана – она включает в себя вузовских, академических социологов, которые решают более глобальные задачи. Эта ассоциация ориентирована не только на Россию, но и на тюркоязычные страны. Она  неоднократно организовывала и участвовала в конгрессах тюркоязычных стран, которые проводились, например, в Казахстане, Турции и т.д. Поэтому можно сказать, что кроме ориентации на Россию, есть ориентация на тюркоязычные страны:  Турцию, Киргизию, Азербайджан. Кроме того Казахстан традиционно рассматривается как своего рода хаб для организации исследований по Центральной Азии, поэтому мы и наши коллеги часто получаем заказы на проведение исследований, не только в Казахстане, но и в Киргизии, Узбекистане, Таджикистане и Туркмении.

Тема круглого стола, в организации которого Вы принимаете участие в качестве одного из программных директоров, «Российские исследователи в глобальном сообществе». Почему Вам стала интересна эта тема?

Эта тема является частью более общей, близкой мне. Я бы ее расширил: не чисто российские исследователи, а русскоязычные исследователи стран СНГ. Для меня организация этой секции является ключом к пониманию того, какова же наша роль в глобальном исследовательском сообществе. Для чего мы нужны этому сообществу и насколько оно нужно нам? В работе секции примут участие, например, представители WAPOR. И это будет полезным для того, чтобы узнать, как они видят нас и нашу роль в развитии исследовательского сообщества в целом.

Будут выступать разные исследователи, например, Патриcия Мой, президент WAPOR. И вопросы, которые им хотелось бы задать, как раз касаются того, отстаем ли мы (если да, то насколько) или идем «ноздря в ноздрю» с международном сообществом.  Попытаемся выяснить, какими глазами на нас смотрит международное сообщество. На самом деле, у нас есть своя проблематика и своя специфика, мы не можем и не должны во всем совпадать: не обязательно идти «нога в ногу». 

А Вы лично как считаете, какое место мы занимаем в международном сообществе?

Я бы разделил этот вопрос на две части. Это инструментарий и контент. Если говорить про инструментарий, то наше сообщество не отстает, и насколько это возможно, насколько наша среда предполагает использование инструментария, мы их используем и решаем задачи достаточно качественно, на уровне, достойном международного. К нам действительно обращаются международные институты и организации, это говорит о том, что нам доверяют и нас ценят.  А если мы чего-то не знаем, мы это быстро осваиваем. А вот в плане проработки определенных тем, я бы сказал, что мы отстаем. Потому что мы влились в эту струю гораздо позже. Мой казахстанский коллега, Леонид Яковлевич Гуревич, в одном из своих выступлений заметил, что то, что мы говорим, обычно опаздывает по своей актуальности от тех вопросов, которые задаются в глобальном сообществе. Он говорил не про российских, а про казахстанских социологов, но, возможно,  здесь проблема похожа. Мне кажется, что отставание выражается в меньшем разнообразии социологических подходов к осмыслению реальности. Но здесь я лично могу говорить только про Казахстанскую социологию.

Я бы хотел сказать еще об одном вопросе, который будет обсуждаться на секции: это барьеры, мешающие более плотному взаимодействию с глобальным сообществом. И мне кажется, один из существенных барьеров – это язык. Англоязычное социологическое пространство  априори впереди русскоязычного. Потому что оно по своей массе, по потенциальным возможностям публикаций гораздо шире, чем русскоязычное. У каждого сообщества есть свой внутренний мир, свои внутренние ссылки, свои авторитеты. Чтобы русскоязычному социологу попасть в англоязычную социологию и там утвердиться, нужно приложить гораздо больше усилий, чем англоязычному. Шансы у нас заведомо неравные. И если вводить какие-то индексы возможностей, потенциала, то говорить об отставании неправильно: нужно проводить анализ с учетом всех этих факторов.

Традиционный вопрос: что для Вас значит Грушинская конференция? Насколько важна эта площадка?

Я был на Грушинской конференции пока что только один раз в 2015 г., когда главной темой были Big Data. Тема меня заинтересовала, я приехал и мне очень понравилось. Понравилось обилие площадок, возможность поговорить со старыми знакомыми, познакомиться с новыми. Меня волновал вопрос перехода поля с бумаги на планшет, потому что мы тогда находились в этом процессе, важно было также поговорить про сдвиги в качественных исследованиях, в общем, было много интересного. Я заполнил свои информационные пробелы. С тех пор считаю, что Грушинская площадка очень важна и ценна, поскольку сводит вместе академических и прикладных социологов, людей из разных регионов и стран, заказчиков и потенциальных пользователей данных. 

Если говорить о том, чего не хватает, мне кажется надо более активно приглашать людей из стран СНГ. Потому что я сам, например, до 2015 г. недооценивал влияние и значимость Груши. Мне кажется, Грушинская конференция – нечто гораздо большее, чем кажется на первый взгляд.  

Предыдущие участники проекта «Лица конференции» тоже указывали на эту проблему. Но не все могут приехать: финансирование поездки, время, сложности со здоровьем и т.д. Сергей Хайкин предложил вести Грушинскую конференцию онлайн в течение года. Что Вы думаете по этому поводу? Был бы такой формат интересен зарубежным специалистам?

Предложение очень интересное и перспективное. Но мне кажется, на данный момент в Грушинской конференции (и в других подобных форматах) очень ценится личное общение и живая дискуссия. Этого никакой онлайн не заменит. И мне кажется, он может сработать только для узконаправленных тем.

А если бы это был формат видео-конференции?

На конференции сотни участников, насколько это возможно технически?  Если, например, вспомнить недавнее голограммное предвыборное выступление Меланшона, позволившее охватить аудиторию в Париже и в Лионе одновременно, то может быть. Но все равно не могу представить, чтобы все участники удовлетворили свою потребность в живом общении, а мне кажется это наиболее важным моментом организации конференции.  

Расскажите немного о себе, что Вам интересно помимо работы?

Я люблю читать книги, по большей части художественные. В последнее время – беллетристика, детективы. Периодически перечитываю классику, недавно Гоголя перечитывал, планирую вернуться к «Идиоту» Достоевского – это, наверно, мой любимый роман. Люблю в бассейне плавать, ходить с женой в кино по выходным. А когда привозят внуков, люблю с ними возиться. 

Что бы Вы спросили у Вашего коллеги, хэдлайнера Грушинской конференции и следующего участника наших интервью?

Мне интересна точка зрения российского коллеги на наш казахстанский исследовательский рынок. Поэтому спрошу у следующего хэдлайнера, которому я передаю эстафету, что он знает об исследователях Казахстана, и интересно ли узнать о них больше? В каком ключе он видит наше развитие и наше с Россией исследовательское взаимодействие? 


 

 

Ион Касьянович Жигэу - руководитель компании CBS-AXA Ltd (Gallup International), Молдавия.

Ион Касьянович, Вы - постоянный участник Грушинской конференции. Расскажите, чем Вам интересна конференция, что Вы от нее получаете обычно, и каковы Ваши ожидания от предстоящего мероприятия?

Прежде всего, для меня важны контакты с другими исследователями. Молдавия - маленькая страна, социологические компании здесь по пальцам одной руки можно пересчитать. И поскольку у нас профессиональное сообщество небольшое, когда я вижу полные залы исследователей, рассказывающих о своем опыте, мне сразу хочется погрузиться в этот мир. Этот мир огромен по сравнению с нашим: любая область РФ сравнима с Молдавией. Когда столько организаций принимает участие в конференции  –  можно перенять обширный опыт. Кроме того приглашаются гости из других стран, в том числе англоязычных, а значит можно ознакомиться не только с российскими, но и с зарубежными кейсами.

В этом году очень интересная тема, связанная с прогнозированием. Дело в том, что по своей основной специальности я математик-прикладник, в советское время  занимался статистикой и прогнозированием, и  обозначенная тема мне очень близка. Тем более что общественные процессы довольно трудно поддаются прогнозам в силу различных причин, в том числе политических. Поэтому мне очень интересно послушать, что расскажут коллеги.

Как давний участник, Вы можете проследить динамику Грушинской конференции. Расскажите, какие изменения Вам удалось заметить?

Если говорить о численности, то она увеличилась. Больше стало приезжать людей из регионов. И это увеличение дает возможность услышать о более разнообразном опыте. Ну, и тематика стала более нацеленной.

На предстоящей конференции мы будем говорить о необходимости для российских специалистов расширять профессиональное взаимодействие, активнее выходить на международный уровень. А как Вы сегодня оцениваете роль российских исследователей в международном профсообществе, какими видите перспективы интеграции?

Российские исследователи занимаются тем, чем, как мне кажется, никто другой в мире не может заниматься. Мы находимся на постсоветском пространстве, и процессы, которые сейчас происходят и у нас, и вас, и в других постсоциалистических странах,  чем-то схожи, но в то же время имеют свою специфику.  Мы переходим от одного типа общественной жизни к другому. Общественные организации, политические партии и т.д., коренным образом отличаются от тех, что были раньше.

А интересно ли это кому-то кроме нас самих?

Я думаю, что да! Потому что то, через что мы сейчас  проходим, не менее интересно, чем опыт других стран, которые тоже прошли через потрясения. Мы прошли через режимы, которые жестко контролировали сознание и поведение общества. И не всегда мы умеем пользоваться той свободой, которую получили. Это тоже интересное наблюдение и область исследования.

Вы говорите об исследованиях проблем постсоветского пространства. А, какое место занимают, например, российские маркетинговые исследования? Нужны ли они международному профсообществу?

Опять же вкусы и потребности в нашем переходном периоде, который, к сожалению, длится довольно долго, отличаются от предпочтений обычного западного потребителя. Потому что мы шли от другой, распределительной системы, когда продавец был всем, а покупатель никем.  Я очень хорошо помню это время. А сейчас продавцы должны «нам целовать руки» за то, что мы к ним обращаемся. То есть меняется стиль поведения потребителей, это тоже довольно интересно, тем более, если западные компании заинтересованы в российском рынке.

То есть, мы интересны международному профсообществу нашей историей?

Да! 

Ваш коллега, Владимир Борисович Звоновский, в своем интервью «передал» несколько вопросов Вам. В том числе, что для Вас значит российская социология? Как Вы оцениваете институциональные связи в области социологических и маркетинговых исследований между Россией и Молдовой? Читаете ли Вы и Ваши коллеги профессиональную литературу на русском языке, российских авторов?

Российская социология важна тем, что мы изучаем одни и те же процессы. Правда, мы - на уровне небольшой Республики Молдавия, а российская социология – на гораздо большем пространстве (и не только  российском, но и на всем постсоветском пространстве).

Что касается институциональных связей. Ну, наша организация, например, интегрирована, мы участвуем в «Евразийском мониторе», не первый раз участвуем в Грушинской конференции, совместно с ЦИРКОНом уже несколько лет исследуем проблемы постсоветского пространства, изучаем тренды интеграции и другие процессы, сотрудничаем с рядом российских социологических организаций. Я думаю, по крайней мере, у социологов достаточно сильные институциональные связи.

По поводу языка. Читаю на русском, потому что темы часто очень близки. Мир познается в сравнении, а нам есть, что сравнивать с вами. Российских авторов читаю с удовольствием,  недавно купил в Москве книгу Ж.Т. Тощенко, в которой постсоветский человек сравнивается с кентавром. Для меня этот образ был совершенно неожиданным. Я сам думал об этом, но когда прочитал, это стало для меня открытием. В советское время в Молдавии изучался французский, а не английский язык. Французскую литературу в оригинале немного читаю. А английскую – нет, но в России очень много переводится, поэтому английских авторов читаю в переводе на русский.  

И еще у Владимира Борисовича был замечательный вопрос о скорости изменений в Вашей стране, быстрее ли все меняется, чем в России или нет: технически, экономически, политически и т.д. Иными словами, сильней ли у вас движуха, чем у нас:)?

Некоторые процессы проходят быстрее. Мы все-таки близки к Европе, у нас очень большая диаспора на западе: это не только простые гастарбайтеры, но и квалифицированные специалисты, физики, математики и т.д. Поэтому изменения, по крайней мере, в контактах происходят очень ускоренно.  Основное отличие от России здесь я бы выделил в диаспорах: из-за нашей бедности запад забирает от нас «мозги». Конечно, уезжают и простые работяги, но для нас более чувствительной является потеря «мозгов».  В этом смысле «движуха» очень сильная. Диаспора влияет и на другие процессы, в том числе политические.  Напомню, например, что 13 ноября прошлого года были выборы президента (второй тур). И диаспора практически сравняла голоса за кандидата Майю Санду с Игорем Додоном, который выиграл. Но голоса сравнялись именно за счет диаспоры, голосовавшей за пределами страны.

В экономической сфере идут изменения. В частности в сельском хозяйстве из-за того, что Россия уже который раз устанавливает эмбарго, происходит переориентация на другие рынки. Это происходит довольно медленно, но сама структура сельского хозяйства меняется.  Например, стали расширятся зоны ореховых садов, поскольку орех продается всегда и быстро.  Подобные процессы происходили у нас с 1918 по 1940 гг., поскольку граница проходила по Днестру, и не было доступа к российскому рынку.  Сейчас аналогичная ситуация.

Технические новшества быстро внедряются. Приведу один пример, о котором, возможно, Вы не знаете.  На выборах президента у нас присутствовали наблюдатели из России, которые были приятно удивлены тем, что учет явки и голосов повсеместно происходил в электронном виде.  За счет этого возможность подтасовок была исключена.  Так что здесь мы не отстаем, даже иногда идем вперед.

Происходят ли изменения в исследовательской среде по Вашей тематике и насколько быстро?

Конечно, и здесь происходят изменения, в большей степени в области сотрудничества. Мы, как я говорил, интегрированы в сеть «Евразийского монитора», в то же время наша организация входит в Балканскую сеть.   Но сама по себе наша исследовательская среда очень небольшая, потому что и рынок наш социально-политический  маленький.  Нашим партиям неинтересны исследования. Социальные исследования мы проводим по заказу международных организаций, прежде всего ООН и ЮНИСЕФ. А маркетинговые исследования - в основном для международных, транснациональных компаний, у которых есть интерес на молдавском рынке. 

Расскажите немного о себе, что Вам интересно помимо работы?

Основное хобби у меня  - дача. Я уже давно заядлый сиделец на даче. Люблю копаться в земле, я все-таки сын крестьянина и очень люблю эту работу. В целом же, люблю ходить в пешие походы, иногда даже на очень дальние расстояния.

Что бы Вы спросили у Вашего коллеги, хэдлайнера Грушинской конференции?

Если это будет В. Федоров, я бы хотел спросить, какие книги переводятся и будут переводиться ВЦИОМом? Можно ли их будет приобрести на Грушинской конференции? И что вообще нового и интересного есть в русскоязычной профессиональной литературе?


 

 

Владимир Борисович Звоновский – д. соц. наук., президент Фонда социальных исследований (г. Самара), заведующий кафедрой социологии и психологии СГЭУ.  Программный директор секции «Будущее в наших городах. Использование социологических инструментов в формировании городских пространств».

Владимир Борисович, позвольте начать с вопроса предыдущего участника серии наших интервью, Сергея Романовича Хайкина: «Как увеличить и поддержать региональное представительство на Грушинской конференции?»

Идеальный вариант: проводить конференцию в регионах, хотя само по себе увеличение представительства регионов не должно быть целью. Скорее, нужно развитие определенных тем, значимых для регионов, например, экологии или той же социологии города. В нашей секции среди спикеров, например, пока что только один москвич. Не менее важным мне кажется увеличение иностранного представительства. Есть ряд стран, территориально к нам близких, которые по численности населения сопоставимы с нашими регионами. Например, Молдавия сопоставима с Самарской областью. Специалистов оттуда тоже нужно привлекать. А для того, чтобы привлечь людей из регионов, нужно больше знать о регионах и приглашать людей целенаправленно. Ассоциация региональных исследовательских центров вот уже пятый год проводит свою секцию (секция 26 «Прогнозирование развития исследовательской отрасли в России»), на которую целенаправленно приглашает людей из регионов и тех, кто работает за рубежом. Здесь тема и люди оказываются более важны, чем география. Приглашая специалистов по тем или иным темам, мы обеспечим и региональное и иностранное представительство.

Расскажите, пожалуйста, о современном положении региональных исследователей и значении для них Грушинской конференции

Мы живем примерно в той же атмосфере, что и столичные коллеги, только в горах, где воздух хоть и чище, но кислорода в нем меньше. Благодаря развитию коммуникаций, мы уже не чувствуем себя в изоляции, как это было 15 или 20 лет назад. Ведь в повседневном окружении исследователя даже в крупных городах мало тех, кто понимает, что и как мы делаем. И конкуренцию, как и столичные коллеги, сегодня мы чувствуем не от исследовательских компаний, а от близких сфер деятельности: консультантов, рекламщиков, колл-центров и пр. Поэтому для нас так важно профессиональное общение и идейное обогащение, чему в немалой степени способствует и Грушинская конференцию (да продлит Всевышний года ее организаторов и спонсоров).

Приезжают на нее, конечно, не все, но многие. Я думаю, если говорить об Ассоциации региональных социологических центров,  то половина ее членов точно приезжает. Грушинская конференция – это коммуникация между регионалами, и вообще между профессионалами. Люди хотят профессионально общаться. Поэтому Грушинская конференция стала сегодня, пожалуй, основной для людей, занимающихся реальными исследованиями в России. И мне кажется, они стремятся не пропускать ее.

Вообще в последние годы конференции, конгрессы и встречи стали важными событиями для ресёчеров. Помимо Грушинской конференции теперь есть Research Expo, проводились до недавнего времени конгрессы NRV, как минимум раз в году проводит свои встречи Ассоциация региональных исследовательских центров в городах России, куда стараются приехать социологи из близлежащих городов. Сейчас больше нужны идеи и сотрудничество, чем конкуренция и ресурсы.

Разумеется, есть существенная проблема финансирования исследований. Крупнейшие компании сосредоточены в Москве и к тому же сами они еще более концентрируются, сливаясь на местном или глобальном уровне. Это позволяет им проводить анализ процессов сбора данных, их обработки и другие методологические исследования. У региональных коллег таких ресурсов немного. Можно было бы сделать заявку на грант, но раздача грантов - исключительно столичная процедура. И рано или поздно регионы приходят к тому же выводу: нужна концентрация ресурсов и расширение ареала своей деятельности. Поэтому возникают альянсы компаний, объединяющие большие регионы России, или сети, концентрирующие крупные колл-центры. Есть ряд компаний (их пока не очень много, но они есть), которые напрямую работают с зарубежьем. Это общая тенденция, она развивается медленно, но с каждым днем процессы будут все активнее, поскольку быстро меняется внешняя среда.

Мы понимаем свои перспективы. Они состоят в том, чтобы иметь собственную программу исследований, мы должны выходить на более широкие рынки, предлагать какие-то уникальные продукты, находить иностранных клиентов, увеличивать свою мощь и размеры путем объединения усилий, совместной деятельности. И примером такого объединения служит Ассоциация региональных социологических центров  «Группа 7/89». Есть и другие союзы.

Вы ведете секцию по «Будущее в наших городах. Использование социологических инструментов в формировании городских пространств». Почему эта тема попала в профиль Ваших интересов?

Это тема и нашего Фонда социальных исследований. Например, два года назад у нас был крупный проект «Новые городские пространства: вызовы и возможности самоуправления». Мы исследовали, как формируются соседские сообщества и осваиваются пространства в пригородах на примере четырех поселков: два под Самарой, один в Ростове-на-Дону и один в Кемерово. 

И я сам практически всегда был в этой теме. Прикладная социология, вообще, наука городская, ведет свой отсчет с исследований Роберта Парка, посвященных как раз распределению населения по территории города. Кроме того,  междисциплинарность этой темы дает возможность сочетать разные подходы: экономические, социально-географические, урбанистические, социологические. А сочетание этих подходов позволяет получать новые знания. На мой методологический взгляд, конечно, сегодня это больше похоже на вакханалию, но с этого начинается любая наука. Собственно поэтому у меня и возникла идея организовать секцию на Грушинской конференции, чтобы  упорядочить использование социологических инструментов в городских исследованиях. Это борьба с ветряными мельницами, но попробовать  стоит.

Если социологический инструментарий в урбанистике настолько разнообразен, что его еще только предстоит упорядочить, можно ли сказать, что на Грушинской конференции это будет сделано впервые?

Да, на секции мы попытаемся сделать это впервые. Никто не инвентаризировал социологический инструментарий в городских исследованиях, ни у нас, ни за рубежом. Потому что традиционный социолог разграничивает свою практику: измерение социальной реальности отделено от ее изменения. И та и другая работа одобряема и почетна, но если ты занимаешься одним, ты не можешь заниматься другим. Хотя сегодня эта точка зрения подвергается критике, во многом благодаря «публичной социологии» Майкла Буравого, который утверждает, что социолог должен опубличивать каждый свой шаг и через это опубличивание влиять на реальность. Но социологический инструмент, используемый в урбанистической социологии и в практике городских инноваций, по сути дела, являясь инструментом измерений, является и инструментом изменений. Так, если мы проводим фокус-группу или брейншторминг с жителями района, мы не только получаем новое знание, но и изменяем их практику повседневного поведения и даже мышления. Они начинают думать по-другому.

Это хоторнский эффект?

В том смысле, что степень вовлеченности в исследование влияет на поведение вне этого исследования, да. Но здесь еще свой социологический механизм. Потому что люди, которые поняли, что они не городские сумасшедшие, которые увидели друг друга, пообщались, поняли свою коллективную силу, завтра будут действовать по-другому. Человек, знающий, что он ведет себя так же как ведут себя другие, что его поведение не уникально, меняет свое поведение.

Какие дальнейшие шаги будут предприняты по результатам секции в области социологической урбанистики?

Инвентаризация социологического инструментария это задача-максимум, наша секция здесь будет первым шагом. Мы послушаем исследователей, узнаем, с какими проблемами они сталкиваются, какие проблемы удается решать. После секции еще предстоит анализировать и делать выводы. Замахиваться на что-то большое сейчас сложно, потому что это очень динамично развивающееся направление, мы можем только обобщить, показать удачные практики на данный момент. Важно, что это будет проведено на  Грушинской конференции. Потому что много чего в этой области обсуждается на разных урбанистических или архитектурных форумах, но там в центре внимания не анализ социологического инструмента, а анализ результатов.

Есть ли еще какие-то площадки, подобные Грушинской конференции, по этой теме?

Чтобы обсуждался именно социологический инструментарий в урбанистике –  я таких площадок не знаю. По урбанистике в целом, конечно, есть. Например, я был на конференции «ВДНХ» Европейского Университета в СПб в ноябре, там была секция, посвященная городским проектам, но специфика социологического инструмента не рассматривалась.

Какие секции Вам самому хотелось бы посетить и почему?

Пока тайминга конференции нет, но уже расстраиваюсь:) вдруг что-то интересное мне будет происходить одновременно с нашей секцией, и я не смогу туда попасть. Но хотелось бы послушать выступления, связанные, в первую очередь, с методологией социологических исследований, прогнозированием, в том числе электоральных результатов. Да много интересного!

Расскажите о себе, чем увлекаетесь помимо профессии?

Мои увлечения – продолжение профессии. Мне очень нравится посещать новые места, путешествовать. Нравится  смотреть города, неважно российские или зарубежные, смотреть, как в них живут люди, чем занимаются, где проводят свое свободное время, чем они отличаются, чем похожи.  Хотя я это  воспринимаю со своим профессиональным бэкграундом,  и наверно что-то пропускаю.  Будь я архитектором или музыкантом, увидел бы что-то другое. Но мне это нравится. И наверно вскоре займусь социологией техники. Все-таки мое первое образование техническое.

А чем может быть полезно техническое образование социологу?

Как минимум, знанием математики. А вообще, у технарей мозг более упорядочен, их учат распределять все по полочкам, поэтому им легче систематизировать.  Это, конечно, не выделяет их в социологии профессионально, просто немного облегчает работу. Но если посмотреть на старшее поколение, например, на Докторова или Фирсова, они закончили технические вузы. Наверно, по-другому и быть не могло, все-таки техническое образование позволяло разбираться в математике. А поскольку советская социология была насквозь пропитана позитивизмом, математические знания в ней ценились очень высоко. Наверно, в первую очередь, в социологию уходили люди с техническим образованием, и в этом смысле оно было полезно.

Чтобы Вы спросили у следующего  участника нашей рубрики «Лица конференции» (это будет Ваш коллега из ближнего зарубежья)?     

Я бы спросил: «Что для Вас значит российская социология?» Интересно, насколько сильны институциональные связи с нами, какую профессиональную литературу читают коллеги, в том числе на каком языке (на русском или нет). И может ли Грушинская конференция или какая-то другая стать площадкой, которая объединит социологов ближнего зарубежья?  И еще у меня вопрос о скорости изменений в его стране, быстрее ли все меняется, чем в России или нет: технически, экономически, политически и т.д. Иными словами, сильней ли там движуха, чем у нас:)


 

 

 

Хайкин Сергей Романович - советник руководителя Федерального агентства по делам национальностей (ФАДН) России

Сергей Романович, разрешите начать наше интервью с вопроса, который «передал» Вам коллега по Программному комитету VII Грушинской конференции Александр Шашкин: «Какой могла бы быть тема следующей Груши?»

Прежде всего скажу, что в этом году тема конференции звучит очень актуально. Для себя я ее сформулировал как «Заглянуть за горизонт». Потом этот тезис трансформировался в более академичное «Прогнозирование в социологических исследованиях». Очевидно, что мы неплохо умеем описывать настоящее, констатировать реальность, постфактум анализировать,  почему мы «не попали», почему ошиблись. Но чтобы не походить на генералов, которые в известном выражении всегда готовятся к прошлой войне, очень важно посмотреть на тенденции, развитие социальных процессов. Я очень надеюсь, что  наша конференция не станет очередной площадкой, где каждый говорит о своем, о девичьем, и мы сумеем удержать выбранное директивное направление. Это очень важно!

Спасибо Александру, передавшему мне вопрос о том, какой должна быть тема следующей конференции, я действительно уже думал об этом. Есть такое понятие в разных науках - «внедрение». Если одним словом определить следующую тему, то это могло бы быть именно «внедрение». Мы работаем для того (хотя это не только задача социологов), чтобы наши знания находили воплощение в принимаемых законах, в экономических, политических, педагогических, психологических, даже силовых действиях, которые осуществляются государством, общественными институтами и людьми.  Потому что сегодня важнейшая проблема - это разрыв между знанием, которое дает изучение общественного мнения, и абсолютно неудовлетворительным уровнем внедрения, принятия или отрицания решений. Именно поэтому я считаю, что в 2018 году мы могли бы сфокусироваться на проблеме оптимизации, воплощения знаний в социальную практику. Сегодня же у меня ощущение, что КПД наших исследований равен КПД паровоза (помните, как в школе учили, 5-9%).

Но паровоз и при таком КПД все же двигался…

В  обществе тоже это происходит, просто так медленно, что мы иногда не замечаем изменений… Но мне не только как  исследователю, но и как гражданину, вовлеченному в социальные процессы, даже связанному с одной из государственных структур (Федеральным агентством по делам национальностей), важно, чтобы происходили реальные изменения в обществе. Мы идем от получаемых знаний к убеждениям, ценностям и в итоге - к практической деятельности. Без практического воплощения совершенно глупо смотрится все остальное. Все-таки нужно помнить, что Грушинская конференция – не просто научная, а научно-практическая.

Мы беседуем накануне Татьяниного дня, что бы Вы пожелали в этот день студентам?

Поздравляю всех студентов! Всегда надеюсь найти среди них своих будущих коллег, друзей и продолжателей. Уверен, что увижу своих бывших студентов на Грушинской конференции уже как самостоятельных исследователей и даже руководителей. Студентам я пожелал бы получать удовольствие, наслаждаться жизнью, не откладывая ее на будущее. Нельзя думать, что сейчас учеба, а жизнь начнется дальше. Это не так! Еще хотел бы напомнить знаменитое выражение академика Арцимовича, которое я очень люблю:  «Наука — это способ удовлетворения собственного любопытства за государственный счёт».  Нужно искать то, что вам интересно, изучать это, а спрос и финансирование найдутся. Я бы пожелал студентам не просто ехать на конвейере, на который они попали на первом курсе и ждут, когда он довезет их диплома. Нужно соскакивать с конвейера и удовлетворять свое любопытство!  И еще я бы пожелал студентам не просто изучать предметы, думать о специальности (сегодня меньше половины выпускников работают по специальности), а искать Учителя.  Если вам повезет, как повезло почти всем известным ученым, которые нашли, случайно или целенаправленно, своего Учителя, это будет самым важным!

 А чем может быть полезна Грушинская конференция для студентов и начинающих исследователей?

Вообще хуже всего, когда студентами заполняются пустые места на некоторых конференциях. К счастью, наша Грушинка к таким мероприятиям не относится, наоборот, для многих мероприятий нашей конференции проблемой является нехватка мест. Я своих студентов из ВШЭ всегда приглашал на Грушу, и если 5 из 50, я был счастлив и этих ребят замечал.  Пришедшие могут увидеть здесь лучших исследователей страны в товарищеской профессиональной обстановке, а это то, что они вряд ли еще где-то увидят. Здесь можно познакомиться с тем самым Учителем, о котором я говорил выше. Я бы студентам рекомендовал не стесняться, а подходить в лучших университетских традициях к известным специалистам и говорить: «Я такой-то, интересуюсь тем-то, хочу с Вами поговорить, хочу с Вами работать, вот посмотрите, что я написал». «Обсуждать, конечно, лучше не слова, а текст», - как говорил в свое время мой Учитель. Для молодых ученых конференция – это еще и «мерная шкала», место, где они могут дать себе самооценку, сопоставить свои работы и свои идеи с тем, что делают «бывалые». На самом деле талантов всегда мало, их все ищут.

В этом году нет вашей секции по экстремальной социологии, а внимание уделено межнациональным отношениям (секция «Перспективы развития межнациональных отношений: от методологии к измерению и социальной практике»). Расскажите, с чем это связано?

Секция по экстремальной социологии привлекла в прошлом году большое внимание. И, по оценкам коллег, она была одной из интереснейших на конференции.  Но даже такая большая площадка, как Грушинская конференция, не безразмерна. На секции по экстремальной социологии практически не было вопросов, связанных с какими-либо социально-классовыми или отраслевыми противоречиями. Большинство вопросов касалось межнациональных и межконфессиональных проблем. Поэтому в этом году мы выделили их в отдельную секцию  по этноконфессиональным конфликтам, которую я веду. 

Вопрос Вашей секции про «болевые точки» («Болевые точки»: опыт исследований в зонах существующих и потенциальных этноконфессиональных конфликтов») попадает в фокус обсуждения уже не первый раз. Очевидно, к сожалению, эта тема еще долго будет актуальной. А какие конфликты попали в поле Ваших интересов в этом году и какие будут обсуждаться на секции?

Наша секция постоянная и организуется совместно с Федеральным агентством по делам национальностей (ФАДН России). Проблема реальных и потенциальных болевых точек существует столько же, сколько существует многонациональное сообщество народов нашей страны. Секция в этом году фокусируется на зонах повышенного социального напряжения, отражая важную государственную задачу – выявления и раннего предупреждения конфликтов на национальной и религиозной почве. В результате исследований, которые по инициативе Федерального агентства по делам национальностей проводили ФОМ, ВЦИОМ, Инсомар, ряд региональных институтов, мы выделили около 20 таких точек в России. И одна из наших задач - это купирование конфликтов, снижение уровня неприязни, ограничения прав и возможностей людей, связанных с их национальной или религиозной принадлежностью. В прошлом году мы сформулировали концепцию мониторинга состояния межнациональных отношений в стране и приступили к ее реализации. Надеюсь, что эта дискуссионная тема найдет отражение в выступлениях коллег.

Все исследования, которые будут представлены на секции, связаны с очень важными, социально значимыми объектами; мы планируем рассказать об этих проектах как с содержательной, так и методической сторон. Например, проблема интеграции крымских татар, которые в отличие от большинства населения полуострова неоднозначно восприняли присоединение к России. Мы провели несколько исследований, чтобы услышать голос крымскотатарского народа, понять его, донести до власти основные проблемы, сформулировать предложения. Несколько важных «узлов» анализировалось на Северном Кавказе. Какие из них можно развязать, а какие приходится разрубать – об этом тоже пойдет речь на нашей секции. Так, на основе проведенного исследования предложена «дорожная карта» для разрешения конфликта в Новолакского района Дагестана, где десятилетиями (со времен депортации народов) тлели очаги конфликта. И, конечно, специальная тема – русское меньшинство, проживающее в республиках бывшего СССР и на отдельных территориях РФ. Это очень сложная экономическая, политическая и психологическая проблема, которой пока недостаточно занимаются. Кажется странным, что нужно защищать народ, составляющий около 80% населения страны. Между тем, исследования убедительно показывают, что русские в России могут нуждаться в защите. Потому что быть меньшинством  - значит обладать определенными умениями: организовываться, защищать свои интересы, иметь представительство во власти и бизнесе, сохранять духовные ценности и т.д. Это только несколько частных примеров.

Мы ждем на секции исследователей из разных регионов России, которые работали в зонах повышенного социального напряжения. Ждем оценок, предложений, обобщений лучшего опыта, социальных практик. Такие примеры в стране есть.

Один из вопросов Вашей секции - Закон о российской нации. По поводу этой инициативы пресса в основном приводит мнения чиновников и публицистов. Есть ли шанс у социологов быть услышанными? Что делается в этом направлении?

Идея необходимости разработки Закона о российской нации была поддержана на президентском Совете по межнациональным отношениям. Очевидно, что для того, чтобы Закон стал «живым», потребуется комплексный подход, включающий экономический, политический, социальный аспекты. У нас, социологов, есть свой ракурс, возможность внести свой вклад в разработку  Закона. Будут важны как теоретический, так и прикладной аспекты. Мы планируем прикоснуться к этой теме в рамках постановки проблемы, для того чтобы обобщить существующие наработки и сформулировать для себя исследовательские задачи на текущий год. В отличие от других общественных наук, нам предстоит измерять, а значит, нужны надежные, теоретически обоснованные и эмпирически проверенные показатели и индикаторы.

А вообще как учитывается социологический подход к исследованию межнациональных отношений при разработке национальной политики (если учитывается)?

В рамках деятельности Федерального агентства по делам национальностей, а это сейчас ключевой институт, который формирует национальную политику, есть стремление к тому, чтобы социологические данные легли в основу всех директивных документов. Буквально две недели назад Д.Медведевым была подписана Государственная  программа, есть Федеральная целевая программа, посредством которых реализуется национальная политика. В обоих документах в максимально возможной мере учтены результаты социологических исследований, социологические индикаторы. И с этой точки зрения, на уровне госпрограмм, у нас все совсем неплохо. А вот проблема внедрения, реализации на местах, пока еще стоит очень остро. Кстати, это один из моментов, который подталкивает меня к теме следующей Грушинской конференции, если вернуться к первому вопросу.

На конференции запланирован круглый стол «Российские исследователи в глобальном мире». Вы много где бываете, общаетесь с большим числом российских и зарубежных исследователей. Как Вы видите взаимодействие российских социологов внутри сообщества и в рамках международных профессиональных коммуникаций, в том числе в рамках международных исследовательских ассоциаций?

С моей точки зрения, взаимодействие внутри сообщества все еще на низком уровне. Мы мало знаем о потенциале исследователей, которые работают в регионах. Страна у нас большая и всегда наблюдался разрыв между столицей и регионами. Самые дорогие заказы всегда шли через Москву, и это создавало неравенство возможностей. Сейчас ситуация в связи с развитием интернета и коммуникаций начинает меняться. Появляются региональные сообщества, которые самостоятельно выходят на российский и зарубежный рынок, предлагая высокое качество и гораздо более низкие цены. Это очень важно для повышения качества  работы. Ведь заказчик – это  главный учитель. Он формулирует актуальную проблему, знает лучшие практики, исполнителей и подходы. Я надеюсь, что со временем нам удастся создать постоянно действующую информационную площадку, на которой каждый исследователь сможет себя обозначить через  различные тематические рубрикаторы. И тогда будет видно, как та или иная тема представлена в стране. Понимаете, нам нужно просто найти друг друга!

Грушинская конференция, безусловно, один из инструментов организации профессионального взаимодействия российских социологов.

А чтобы войти в международное сообщество, во-первых, нужно объединиться, не упустив ценных специалистов из регионов, о которых никто не знает. Во-вторых, нужно пытаться войти в международное сообщество, включаться в их базы. Огромное дело – сделать этот шаг: хотя бы войти. Отдельные исследователи не могут себе этого позволить, у них ни сил, ни средств не хватит. Поэтому здесь велика роль организаций, с одной стороны, а с другой - лидеров знаний.    

Расскажите немного о себе, что Вам интересно помимо профессии?

Что мне больше всего интересно? Люди и новые впечатления. С детства я интересовался историей. С тех пор, как мне во втором классе подарили «керенки» и бумажные деньги сибирских правительств, я пытался через различные исторические источники узнать о том, что было в лицах, через биографии людей, психологию народов. Уже много лет я занимаюсь социологией разных народов. И всегда это связано с необходимостью не только проведения исследований, но погружением в целые пласты культур, которые до этого были мне совсем не известны. Это стало потребностью. Напрямую с профессией это не связано. Но, во-первых, мне это очень интересно, а, во-вторых, делу очень помогает. Берясь за новый объект, почти всегда я начинаю, как дилетант. Но через некоторое время все меняется, наполняется красками, и социологические цифры совсем иначе читаются, когда ты имеешь представление об истории, литературе, материальной культуре народа. Как вы понимаете, сейчас у меня на столе все, что связано с историей Крымского ханства и культурой крымских татар.  В «чеченский период» исследований мне удалось познакомиться не только с их историей и легендами, но и с Кораном, по страницам которого провел меня настоящий знаток. Без этого знания вообще невозможно понять человека, выросшего в лоне исламской культуры. Каждый проект, а их в моей жизни было множество, расширял круг знакомых и друзей. Совсем иначе воспринимается страна, когда почти в каждом регионе есть люди, которых ты знаешь. Действительно, нет дружбы народов, есть дружба людей.

И очень мне нравятся различные новые возможности коммуникации. Все эти фейсбуки, твиттеры, социальные сети, новые гаджеты, планшеты и смартфоны, совершенно изменившие нашу жизнь и … опросы.

Задайте, пожалуйста, вопрос следующему участнику нашей рубрики «Лица конференции».

Я задам два вопроса. Мы гордимся тем, что на конференцию приезжают люди из разных мест. Но с моей точки зрения, все же конференция не является репрезентативной с точки зрения регионального представительства научного сообщества. Для региональных социологов Грушинская конференция необычайно важна. Но тут катастрофа! Мы впервые себе позволили брать деньги за участие – конференция растет и требует новых вложений в себя. Это говорит только о том, что мы не боимся пустых залов. Но когда я приглашал сейчас на свою секцию людей из регионов… Они же бедные совсем… Они не могут оплатить дорогу, гостиницу. И в этом беда! Может быть, например, использовать взносы за участие как фонд их поддержки?  Собственно, вопрос в том, как увеличить и поддержать региональное представительство на Грушинской конференции?

И второй вопрос. Мы к нынешней Грушинской конференции начали готовиться уже давно, практически сразу после окончания предыдущей. То есть Груша у нас идет в режиме non-stop. Так может и сделать ее таковой официально? Может быть, создать онлайновую Грушу, к которой люди могут подключиться в течение года и на которой себя смогут проявить и начинающие исследователи и регионы?   

 

 


Интервью с Александром Шашкиным

Шашкин Александр Владимирович - кандидат социологических наук, генеральный директор OMI (Online Market Intelligence)

Александр, поздравляю Вас со всеми наступившими праздниками! Всех благ, здоровья, мира!

Спасибо! Я тоже поздравляю Вас и всех коллег с праздниками, пусть этот год будет добрым!

Спасибо! После новогодних каникул мы продолжаем рубрику «Лица конференции». И первый вопрос от предыдущего участника серии наших интервью, Ларисы Паутовой: «Какой Вы видите Грушинскую конференцию через два года? Куда летит наш паровоз?»

У Грушинской конференции есть несколько направлений для развития. Во-первых, мне кажется, что исследовательская конференция должна предъявлять более строгие требования к докладам с точки зрения их эмпирической базы.  По прошлому опыту, докладов без исследовательских данных было довольно много. Я думаю, если во главу угла поставить доклады, а не секции, то сама структура конференции изменится. У нас сейчас такой подход: выбрана и обсуждена ключевая тема конференции, потом представлено несколько секций, аналитически связанных с темой, раскрывающих ее. Дальше был открытый конкурс секций: люди предлагали свои секции, затем было голосование. В этом году опробуем этот формат, посмотрим, насколько интересным будет результат. В то же время в международном опыте проведения конференций известна другая практика, мне кажется очень удачная, в том смысле, что она не top-down (сверху-вниз), а наоборот, bottom-up (снизу вверх). То есть сначала собираются заявки на доклады, и вообще все основано на докладах, а секция – это уже надстройка, они формируются, исходя из того, какие доклады были отобраны программным комитетом. Возможно, в будущем пойдем таким путем; мне, во всяком случае, он представляется не менее перспективным. 

Во-вторых, если говорить про повестку, на Грушинской конференции практически не обсуждаются методические вопросы маркетинговых исследований, которые являются основными для очень многих важнейших мировых конференций, таких, например, как Конгресс ESOMAR. Из маркетинговых исследователей в программном комитете только я один, поэтому, вероятно, есть крен в сторону того, какие отбираются спикеры, темы секций и так далее. Я считаю, что здесь есть куда двигаться и к чему стремиться.

А как вовлечь экспертов,  чтобы избавиться от этого крена? Кстати похожим вопросом задавались Ваши коллеги И. Задорин и Ю.Баскакова в прошлых интервью.

Вовлечь можно! Через социальные связи, через общих знакомых, через попытки наладить общение с ними. Первый для меня оргкомитет Груши был по Big Data (это позапрошлый год), тогда как раз и было обсуждение того, кто может быть экспертом. И тогда мы привлекли людей из IBM, например. Нашлись знакомые знакомых, которые смогли обратиться к этим людям. Если задаться этим вопросом, всегда можно найти специалистов, до них можно достучаться, они же живые люди и готовы к сотрудничеству.

Что нового ждете от Грушинской конференции в этом году?

На самом деле, прогнозирование – тема очень интересная. Мне, конечно, хочется услышать методические и эмпирические доклады по прогнозированию. Честно говоря, никогда не имел дела с футурологами, не знаю, насколько их доклады нас «удовлетворят», все же у социологов есть определенные ожидания по поводу фактологической базы прогнозов. Мне это важно, потому что в маркетинге много прогностических вопросов: как сработает реклама, что завтра купят потребители и т.д. В общем, с нетерпением жду оживленной дискуссии.

Вы занимаетесь маркетинговыми онлайн-исследованиями, этому сегменту на Грушинской конференции отведено отдельное место. Сегодня много проводится мероприятий подобного уровня по данной теме? Чем среди них выделяется Грушинская конференция?

Мероприятий, связанных с маркетинговыми исследованиями, в России довольно мало. Раньше была конференция «Best of Russia», которую проводил ESOMAR, сейчас ее не будет, так как появилась выставка Research Expo. Были конференции, организованные Евгенией Климановой (МА «Делфи»). Есть еще клиентские конференции крупных исследовательских компаний. Вот, в общем-то, и все. С точки зрения системности проведения и открытости диалога, Грушинская конференция, наверно, единственная в своем роде. Но Грушинская конференция, в отличие от Research Expo, методическая. Программа Research Expo составлена таким образом, чтобы было интересно заказчикам маркетинговых исследований. У Грушинской конференции такой специальной задачи нет, она больше предназначена для профессионального сообщества. Важно, что оба этих события, а также и ряд других, объединены в Российскую исследовательскую неделю, это позволяет привлечь к ним максимум внимания.

С другой стороны, хотелось бы больше времени посвятить теме новых исследовательских инструментов и методов. Сейчас будет несколько секций: секция по социальным сетям Ивана Климова, «опрос будущего» от Юлии Баскаковой, наша секция по новым технологиям с Айгуль Мавлетовой. И всё. Этого мало. Я перечитал нашу заявку и понял, что из нашей темы можно сделать пять секций и набрать хороших спикеров. Потому что социальные медиа - это отдельная тема, мобайл – отдельная, текстовый анализ – отдельная (по этому направлению вообще ни одного доклада нет, а это очень важный вопрос), ну и так далее. Будем работать!)

Расскажите о своей секции «Новые методы и перспективные технологии исследований», какой изюминкой можете похвастаться? Каким должен быть доклад участника, чтобы он попал в спикеры Вашей секции?

Мы попытаемся шире взглянуть на потенциально возможных спикеров и выбрать действительно революционеров, инноваторов, тех, кто не просто может рассуждать о будущем, а тех, кто сам это будущее создает. У нас будут только те доклады, в основе которых есть данные. Надеюсь, что и в других секциях будет так.  Поэтому важен даже не доклад участника, а его деятельность. Это должен быть специалист, а доклад – это просто систематизация опыта. Нельзя вдруг стать спикером, человек должен быть занят определенной деятельностью и иметь возможность об этом рассказать в рамках конференции.

Чтобы заниматься онлайн- исследованиями, нужно быть погруженным в среду Интернет. Сейчас пока еще существует поколенческий разрыв в освоении Интернета. Виден ли он в среде социологов и маркетологов? Можно ли сказать, что на данный момент онлайн- исследования – удел молодых ученых и отражается ли это на составе спикеров и ожидаемых участников Вашего мероприятия?

Я бы не стал говорить о поколенческом разрыве, проблема скорее в методологическом лаге. Ну, например, нам, как онлайн-исследователям, международный стандарт ISO запрещает использовать термин «репрезентативность», и мы его не используем. Понятно, что у нас только неслучайные выборки. Есть академические исследователи, для которых само понятие «неслучайные выборки» является оксюмороном. Если мы начинаем деконструировать подходы, стремящиеся к формированию случайных выборок, говоря, что есть другие методики, или что можно делать вывод обо всем населении, основываясь на альтернативных неслучайных подходах, то дальше мы автоматически пускаем на «исследовательскую территорию» совсем другого рода игроков, которые собирают данные техническими средствами (там, как правило, данных много, но собраны они не случайно). То есть, если мы не держимся за методическую строгость, у заказчика возникает ситуация неопределенности. И здесь ресёчер начинает проигрывать, так как у интернет-компаний или технических провайдеров данных просто физически больше.

Онлайн-исследования занимают всю большую исследовательскую нишу, вытеснят ли они со временем традиционные (офлайн) исследования?

Я не думаю, что есть противоречие между онлайн и офлайн. Мне кажется, вопрос нужно поставить так: какими будут источники информации для принятия решений? То есть вопрос не в том, как будут собираться мнения людей, а в том, какая будет пропорция между техническими данными, поведенческими и опросными. Эта пропорция будет меняться. Потому что если у вас в руках будет девайс, а в теле - вшитый чип, которые будут передавать данные, то опросная составляющая уменьшится. Как будет осуществляться доступ к людям, онлайн или офлайн, мне кажется, не имеет принципиального значения. Еще более интересный вопрос, насколько вообще исследования сохранятся как сфера деятельности.

Какие площадки социальных медиа Вам профессионально интересны?

Мне всегда интересны в социальных медиа какие-то ростки гражданского общества, ведь соцмедиа - это мощный инструмент самоорганизации. Однако не так часто люди сами объединяются и создают работающие сообщества. С интересом наблюдаю за профессиональными сообществами или сообществами по месту жительства. Это те связи, на основе которых люди взаимодействуют и достаточно успешно. Например, сообщество, достаточно известное, Airport/Sokol Da Neighborhood – это более 15000 человек, которые определенным образом локализованы. Эти люди объединены, они активны, вместе решают проблемы. Это как раз пример bottom-up. Я думаю, это важно как опыт, полезный для создания профессиональных ассоциаций, которые в России пока что только начинают активно работать.

А помимо профессиональных, какие еще интересы?

Очень люблю художественную литературу, много читаю. Люблю Толстого, Набокова, Кафку, Диккенса... Мне нравится балет, изобразительное искусство (люблю ходить в художественные галереи). Стараюсь оставлять свободное время для любимых занятий.

Чтобы Вы хотели спросить у следующего участника нашего проекта «Лица конференции»?

Какой могла бы быть тема следующей Груши? И кто ключевые специалисты в России (а идеально в мире) по этой теме?


Паутова Лариса Александровна

Паутова Лариса Александровна - управляющий директор ФОМ, окончила Омский государственный университет, доктор социологических наук.

Лариса Александровна, первый вопрос от Вашей коллеги по Программному комитету VII Грушинской конференции, Юлии Михайловны Баскаковой. Он касается вовлечения в круг организаторов конференции бОльшего числа представителей исследовательской индустрии:

«Коллега, Вы тратите массу времени и сил на организацию Грушинки – работаете над программой конференции, курируете различные мероприятия, общаетесь с программными директорами секций и круглых столов, ищете наиболее интересные и актуальные развороты для будущих дискуссий. Почему и для чего Вы этим занимаетесь, что Вам это дает? Оно Вам зачем? :)»

Грушинка на данный момент –  крупнейшая интегрирующая площадка в отрасли. Она объединяет полстеров, маркетинговые исследования, академических исследователей, региональный исследовательский бизнес. Другого такого индустриального драйвера сейчас нет. Я всегда за коллаборации  и интеграции, поэтому Грушинка мне очень интересна. Стратегически это хорошее решение: сегодня важен межкорпоративный обмен идеями. Иначе сложно будет пройти методологический и технологический кризис. По одиночке мы будем долго искать решения. Нужно прорываться вместе (хотя, конечно, конкуренцию никто не отменял).

Для меня это  большой опыт продюсирования секций и конференции в целом. И удовольствие наблюдать за тем, как Игорь Задорин создает концепцию и формат мероприятия, а Наталья Седова разворачивает план реализации. Учусь у  других коллег, все записываю себе на жесткий диск. Отвечая Юлии Баскаковой, скажу так.  Я не просто «трачу массу времени и сил на организацию Грушинки». Я расту в высокообогащенной среде. Учусь программировать мероприятия. Надеюсь, сделать нечто полезное, прорывное. Возможно, когда-нибудь буду делать свой ивент.  Надо. Но Грушинскую уже не догнать.  Мы пойдем другим путем.

Что лично для Вас значит Грушинская конференция?

Любая конференция - катализатор для профессионала. За три дня прокачиваешь кучу идей, контактов, эмоций. А после Грушинки у меня всегда появляются новые решения, поскольку уровень спикеров и участников очень высок. Плюс именно здесь встречаешь  любимых коллег, в том числе из регионов. Каюсь, не всегда дохожу до секций, поскольку много болтаю в коридорах РАНХиГС. Но это очень важно. Нетворкинг – святое.

Также Грушинская конференция – хороший пример того, что исследования и исследовательский бизнес без коммуникации невозможны.  Мероприятия – мощный источник движения идей, постпродакшн, поиска партнерства.  Без тусовки сейчас никак нельзя.

Потенциальные участники сейчас определяются с форматом участия: слушатель, слушатель с публикацией, спикер. Чтобы Вы посоветовали тем, кто сомневается в своих силах, но хочет высказаться?

Когда-то случайные  встречи с Галиной Татаровой и Светланой Климовой на Социологическом конгрессе и «Путях России» поменяли мой путь в исследованиях. Не было бы этих двух встреч, я бы не оказалась в ФОМе. Стесняться и сомневаться нельзя. Коммуникации сегодня правят миром. Будьте активны, но адекватны. Постарайтесь уловить замысел секции. Предлагайте не узкую локальную тему, а нечто прорывное. Спам здесь не нужен. Грушинка любит свежие идеи и интересные кейсы. Это не банальная конференция для публикаций и штатных сообщений, а коллективный поиск новых стратегий. Если вам действительно, есть что сказать, Грушинка - прекрасный шанс показать себя.

Вы – программный директор секции «Исследования инновационных социальных практик и механизмов их распространения». В анонсе обозначены основные вопросы к обсуждению, из которых складывается впечатление, что инновационные социальные практики появляются в результате целесообразных действий индивидов и групп. Так ли это? Или существует определенный процент случайности, которая не поддается прогнозированию?

Не планировала рассматривать инновации в аспекте случайности/целесообразности. Но теперь, пожалуй, надо и эту тему поднять. Для меня большая честь быть программным  директором этой секции (спасибо И.В. Задорину). Я всегда занималась социальной стабильностью, но в ФОМе прежде всего вела проекты по инновационным группам. Мы накопили очень много данных и аналитики о фёстах и секондах. Хотелось бы на Грушинке дать общее понимание того, как формируются и распространяются социальные инновации, описать ключевые тренды и локомотивные группы. Ищу спикера-форварда, который изящно опишет, «как, из какого сора растут» социальные инновации. А потом хорошо бы услышать локальные сообщения о конкретных инновационных практиках, меняющих мир сегодня. Перечислим тех, кто создает будущее сегодня. Надеюсь, удастся привлечь ярких экспертов, которые не просто зависли над своими данными, но смело интегрируют данные разных исследований. Ау, отзовитесь!  Хочется интеллектуального шоу.

Совместно с А. Никоновым Вы формируете программу секции «Визуализация исследовательских данных и ее место в сервисной экономике будущего». Расскажите об этой секции. Почему именно в наше время визуализация данных стала настолько важной? Связано ли это с тем, что потребителями научных исследований стали более широкие аудитории?

В прошлом году вела панель о работе исследователей со смежниками. Мы только затронули тему визуализации, но отклик был колоссальный. Люди стояли в проходах. Состоялась битва дизайнеров (дизайн-бюро «Верстак» vs ФОМ.РУ), обсуждение было горячим. Михаил Дымшиц что-то кричал, зал поддакивал, Задорин яростно оппонировал. Тогда же я пообещала тему визуализации продолжить.

В этом году мы будем говорить не столько о визуализации данных, сколько о трендах в визуализации. Визуализация 3.0. Всем уже очевидно, что данные надо хорошо упаковывать, правильно и эффектно визуализировать. Это разговор десятилетней давности. Сегодня важно понимать, что инновации рождаются в IT. Они правят балом и в опросах. Айтишные прорывы в отображении данных в реальном времени создают для нас новые продуктовые возможности. Речь уже не о красоте и удобстве представления данных. Это принципиально новый формат работы с данными. Мы можем здесь и сейчас наблюдать за тем, как на табло меняются цифры, постоянно актуализируется информация.

Сегодня важно не только «сделать красиво». Нужна оперативность, удобство, новые возможности в работе с данными. Вспомните, как в ночь выборов в США можно было наблюдать на сайте New York  Times как Трамп громит Клинтон. Цифры постоянно обновлялись на уровне штатов и округов. Параллельно давался прогноз. В 6 утра по московскому времени стрелка символичного спидометра нагло склонилась в красную сторону Трампа. Это было волшебство реального времени. Мы будем говорить о такой визуализации, а не о красивых графиках и инфографике. Опять-таки ищем форварда, который опишет тренды визуализации. А потом посмотрим кейсы. Андрей Никонов еще обещает сюрприз от ФОМ.РУ. Надеюсь, мы сможем поиграть с аудиторией в режиме реального времени.

Возвращаясь к вопросам - да, и аудитории потребления данных стали шире, и запрос поменялся. Всем надо красиво, просто, удобно, доступно, недорого. Но мы с Андреем Никоновым хотели бы поставить другой акцент. Визуализация - уже не просто упаковка. Новые возможности визуализации кардинально меняют дизайн исследования. Поскольку мы можем в реальном времени актуализировать информацию, расширяются задачи исследования. Визуализация становится не последним пунктом в цикле исследования. Она зашита в замысел исследования. Она драйвер исследования.

Темы обеих секций связаны с Вашими профессиональными интересами? Почему именно для Вас они стали важными?

Как говорил когда-то Александр Фридрихович Филиппов на летней школе для молодых социологов, «выбор темы – вопрос интимный». Не скажу, что я по типу фёст. Иногда даже не секонд. Например, обновление системы компьютера или смартфона травмирует меня. Но всегда интересовалась тем, как происходят изменения, как появляются новинки. Наконец, я работаю в ФОМе – инновационной, технологичной компании. У нас полный офис трендсеттеров, трендоидов, фёстов и секондов. И сам офис – образец современной визуализации. Наконец, ФОМ всегда занимался локомотивными группами (интернетчики, молодежь, предприниматели, социальные инноваторы и т.п.). Словом, я обречена заниматься этими темами и делаю это с удовольствием.

А что Вам интересно вне профессии? Ваши увлечения, как проводите досуг?

У меня двое детей: радикальный подросток с красными волосами и совсем мелкий, двухлетний. Я уже не помню, как выглядит досуг. Но теоретически люблю вырываться на тусовки, спать в салоне тайского массажа, гулять по Москве. Недавно рисовала «под Ван Гога», коллеги подарили сертификат на арт-вечеринку.

Существует ряд профессий, на которые накладываются гендерные стереотипы. Например, «физик» или «патологоанатом» для обывателей имеют маскулинный оттенок. Классическая социология в целом представлена мужчинами, приходилось ли Вам встречаться с предубеждениями типа: «женщина-социолог  –  это нонсенс»? Если да, как вели себя в таких ситуациях?

Не сталкивалась, не замечала. В том, что я женщина-социолог (социологиня), вижу только преимущества. Мне всегда комфортно в женской ипостаси. Патриархальный мир меня давно не раздражает. Адаптировалась. Следую своему пути, не стремлюсь что-то доказать, получаю бонусы от своих сильных сторон. Отдельные недостатки знаю, над ними работаю.

Продолжая цепочку флешмоба, задайте, пожалуйста, вопрос Вашему коллеге, организатору Грушинской конференции.

Какой вы видите Грушинскую конференцию через два года? Куда летит ваш паровоз?

Осталось меньше недели до Нового года. У всех приподнятое настроение и концентрация на ключевых словах и символах, связанных с праздником. Поэтому скорей всего в этом месте взгляд читателей станет более пристальным. Что пожелаем им в Новом году?

Банально, но желаю стабильности при позитивных изменениях! И приятных инсайтов! Берегите себя от гриппа и телевидения.

 

 


Баскакова Юлия Михайловна – руководитель отдела мониторинговых исследований ВЦИОМ; в компании с 2008 г. Преподает в Финансовой академии и на базовых кафедрах ВЦИОМ в НИУ ВШЭ и РГГУ.

Окончила Саратовский государственный университет им. Н.Г.Чернышевского (политолог) и Дипломатическую Академию МИД РФ (международная безопасность).

 

 

Юлия Михайловна, Вы, наверно, уже знаете о нашем флешмобе, поэтому первый вопрос от Игоря Вениаминовича Задорина, который 10 дней назад стал первым «ответчиком» в серии наших интервью:

«Мы всегда стремились к тому, чтобы сделать конференцию интересной не только для профессионалов-социологов, но и для потребителей наших исследований, управленцев, практиков и т.п. Как нам привлечь на конференцию заинтересованных субъектов развития, тех самых, которые потом будут «делать» наше общее будущее»?

Наверно, единственный путь - вовлекать практиков, заказчиков, «потребителей» в круг «создателей» конференции – когда выбирается её тема, формат, даты проведения, когда складывается форум. Сегодня Грушинская конференция уже стала частью II Российской исследовательской недели, в рамках которой есть много возможностей для вовлечения заказчиков в коммуникацию.

Еще хотелось бы видеть активное участие в конференции представителей исследовательского сообщества – не только в качестве гостей и слушателей, но и в качестве активных организаторов. Так что призываю коллег – присоединяйтесь!

В чем специфика Грушинской конференции по сравнению с другими мероприятиями отрасли?

Главное отличие «Грушинки» – в том, что она не про теорию, а про столкновение теорий и методик с реальностью. Она придумана для того, чтобы исследователи-практики могли обменяться опытом, поделиться наработками, рассказать о том, как они справляются с вызовами. Здесь не бывает скучных протокольных докладов и выступлений «для галочки», здесь у каждого мероприятия своя драматургия.

Я думаю, что организаторы не преувеличивают, называя Грушинскую конференцию главным событием года в области прикладных исследований. 

На странице конференции прошло  голосование за мероприятия. Какие-то мероприятия неизбежно получили  меньше голосов. Какова их дальнейшая судьба?

Практически все мероприятия, предложенные на конференцию, получили широкую поддержку. За одни секции подано больше голосов, за другие – меньше. К сожалению, двухдневная конференция не может вместить всё и приходится выбирать. Те мероприятия, которые не вошли в программу, мы стараемся объединить с другими секциями для того, чтобы сохранить всё яркое и интересное. Какие-то предложения войдут в рамки сходных по тематике секций в качестве отдельных докладов. Кому-то из коллег-заявителей мы предложим включить их мероприятие в канву II Российской исследовательской недели.

Возможно, когда-нибудь Груша вырастет в пятидневный формат, как конференция AAPOR, и тогда у нас будет больше мероприятий, прекрасных и разных.  

Со дня на день начнется регистрация участников конференции. Чтобы Вы посоветовали тем, кто хочет, но боится сделать доклад? 

Не бояться!:-)

Вы являетесь  программным директором круглого стола «Каким будет опрос будущего?».  А что качественно может определить «опрос будущего»?

Новое общество, новые технологии.

Будущее уже приходит в опросы, индустрия меняется на глазах вместе с обществом. Ещё недавно вам оказывали честь, интересуясь вашим мнением. Сегодня ценность коммуникации с интервьюерами многим неочевидна, ведь есть возможность зайти в интернет и обеспечить обратную связь кому угодно по любому вопросу. При этом зачастую имеется возможность получить хотя бы формальный ответ, высказать своё мнение в удобной форме, подчеркнуть то, что важно именно тебе, а не тому, кто сочиняет формулировки и шкалы. Полстерам придётся адаптироваться и проявлять больше внимания и уважения к респондентам – платить им за время, потраченное на маркетинговые опросы, давать качественную обратную связь по исследованиям социальной тематики. Захочет ли респондент будущего говорить с полстером на языке формализованных анкет? - Не факт.

Тем, кто исследует общество, придётся получать информацию не с помощью опросов, а из социальных сетей, «больших данных»,  а затем обрабатывать её и интерпретировать. Всё это наступит намного быстрее, чем можно представить. Ещё несколько лет назад интернет-исследования были экзотикой. Сегодня это уже настоящее, например, в США интернет-полстеры успешно вытесняют с рынка исследований тех, кто работает по старинке.

На какие секции вы бы хотели сходить как слушатель или как участник дискуссии?

Этот вопрос звучит как «что вы хотите узнать о будущем?». Конечно, как можно больше!  Много интересного обещает целый ряд тематических секций – о будущем сферы труда, о трансформации гендерных ролей, о демографическом будущем общества. Здесь темпы изменений сильно опережают темпы их осмысления. Мы задаём вопросы, пытаясь выяснить отношение людей к разным событиям, программам, реформам, власти, но мало размышляем над тем, как меняется само общество. Попытки зафиксировать эти изменения напоминают известную притчу о слепых, которые изучали слона на ощупь: каждый получил свой образ.

А ещё в программе «будущее городов», «образ будущего России в элитных группах и общественном мнении» и даже «модель исследовательской организации будущего».

Надеюсь обязательно успеть посетить многие мероприятия из методической линейки: про современные тренды в интернет-исследованиях, экспертные опросы и качественные методы.

Еще одно мероприятие на конференции под Вашей организацией - круглый стол «Быть этичным проблематично?» Расскажите о наиболее актуальных этических проблемах, которые будут обсуждаться на этой встрече.

Будем ставить диагноз: пациент жив или мёртв. Говорить о том, в чём состоит этика исследователя по отношению к обществу и заказчикам, к респондентам. Будем говорить про открытость и прозрачность.  

Исследования не всегда прозрачны – компании не торопятся раскрывать свои технологии и процедуры. Причины часто очевидны: мотивом для критики далеко не всегда выступает желание сделать исследование более прозрачным, установить границы применимости результатов. Случается, что критика принимает деструктивную форму: «невозможно качественно провести опрос» - и вызывает искушение закрыть данные, чтобы не отбиваться от неквалифицированных и агрессивных интерпретаций. Правда, закрытость не снимает вопросов.

В России нет ничего, подобного американской «AAPOR Transparency Initiative», которая описывает стандарты раскрытия данных. Теряют от этого сами исследователи, проигрывающие конкуренцию тем, кто использует упрощённые процедуры. А каждое разоблачение недобросовестных технологий наносит удар по доверию полстерам в целом.

В медицинском праве есть такое понятие как «информированное добровольное согласие», оно означает согласие пациента на медицинское вмешательство или обследование или сбор медицинских данных. Что Вы думаете о подобной практике при сборе данных об общественном мнении?  

Она реализуется, мы спрашиваем согласие респондента на участие в опросе. Другое дело, если речь идет о новых методах исследований. Нужно ли спрашивать у пользователей фейсбука разрешение на анализ их постов? А что насчёт согласия на присутствие ваших данных в big data? Здесь много вопросов, которые можно и нужно обсуждать.

Юлия, чтобы немного сократить дистанцию между организаторами конференции и участниками, расскажите немного о себе.  Как проводите досуг?

В основном, получается, что я работаю и мне недосуг. Если свободное время гипотетически появляется, его можно заполнить книгами, шахматами, путешествиями, преподаванием. Или работой.

Последний вопрос из нашего флешмоба. Чтобы Вы спросили у коллеги, который будет следующим в нашей серии интервью с организаторами конференции?     

Мой вопрос будет связан с тезисом, который я озвучила в самом начале интервью - о вовлечении в круг организаторов конференции бОльшего числа представителей исследовательской индустрии.

Коллега, Вы тратите массу времени и сил на организацию Грушинки – работаете над программой конференции, курируете различные мероприятия, общаетесь с программными директорами секций и круглых столов, ищете наиболее интересные и актуальные развороты для будущих дискуссий. Почему и для чего Вы этим занимаетесь, что Вам это дает? Оно Вам зачем? :)

Не пропустите наше следующее интервью с хэдлайнером VII Грушинской конференции Mr. / MsX – за 80 дней до конференции!

 

 

 


Фото из личного архива И.В. Задорина
Фото из личного архива И.В. Задорина

Задорин Игорь Вениаминович - организатор и руководитель Исследовательской группы ЦИРКОН. Окончил факультет управления и прикладной математики МФТИ (1982) и аспирантуру Института социологии РАН (1991, специальность «Социально-политические процессы и управление»)

Игорь Вениаминович, чего Вы ждете от этой конференции? Чем, на Ваш взгляд, она будет отличаться от предыдущих?

Жду многого. Отличаться конференция будет, прежде всего, темой, которая мне очень дорога. Вообще каждая Грушинская конференция во многом ставит вопросы на будущее. Например, прошлая конференция называлась: «Жизнь исследования после исследования». Мы обсуждали, что происходит с результатами исследования после его завершения, как они используются, что надо сделать, чтобы их применение было более эффективным. На ближайшей конференции тема будущего станет главной, и это зафиксировано в самом названии: «Навстречу будущему. Прогнозирование в социологических исследованиях». Надо сказать, что во всей совокупности социологических исследований, которые проводятся в России, прогностических очень мало. Вместе с тем их актуальность повышается, поэтому мы акцентируем внимание всего профессионального сообщества на то, чтобы расширить эту часть прикладной социологии. Есть такая классическая триада социологического познания: анализ - диагноз - прогноз. Анализ относится к описанию того, «что сейчас происходит». И эта «измерительная» и «описательная» часть триады в большей степени социологами освоена. Диагноз – «почему так происходит?» – в меньшей степени, но все-таки коллеги стараются давать объяснения социальным явлениям. А вот вопрос «что будет происходить?» – почему-то остается самой слабой частью российской прикладной социологии. Именно ему было решено посвятить предстоящую конференцию.

В давние века прогнозированием занимались астрологи, провидцы и прочие представители антинаучного знания, и им люди верили. Как Вы считаете, удалось ли сегодня науке победить суеверия? Верит ли народ научным прогнозам?

Прогнозы всегда представляют интерес как для элиты, так и для обычных, рядовых граждан. Другое дело, что из-за обилия разного рода источников прогнозного  знания, конкурирующих между собой, конечно, есть некоторое снижение доверия к ним. Мы хорошо понимаем, что в поле производства прогнозов работают не только ученые-теоретики или прикладные исследователи. Работает также огромное количество производителей квази- и псевдонаучной информации, порой просто шарлатанов. Символический капитал науки пока еще довольно высок, как и репутация научного сообщества в плане производства разного рода социальных прогнозов. Поэтому у обывателя интерес к ним есть, но недоверие – тоже, потому что обыватель не может распознать в общей массе, что является обоснованным научным прогнозом, а что – подделкой или манипуляцией СМИ.

Кто является потребителем рынка научных прогнозов?

Прежде всего, активные субъекты социальной жизни. Это могут быть управленцы любого рода, бизнес-управленцы, политики, социальные управленцы и т.д. То есть любой, кто должен принимать решения и действовать в этой социальной реальности. Нормальный управленец, конечно, заинтересован в том, чтобы прогнозировать поведение объекта, которым он управляет. Кстати, таким управленцем является любой человек, за исключением тех, кто не хочет или не может быть ответственным за собственную жизнь и полагается на судьбу: «пусть все идет, как идет, как Бог даст» и т.п. Но, как говорят, «на Бога надейся, а сам не плошай». Не случайно эпиграфом к нашей конференции мы поставили высказывание Джона Голсуорси: «Если вы не думаете о будущем, у вас его и не будет».

Вы выступаете в качестве программного директора секции «Экспертное прогнозирование: возможности и ограничения». Почему именно такая тема?

Потому что в последнее время мы (Исследовательская группа ЦИРКОН) много занимаемся прогнозированием именно на основе экспертных оценок. Это наш профиль, мы хотели бы обсудить некоторые важные вопросы методологии экспертного прогнозирования.

Можете уже сейчас назвать проблемы, которые будут обсуждаться на секции?

Главная и давняя проблема - отбор экспертов, формирование экспертных групп, это наверно самый трудный процесс. Кто является реальным экспертом? Кто может стать таковым? Далее есть проблема «презентизма» экспертного сознания (от слова «present» - настоящее время), то есть укорененности экспертов в настоящем, неспособность увидеть возможные качественные изменения. Горизонт видения будущего, вообще, в нашем обществе короткий. Мы сталкиваемся с тем, что 3-4 года - это максимальный горизонт эффективного прогнозирования. Хотя задачи развития общества требуют того, чтобы горизонт был увеличен. Потому что есть процессы длительного временного цикла. И сейчас для принятия решений, например, в области демографии необходимо представлять положение в обществе через 10-15 лет.

Вы являетесь организатором и руководителем одной из лидирующих исследовательских компаний. То есть видите ситуацию изнутри. Как бы Вы оценили современное состояние российских социологических и маркетинговых исследований?

Это довольно длинный разговор. Но если кратко, то отрасль находится в процессе перехода в принципиально новое состояние. Радикально меняются технологии исследований, организационные схемы и конечный продукт. И, конечно, через 5-6 лет все это радикально изменит весь исследовательский рынок. Появятся новые субъекты, а какие-то уйдут. Поменяются отношения между заказчиком и исполнителем. У заказчика появляются принципиально новые запросы и требования к исполнителю. Уже сейчас социологи должны включаться в консалтинг; не только поставлять чистую информацию, но и предлагать возможные решения той или иной социальной проблемы. Это вынуждает исследователей либо самим переходить в консалтинг, либо активнее кооперироваться с консалтинговыми компаниями. Но вообще-то про состояние и перспективы исследовательского рынка на Грушинской конференции также будет отдельная традиционная секция.

К слову о новых технологиях. Появилась возможность собирать данные не с помощью опросов, а с помощью социальных медиа. Часть экспертов считает, что вскоре опросы станут атавизмом. Что Вы думаете по этому поводу?

Социальные медиа не единственный новый источник социологической информации, который сейчас активно осваивается исследователями. Еще более важными являются данные о поведении индивида, которые собираются различными компаниями, предоставляющими разные услуги. Это огромные массивы регистрационных данных, т.н. big data. С одной стороны, обилие таких данных позволяет не спрашивать о намерениях, а сразу смотреть на поведение. Но говорить о том, что анализ больших данных и социальных медиа полностью вытеснит опросы, я бы не стал. Такие высказывания сильно напоминают мне фразу героя известного советского фильма «Москва слезам не верит»: «Не будет ни газет, ни книг, ни кино, ни театров, а будет одно сплошное телевидение». Понятно, что телевидения в нашей жизни много, но оно не отменило книг и театра. Конечно, наверняка и big data, и анализ социальных медиа займут свое большое место в общем объеме рыночных и социологических исследований. Но при этом есть задачи, которые решаются только с помощью опросов или качественных процедур. Потому что важно не только то, что человек делает, но и почему, а это не всегда можно понять из наблюдения за его поведением.  

Что мешает и что может помочь российским исследователям выйти на международный уровень?

А почему Вы считаете, что российские исследователи еще не вышли на международный уровень?

Согласно данным международных библиографических платформ публикаций с нашими исследованиями очень мало.

Ну, во-первых, если речь идет о журнальных публикациях, то Вы имеете в виду академический сегмент социологического сообщества. И здесь можно порассуждать о дискриминационных (или протекционистских) механизмах попадания в такие базы публикаций. Проблема не только в характеристике российских исследователей, но и в механизмах управления формированием зарубежного научного дискурса и участием в этой «гонке признания». Во-вторых, если говорить об отрасли прикладной социологии, то там публикации не являются важнейшим критерием успешности, такими как востребованность и потребляемость информации управленцами, а не журналами. И в этой отрасли наши исследования активно потребляются за рубежом. Даже мы, будучи очень маленькой компанией, проводим много международных исследований, участвуем в международных проектах. И наши контакты с прикладными учеными говорят о том, что мы ни в чем особо не отстаем. А там, где передовые технологии внедряются не столь быстро, как хотелось бы, проблема не в квалификации, а в деньгах. Вот в финансировании мы отстаем. Если в некоторых европейских странах стоимость анкеты составляет 50-60 евро, то у нас 5-6 евро. Понятно, что совершенно разный продукт получается. Но методического отставания, на мой взгляд, нет.

Вы закончили МФТИ, базовое образование у Вас естественно-научное. Ряд социологов – классиков также получили базовое естественно-научное образование. Конт учился в Политехнической школе и даже подрабатывал уроками математики, Парето был по первому образованию инженером. Спенсер работал в молодости инженером. Можно привести ряд российских социологов с аналогичным багажом. Очевидно, что такое образование привносит в социологию что-то новое. Вы не могли бы на своем опыте определить, что именно?

Можно сказать, что всех технарей, которые пришли в социологию, отличают гораздо большие возможности работать с количественной информацией, с математическими методами обработки данных, с математическими моделями, - это важно, поскольку количественная социология у нас на данный момент находится в депрессивном состоянии. Сейчас большее внимание направлено на этнографические, качественные методы. И уже проявляется дефицит специалистов, которые могли бы работать с такого рода данными, требующими хорошей математической подготовки.

Чтобы избавить наших читателей от стереотипа «социолог – человек опрос», Вы не могли бы немного рассказать о своих культурных пристрастиях?

Я в общем фанат работы, и она мое единственное увлечение и страсть. Редкий досуг – это пешие путешествия и, пожалуй, современная музыка –  современный джаз, этника, new age.

Следующее интервью будет с Вашим коллегой, тоже причастным к проведению Грушинской конференции, пока секрет с каким. Какой вопрос Вы хотели бы задать ему от имени наших читателей? Это будет профессиональный социологический флэшмоб. :)

Ну, раз вопрос предполагается партнеру по организации конференции, то спрошу что-нибудь посложнее :). Мы всегда стремились к тому, чтобы сделать конференцию интересной не только для профессионалов-социологов, но и для потребителей наших исследований, управленцев, практиков и т.п.. И скажу прямо, нам это до сих пор не очень удавалось. Так вот вопрос: как же нам привлечь на конференцию заинтересованных субъектов развития? Тех самых, которые потом будут «делать» наше общее будущее.

Не пропустите следующее интервью с Юлией Баскаковой, руководителем отдела мониторинговых исследований ВЦИОМ, которая в рамках конференции готовит сразу несколько очень интересных мероприятий.

 

 

Контакты для связи:

По вопросам формирования программы конференции - с Седовой Натальей nnsedova@wciom.com  (495) 748-08-07, (903) 173-44-16.

По организационным вопросам - с Землянкиной Ольгой zemlyankina_o@wciom.com (495) 748-08-07.

По вопросам пиар-сопровождения конференции - с Володиной Светланой volodina_s@wciom.com, (495) 748-08-07.

По вопросам, связанным с тезисами - с Кулешовой Анной kuleshova_a@wciom.com (495) 748-08-07.

Страница конференции на сайте РАНХиГС