НОВОСТИ ВЦИОМ
01.09.2018
Фото: gup.ru
Современные исследования общественного мнения

Генеральный директор ВЦИОМ Валерий Фёдоров прочитал лекцию в Санкт-Петербургском Гуманитарном университете профсоюзов о развитии социологических опросов в эпоху Интернета.

Валерий Фёдоров: «Добрый день! Вы все, конечно, знаете, что такое социологические опросы, многие в них участвовали. Сегодня такие опросы воспринимаются как нечто рутинное, но когда 30 лет назад мы только начинали свою работу, это было необычно и интересно. До этого почти социологические опросы не проводились. Все новое обычно привлекает внимание, поэтому люди живо откликались, когда мы останавливали их на улице или звонили в дверь и предлагали ответить на наши вопросы. Все с удовольствием уделяли нам время, приглашали к себе и за чаем задушевно рассказывали все, что накопилось на душе, искренне и откровенно, не глядя на часы.

Теперь это лишь воспоминания. Сегодня от нас отбиваются, говорят «нет времени», «а что мне за это будет?» или «позвоните через неделю». В дома не пускают, двери сторожат консьержки или злые собаки. Иногда наш интервьюер звонит в дверь, к глазку подходит бабушка и говорит: «Хорошо, задавайте свои вопросы, только в квартиру я вас не пущу». И человек стоит на коврике под дверью и зачитывает вопросы.

Почему так, что изменилось? Прежде всего, у людей появился опыт. Все знают, что такое опрос, и понимают, что от их участия ничего в жизни не изменится, так зачем время терять. Мы вообще стали больше ценить время, поэтому социологам сейчас гораздо сложнее работать. Но мы продолжаем бороться. Теперь мы редко обращаемся к людям на улицах и в торговых центрах, чаще звоним, то есть перешли на бесконтактные технологии. Планируем в ближайшем будущем отказаться и от телефонных звонков, потому что 70 % населения России хотя бы раз в месяц заходят в Интернет. В настоящее время мы проводим от 8 до 12 % опросов онлайн. В этом мы отстаем от западных коллег: например, в Соединенных Штатах Америки через Интернет осуществляется больше половины всех опросов. У нас пока в несколько раз меньше, но через 5–6 лет, по нашим оценкам, мы целиком переместимся в Сеть и уверены, что интернет-опросы станут обычным делом.

Сейчас население довольно охотно участвует в телефонных опросах, хотя еще недавно мы часто сталкивались с отказами. Все изменилось в тот момент, когда в России был принят закон, отменяющий оплату входящих звонков. Как только люди перестали опасаться, что придется не только потратить полчаса, но еще и заплатить за это, все стали с пониманием относиться к телефонным опросам.

Переезд нашей работы в Интернет не означает конец развития, поскольку все меняется очень быстро. Я рассказал о том, как за 30 лет изменилось отношение населения к социологическим опросам, но время, как известно, ускоряется, а сейчас любой метод, который мы изобретаем, теряет эффективность за гораздо более короткое время. Поэтому и участие в интернет-опросах многим скоро надоест. Что делать? Как социологи могут что-либо узнать о вас, если вы не желаете общаться? 

— Большинство выкладывает в социальных сетях все, что может.

— Правильно. Действительно, все больше сведений мы получаем, не задавая никаких вопросов, а просто собирая информацию через Инстаграм, Вконтакте, Фейсбук и т. д. Кстати, если захотите узнать больше обо мне, можете зайти в мой аккаунт в Инстаграме. Сегодня мы сегодня не только потребляем информацию, но и продуцируем ее каждый день в огромном количестве.

— А зачем вам нужна информация о нас? 

— Чтобы рассказать вам о том, что вы собой представляете. Вы часто читаете газеты? 

— Иногда читаю спортивные новости.

— А на следующей странице вы увидите материалы, посвященные политическим проблемам, социальным, культурным и т. д. И я вас уверяю, что среди них непременно будет информация об опросах общественного мнения. И не только в газетах. Например, на радио «Вести FM» я раз в две недели веду передачу, посвященную социологическим опросам и рейтингам. Уверяю вас, у моей передачи большая аудитория. Почему люди интересуются социологическими опросами? Потому что все мы социальные существа. Есть, конечно, мизантропы, но их крайне мало, и мы не считаем это нормой. А нормально для человека — жить в том или ином сообществе: малом, среднем, большом. В конце концов человечество — это тоже огромное сообщество, которое объединено через средства массовой информации и социальные сети. Каков их контент? Человек рассказывает прежде всего о что интересует его самого. Что это в первую очередь?

— Он сам.

— Действительно, всех нас мы интересуем больше, чем что-либо другое. Поэтому социологические опросы всегда будут интересны людям. Человек хочет понять, совпадает ли его мнение с мнением других, насколько он идет в ногу с обществом и т. д. Поэтому для всех средств массовой информации социологические данные всегда заметно увеличивают количество читателей, слушателей, зрителей. Если бы это было не так, то вы бы никогда не узнали никаких данных социологических опросов.

Чтобы собрать эту информацию, надо затратить много сил и средств, поэтому бесплатно вам ее никто не предоставит. Но обществу она интересна, поэтому газеты и телеканалы активно берут этот контент, а многие даже сами заказывают опросы. Правда, в России это случается редко, а, скажем, в США, Франции или Германии это принято. Наши опросы нужны прежде всего не мне, а вам. Поэтому самая модная концепция в нашей отрасли — «вернем обществу его мнение». Общество хочет многое знать о себе. Вы, кстати, каким спортом увлекаетесь?

— Футболом.

— Предположим, вы прочитали, что доля футбольных болельщиков в России на протяжении последних лет непрерывно падает. 

— Почему это должно меня интересовать? Я от этого болеть не перестану!

— Понятно, вам все равно, что думают другие, вы в любом случае будете поступать так, как считаете правильным. Но людей, которым безразлично чужое мнение, очень мало — всего 7 %, в то время как 93 % не просто им интересуются, но чаще всего стараются, сознательно или неосознанно, подстроиться под него. Поэтому для них эта информация очень важна.

Итак, мы собираем сведения о вас, и с каждым годом их количество растет, потому что человечество продуцирует все больше информации. Это дело непростое, поскольку в общении с человеком, которого вы видите впервые в жизни и, вероятно, больше не увидите, вы далеко не всегда откровенны. Сознательная и целенаправленная ложь встречается редко, но все же респонденты далеко не всегда говорят правду. Конечно, есть известный «синдром попутчика», когда незнакомые люди оказываются в одном купе и рассказывают такие секреты, которыми даже с близкими не делятся. Такое тоже бывает. Но намного чаще в такого рода разговорах вы о чем-то умалчиваете или немного приукрашиваете. Это не значит, что вы хотите обмануть интервьюера. Просто в вашем представлении есть некая норма, которой вы хотели бы соответствовать, но не очень получается, и вы стремитесь создать в глазах собеседника желаемый образ. Вот простой тест. Спрашиваю девушек: сколько вы весите? Большинство (конечно, не все) в ответ на такой вопрос либо слукавят, либо задумаются о том, какую цифру лучше назвать. Что изменится от того, что вы в вопросе о своем весе немного слукавите? Ничего. Просто вы в этот момент будете чувствовать себя чуть лучше. А я, получив от вас ложную информацию, не стану оскорблять вас недоверием, требуя встать на весы. Я эту информацию соберу, суммирую, разделю на количество ответчиков и получу среднее арифметическое. При этом выяснится, например, что средний вес девушки из этой аудитории составляет 41 килограмм. А потом Минздрав прочитает и скажет: это же эпидемия анорексии, надо что-то делать, запретить рекламу средств для похудения, закрыть тематические паблики и т. п. 

О чем говорит этот пример? Вы со мной не всегда честны, но у меня нет возможности проверить вашу искренность и я, соответственно, публикую те результаты, которые удалось получить. А другие люди, облеченные властью и несущие ответственность, например, за здоровье нации, на основании этого делают выводы и принимают меры, которые могут ударить в том числе и по вам. Например, ограничить доступ к информации или затруднить приобретение средств для похудения. 

Поэтому мы работаем по принципу «доверяй, но проверяй». Мы вынуждены не верить вам на слово, а задавать дополнительные вопросы или использовать параллельно несколько методов исследования. Не только спрашивать, но и вычислять дельту, коэффициент вранья или фиги в кармане. 

— Почему бы не спросить у медиков? Они обладают достоверной информацией о нас. 

— Спасибо за идею. Медицина и социология — это отрасли, которые в последние годы развиваются невообразимыми темпами. А знаете, как чаще всего проводятся опросы о состоянии вашего здоровья? Спрашивают: «Вы согласны с тем, что ваша клиника (или ваш семейный врач) даст мне всю информацию о состоянии вашего здоровья?». Вы ставите галочку, и я иду туда, где есть база данных, которая расскажет о вас гораздо лучше, чем вы сами. Там все знают и ничего не будут утаивать. Конечно, в России это пока не работает должным образом, но мы взяли курс на цифровизацию всего и вся, так что лет через шесть, надеюсь, эти функции будет отлажены. А тот пример, который я привел, — из американской практики. Там действительно спрашивают только о вашем согласии, а дальше работают с данными, собранными в другом месте, и получают отличную аналитику, выводы, решения и пр. У нас это вопрос ближайшего будущего, поэтому через какое-то время социологи будут все меньше мучить вас опросами. Возможно, доживем до того, что вы будете бегать за мной и умолять: «Спроси меня о чем-нибудь, ну пожалуйста!». То есть развитие идет по синусоиде: подъем, спад, опять подъем и т. д. Сейчас опросы никому не интересны, потому что их слишком много. Но представьте, что завтра они все исчезнут. Почему это может произойти? 

— Людям станет неинтересно.

— Все уже спросили.

— За нами стали лучше следить.

— Никто не заинтересован улучшать жизнь.

— Потому что люди не открывают двери и не отвечают на звонки.

— Вы все правы. Только первая версия, которая возникнет на следующий день после того, как исчезнут все опросы, знаете какая? Видимо, опросы запретили, потому что они показали что-то такое, о чем нельзя говорить.

— По сути, любая информация о нас — конфиденциальная. 

— Нет. Например, информация о цвете ваших глаз — не конфиденциальная. 

Напомню миф о ящике Пандоры. В нем хранились все людские болезни и прочие напасти, и когда Пандора открыла ящик, они разлетелись по всему миру и с тех пор терзают человечество. Поэтому мы с вами не настолько здоровы, как нам хотелось бы, не такие счастливые и т. д. Но знаете в чем проблема? Открытие ящика Пандоры — это необратимое действие. Мы не можем собрать все свои неприятности и запереть их в ящике. Мы не можем излечить всех людей. Любопытство сгубило кошку и всех нас вместе с ней. Нечто подобное происходит с опросами. После того как человечество открыло эту область деятельности и стало задавать вопросы, собирать информацию и распространять ее, закрыть этот ящик Пандоры уже невозможно. Вам могут не нравиться мои опросы, вы можете попробовать проводить свои. Но человечество уже никогда не откажется от них, так же как не откажется, например, от театра, хотя, казалось бы, зачем, ведь есть кино и телевидение.

Мы не откажемся от опросов, поэтому задача социологов — обеспечивать их качество, чтобы эти опросы давали релевантную информацию, актуальную, свежую, интересную. И небольшая часть этой становится достоянием всего общества — совсем немного, около 10 %. 

— Сейчас реклама в Интернете стала такой, что вы видите объявления на темы, которыми интересовались в поисковиках или социальных сетях. Например, пытаешься найти рецепт приготовления мяса, а потом никак не избавишься от рекламы кухонных ножей. А как работают социальные опросы?

Я уже сказал, что новейшая концепция — опросы без вопросов. Вы совершили действие в Инстаграме или Яндексе: напечатали «хочу бифштекс». Это действие фиксируют роботы. Соответственно, рекламщики понимают, что если вы ищете мясо, значит, то, наверное, вам можно предложить кухонную утварь, или специи, или еще что-то связанное с мясом.

Когда вы начинаете пользоваться поисковиком, то должны видеть: у них в правилах пользования сообщается, что информация о вас будет собрана и передана кому-то. Они так и действуют — передают, точнее, продают эту информацию не очень дорого. И тут же слетаются производители и продавцы, которое хотят вам продать вам свою продукцию. Эта модель действует фактически везде. Каждый ваш шаг фиксируется, после этого вы подвергаетесь воздействию рекламы. Единственный способ избежать этого — уйти из Интернета. 

— Вы сказали, что только 10 % информации, которую вы собрали, становится достоянием общественности. А куда девается остальная?

— Поступает к серьезным людям, готовым за нее платить. Исследование — дело очень дорогое. Скажем, чтобы узнать мнение петербургских студентов о том, надо ли отмечать День знаний 1 сентября (в субботу) или лучше перенести его на 3 сентября (понедельник), надо будет опросить как минимум 600 человек из значительного числа вузов. При этом я должен соблюсти большое количество условий. Все это стоит денег, поэтому, увы, я не могу провести за свой счет исследование даже на такую, казалось бы, несложную тему. Мне нужен будет заказчик, который за это заплатит. Вопрос: зачем ему это надо? Ну, наверное, у него есть какие-то интересы — политические, социальные, экономические, любые другие, и моя информация поможет ему в их реализации. Будет ли он готов бесплатно отдать раздать эту информацию всем подряд? Какой в этом смысл? До нее могут добраться конкуренты, и незачем за свой счет вооружать конкурентов дорогостоящей информацией, ведь информация — это власть. Представьте, что вы знаете что-то такое, чего ни один из ваших друзей не знает. 

— Раньше делились своими секретами.

— Да, можно делиться секретами, а можно мыслить как человек власти и не делиться, а строить свое поведение исходя из этого неравенства в обладании информацией. Люди власти и бизнеса обычно так и делают. Одни благодаря эксклюзивной информации получают голоса на выборах, другие зарабатывают больше денег. И мы им в этом помогаем. Увы, все устроено так цинично. Но в свое оправдание могу сказать, что те 10 % информации, которые мы публикуем, никем не заказывается. Мы всего лишь удовлетворяем свое и, как нам кажется, общественное любопытство по самым разным вопросам.

Некоторое время назад мне пришла в голову идея. Наши молодые соотечественники сдают ЕГЭ, мучаются, к тестам готовятся, зубрят. А давайте проведем мини-ЕГЭ по разным дисциплинам среди взрослых — тех, кто через эту пытку не проходил. Решили начать с географии. Взяли несколько несложных вопросов из тестовых заданий по ЕГЭ. Например: Солнце вращается вокруг Земли или Земля вокруг Солнца? Выяснилось, что 27 % россиян полагают, будто Солнце вращается вокруг Земли. Каждый четвертый! Я тогда решил, что это шутка: вопрос задавался в начале апреля, близко ко Дню смеха. Но у нас же самый умный народ в мире, наверное, это насмешка в духе «каков вопрос — таков ответ». Но позднее я воспользовался служебным положением в личных целях и попросил повторить этот вопрос через месяц. Почти тот же показатель: 24 %. После этого я подумал: коммунисты правы — советское образование было гораздо лучше нынешнего. Я пребывал в этом убеждении еще несколько дней, пока коллеги не принесли мне данные аналогичного опроса в Соединенных Штатах Америки. Выяснилось, что в Америке около 35 % населения считают, что Солнце вращается вокруг Земли. Так что наша система образования тут ни при чем.

Почему я об этом рассказываю? Иногда мы формулируем вопросы из чистого любопытства. Какие выводы можно сделать из той информации, которую я вам только что сообщил? Да любые! Ваши выводы зависят прежде всего не от сути информации, а от вашего мировоззрения, настроения и других субъективных факторов. Человек — существо рациональное лишь отчасти. Тем не менее у нас есть шанс и надежда, что наша информация кому-то поможет, кого-то развлечет, кого-то заинтересует, а кого-то натолкнет на серьезные мысли».