VII СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ГРУШИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ

Секция 31 "Прогнозирование и форсайт в академических и прикладных исследованиях" 

(с презентацией результатов форсайт-сессии «Российская исследовательская индустрия – 2030»). Специальная секция Института статистических исследований и экономики знаний.

Матераилы секции

Презентации Видеозапись Аудиозапись Стенограмма Фотоотчет

Видеоотчет:

Стенограмма:

* Организаторы и спикеры выражают искреннюю благодарность Д.А. Олеринской за помощь в редактировании стенограммы

**При перепечатке обязательно ссылка на авторство текстов, идей и подходов.

Ведущий секции: Чулок Александр Александрович, заместитель директора Форсайт-центра Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ.

Спикер 1: Чулок Александр Александрович, заместитель директора Форсайт-центраИнститута статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ.

Спикер 2: Фурсов Константин Сергеевич, заведующий отделом исследований результативности научно-технической деятельности, Институт статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ.

Спикер 3 и Спикер 4: Климанова Евгения Геннадиевна, маркетинговое агентство «Делфи» и Нестик Тимофей Александрович, Институт психологии РАН.

Чулок Александр Александрович, заместитель директора Форсайт-центра Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ. Тема доклада: «Будущее исследовательской индустрии: взгляд сквозь призму Форсайта»

Ведущий / Спикер 1: Добрый день, я представлюсь, меня зовут Чулок Александр Александрович, заместитель директора международного научно-образовательного Форсайт-центра ИСИЭЗ НИУ ВШЭ. Я рад вас приветствовать на столь значимой серьезной конференции. Надеюсь, что мы все извлечем много важных и полезных уроков, в том числе, для формирования нашего будущего. Посмотрев на программу, я думаю, что наша сессия ключевая и центральная для всей конференции. Я объясню, почему: очень многие говорят про отдельные направления изменения индустрии исследований. Кто-то говорит про то, как поменяются опросы, кто-то рассуждает про то, что делать с прогнозированием, кто-то думает о новых методах. Но системно, комплексно задуматься об облике будущего исследовательской индустрии, выпала честь здесь собравшимся, и всем тем, кто дальше присоединится к этому процессу. Те задачи, которые мы ставим, и, надеюсь, вместе сможем решить, являются краеугольными для будущего исследовательского сектора.

Прежде чем начать, я бы хотел задать три провокационных императива. Первое: я утверждаю, что исследовательская индустрия в текущем облике перестанет существовать в ближайшие 10 лет. Все, что мы знали о ней, и то, как мы ее представляем, поменяется кардинальным образом. Второе: половина компетенций, которыми вы обладаете, через 10 лет перестанут быть полезными и нужными. И третье: как минимум треть тех заказчиков, или даже типов заказчиков, с которыми мы наладили связи и привыкли работать, перестанут существовать. Придут другие, с совершенно иными требованиями и запросами.

Я хотел-бы немного рассказать про структуру сегодняшней сессии, прежде, чем мы начнем. Слово «форсайт» —поднимите, пожалуйста, руки, кто слышал это слово. Лес рук, все слышали. Возьму на себя смелость утверждать, что половина из вас слышали его в очень неправильном, некорректном и искаженном виде. Я надеюсь, что по результатам сегодняшней сессии, у каждого здесь присутствующего, сформируется правильное понимание того, что называть форсайтом. Это, наверное, одна из задач, которую мы с вами в течение этого времени точно можем решить.

Про будущее сейчас говорят все. Мы говорим про будущее нанотехнологий, физики, метеллопереработки, нефтепереработки, дошла очередь и до будущего исследовательской индустрии. Она очень разная, очень интересная. Но какое же будет это будущее — вопрос крайне неоднозначный. Мы постарались в рамках трех коротких пятнадцатиминутных докладов обрисовать с разных сторон контуры этого будущего. Я попробую рассказать про то, что такое форсайт, какие глобальные тренды надо учитывать при проведении любого типа исследований, и немножко проброшу мостик к коллегам, которые расскажут про кейсы и подходы к тому, как социологические исследования могут обогатить форсайты, а форсайты — социологические исследования. И вообще, стоит ли проводить различия, может просто все называть одним словом — «форсайт» или, может быть, «социологические исследования». Наконец, мы представим краткие результаты первого инициативного, и, мне кажется, очень важного, исследования, которое мы вместе с коллегами, попытались сделать за две недели. Подготовка была чуть больше, месяца полтора. По сути это первая инициатива сделать форсайт исследовательской индустрии. Я надеюсь, что эта попытка точно найдет поддержку, в том числе вы станете такими легионерами форсайта.

Моя презентация - «Будущее исследовательской индустрии, взгляд сквозь призму форсайта». Есть три вопроса, которые я бы хотел с вами обсудить. Первое: так ли просто делать прогнозы, и каковы их последствия, почему они не сбываются и не работают. Второе: каков облик будущего. Не исследовательской индустрии, а нашего с вами будущего. Будущего страны, ключевых индустрий, которые мы пытаемся изучать и на которые мы работаем. И наконец: что такое классический форсайт, в чем его конкурентные преимущества.

Так ли просто делать прогнозы? Здесь (слайд) представлены некоторые прогнозы, которые кардинальным образом провалились. Начиная от прогноза Mercedes-Benz о том, что мировой спрос на машины будет всего лишь 5 тысяч единиц. Вопрос: почему? Ответ очень простой: шоферов не будет. Действительно, кто же ездит на машине без шофера. Сейчас бы я задал следующий вопрос: кто ездит сам на машине? Зачем, когда у нас будут самоуправляемые машины. Тем не менее, вот, всего 5 тысяч единиц. Замечательное высказывание Билла Гейтса, о том, что проблема спама будет решена в течение двух лет. Действительно, проблема решена, у меня по 30 писем каждый день, совсем не спам. Великое высказывание Уотсона в 1943 году: мировой рынок компьютеров — 5 единиц. Те, кто видел, помнят или знают — компьютеры были как эта комната. 5 единиц, зачем больше. Сейчас у каждого из вас, включая часы, айпады, айпэды и прочее, минимум по три компьютера с собой. И последнее, меморандум Western Union, 1876 год: «Телефон» —заметьте, в кавычках —имеет столько недостатков, что вряд ли может рассматриваться как серьезное средство коммуникации. Для чего я вам это показываю? Мы все делаем какие-то исследования. Люди же тоже не просто так это все говорили. Делали исследования, кому-то заказывали, формировали ТЗ, даже контракты. Но они не смогли предугадать будущее. Обманулись.

Еще серии картинок (слайд), это в Фейсбуке, думаю, вы видели. Взгляд из 1960 года. Здесь коллеги чуть больше угадали. Ну, вот тут по сути кухонный комбайн описан, у многих сейчас это есть. А вот, я не знаю, Skype, наверное. Теле-видеофон. То есть, в 60-е, все-таки, некоторые позиции будущего смогли предусмотреть. А вот вопрос, смогли ли предусмотреть в 1900 году? (слайд) Обратите внимание, такой вот довольный фермер. Полностью роботизированное сельское хозяйство. Еще раз, больше 100 лет картинке. Где мы можем найти такого довольного упитанного фермера? Ну, сложно. А где мы можем найти такую роботизацию? Парикмахерская (слайд). Кто бы рискнул пойти и постричься вот в таком роботе? Может быть, мы к этому движемся. Ну и наконец последнее (слайд). Это мечта всех преподавателей, всех школьников. Замечу, это за 100 лет до выхода матрицы. Никаких тогда еще не было мыслей про загрузку мозга. А тем не менее, вот, как вы видите. Что очень важно? В центре всех этих изменений все равно стоит человек. Запомните это, потому что к концу этой сессии мы придем с вами к выводу о том, что роль его сильно меняется.

Откуда такие ошибки прогнозов? Три очевидные ошибки, которые допустили, казалось бы, достаточно умные продвинутые коллеги, которые на тот момент считали, что они все знают. Может, как и вы сейчас думаете, что вы прекрасно разбираетесь в маркетинге, или вы отлично умеете делать форсайты, или прекрасно себя видите в исследовательской индустрии.  Первое — это не учет спроса. Непонимание того, как будет меняться спрос, как будут меняться потребительские паттерны, и куда они движутся. Вторая очевидная ошибка — это упрощенное линейное восприятие динамики развития науки и проникновения технологий. Они совершенно по-другому развиваются, нежели мы привыкли. Мы считаем, что все находится как бы за стеклом и нас не касается, а через два года, если ты не подключен к сети, в широком смысле этого слова, то ты выброшен за контуры какого-либо процесса. Наконец, последнее: это недооценка роли среды и коммуникации. Вот с этими тремя очевидными ошибками мы с вами должны будем разобраться.

Очень многие представления о контуре будущего часто сильно упрощаются. Здесь (слайд) мы с помощью такого известного приёма, когда вы выносите теги, сделали анализ крупнейших мировых исследовательских отчетов. Консалтеры долго работали, много старались, и мы посмотрели период где-то за 10 лет, и выяснили, что ключевые формулировки кочуют из отчета в отчет. Уже десятилетия мы говорим про дроны, нейротехнологии, «интернет вещей». Эти упрощённые формулировки, представляют в каком-то смысле «фастфуд» как для исследователя, так и для заказчика, потому что конечно заказчику легче получить упрощенную формулировку. Топ-10 трендов. Отлично. Топ-15 технологий. Прекрасно. Топ-20 профессий, которые умрут или которые появятся. И не надо больше думать. У тебя есть четкое и понятное руководство. Вот эта история и привела многих к тому, что они оказались на моих первых слайдах.

В силу того, что упрощенные истории не работают, я покажу небольшую детализацию того, как это надо было бы делать. Для начала, надо рассматривать глобальные тренды системно (слайд). Мы говорим о технологических трендах, забывая о ценностных. Говорим о политических, забывая об экологических. Мы углубились в экономические вызовы и забыли про политические и институциональные. Любой нормальный форсайт должен обязательно учитывать, как минимум, 6 групп этих трендов. Если он их не учитывает, значит это не сбалансированный, неполный, некорректный расчет. Но этого тоже мало, тут их порядка двадцати — двадцать одно, если быть точным. Вот это уже серьезное исследование трендов.

Это (слайд) результат семантического анализа по большим данным, который мы сделали на основе анализа сотен тысяч документов. Каждая точка здесь расшивает то или иное направление. Имеет значение все: и размер точки, и цвет, и так далее. Но, заметьте, даже небольшие такие фронты исследовательские, даже небольшие прорывы могут оказаться кардинальными для секторов. Я тут выделил перовскиты. Сейчас многие, наверное, уже слышали про солнечные батареи на основе перовскитов. Это одна маленькая точка. Вот тогда вы можете выстраивать устойчивую систему, когда вы анализируете действительно глубоко и комплексно все глобальные тренды.

Пример (слайд) из документа, который существует в Российской Федерации. Это прогноз научно-технологического развития до 2030 года. Поднимите, пожалуйста, руку коллеги, кто-нибудь его читал?. Мы его делали 3 года. Вся страна. 2000 экспертов. Разных. И маркетологи, и эксперты со стороны бизнеса, представители фундаментальной науки. Он в открытом доступе находится. Вот тот радар перспективных направлений, по которым будут развиваться ключевые сектора, которые являются заказчиками многих исследований. Тут и умное сельское хозяйство, и нейротехнологии, и «интернет вещей», о котором все много говорят. Но вопрос в том, что надо рассматривать эти продукты и услуги междисциплинарно, в комплексе.

Я хотел бы с вами поделиться семью базовыми предпосылками будущего, которые будут определять его контур. Сейчас на разных площадках ведется дискуссия о некоторых из них. Но в комплексе мы их, к сожалению, не рассматриваем. Это, безусловно, распространение новой технологической парадигмы, кардинальные изменения цепочек создания добавленной стоимости, вызванные данными технологическими изменениями. Это переход от экономики знания к экономике действия, когда вы должны решать проблему под ключ, а не отдельно. У нас знаете как, к пуговицам есть претензии? Нет? Ну, значит все отлично. Это действительно переход к суверенитету потребителя, когда у вас все кастомизировано, все зашито под конкретного пользователя. Вспоминая первые картинки про костюм и про парикмахерскую. Это рост тех факторов, которые мы привыкли считать условно-постоянными. Если тут присутствуют экономисты, вы понимаете, что, когда мы фиксируем определенные факторы, мы их по сути не рассматриваем в максимизации функций. Они меняются: это факторы, связанные с изменением климата, с изменением социума и так далее. Это действительно замена искусственного интеллекта роботизированными технологиями, причем не только рутинного труда. Все уже привыкли слышать истории о бедных дальнобойщиках, бедных бухгалтерах и так далее. Но, уважаемые коллеги, нас тоже скоро заменят. Это уже известно. Статьи, написанные искусственным интеллектом, принимаются в рецензируемые журналы. Почему тогда они не могут писать отчеты? Уже пишут. И поверьте, не хуже, чем некоторые не только младшие, но и старшие аналитики. Вопрос в том, что тогда нам делать? Возвращаемся к самому первому императиву, который я задал в самом начале. И, наконец, последнее: это образование. Университеты должны быть предпринимательскими. Это совмещение серьезных фундаментальных исследований, бизнеса, это стартапы, спин-офф, как угодно, образовательного процесса. Только в этом треугольнике мы можем развиваться. Вот 7 контуров, 7 предпосылок, которые формируют контур будущего — того объекта, который мы с вами изучаем.

Три простых исследовательских вопроса, которые должны нас волновать и волнуют. Первое - Что происходит с объектом наших исследований? Безусловно, те глобальные тренды, о которых я говорил, принципиальным образом влияют на этот объект. Это ключ к тому, чтобы понять, что с ним происходит. Что происходит с бизнесом, что происходит с социумом, с отношениями, с населением и так далее. Второе: чего хочет заказчик? Потому что он, естественно, сам не знает, чего хочет. Это правильно. Он на это и заказчик. Мы должны сформировать спрос. И третье — какие новые методы можно использовать? Это не просто большие данные или не просто data-science. Это, безусловно, более глубокие междисциплинарные подходы. И с этими подходами как раз работает форсайт. Дело в том, что традиционных методов исследования мало. Ситуация меняется, высокая турбулентность, у нас постоянно меняются вводные. Мало прийти, вытащить что-то из заказчика, перепаковать и отдать обратно, как привыкли действовать многие исследователи-консалтеры. Надо действительно делать глубинные исследования. Для этого нужны базы данных, для этого нужны накопленные временные линейки. Также нужен доступ к ключевым экспертам. Только так мы сможем выйти на новый уровень исследований. 

В мире форсайт используется достаточно давно, начиная еще с 70-х годов. Я не буду углубляться, отмечу несколько ключевых моментов. Первое: безусловно, форсайт должен быть ориентирован на будущее, с вовлечением всех ключевых игроков, которым это будущее надо реализовывать. С опорой на систему научно-обоснованных методов и выходом на конкретные решения. Важны все слова. Определений тысяча, равно как и определений инновации. Я говорю ключевые вещи, которые надо учитывать. Многие страны делали форсайты, на этом я хотел заострить ваше внимание. Заметьте (слайд), 10 лет назад, 2006 год. А сколько уже методов. Форсайт, как губка, втягивает в себя все ключевые методы. Так вот, как отличить правильный форсайт, от того, который он пытается навязать. Минимум из каждой вершины форсайт-ромба должны быть использованы методы. Это обязательно доказательные методы, это серьезное моделирование, это большие данные. Как минимум, это патентно-библиометрические исследования. Это, конечно, экспертиза. Еще важный вопрос, как вы этих экспертов отберете. Это отдельная тема. Это, конечно, методы, связанные с креативностью. Это не только черные лебеди. Там есть математические методы для определения и выявления слабых сигналов и джокеров, так называемых  — событий с низкой вероятностью, но высокими эффектами. И это, конечно, взаимодействие. Коммуникация, нетворкинг. Поэтому, коллеги, если вас собрали, вы что-то обсудили и разошлось, это не форсайт-сессия. Если вы сделали свот-анализ, это тоже не форсайт. Минимум из каждой вершины этого ромба надо использовать методы. Мы в своих прогнозах используем как минимум 10-15 различных методов. Начиная от анализа больших данных и заканчивая анализом джокеров. И тогда у вас получается более-менее устойчивая конструкция.

Исследователи, мы должны найти с вами баланс спроса и предложения. Что от нас ждет заказчик. Как меняются его подходы. Он, конечно, хочет доказательности. Просто ссылки на экспертное мнение уже недостаточно. Просто ссылка на маркетинговое исследование — тоже недостаточно. Ему нужны научно-обоснованные методы. Ему нужно понимание, «что будет если», а это сценарии, это моделирование. И мы, в рамках форсайт-сессии, о которой расскажут коллеги, попытались к этому приступить. Подчеркну, именно чуть-чуть. Это гибкая и умная система принятия решений, а из возможностей — это междисциплинарность, большие данные и вовлечение стейкхолдеров. В отличие от классических исследовательских методов, в форсайте принципиальным является вовлечение стейкхолдеров в самом начале. Вы всех участников, специально отобранных, вовлекаете в процесс принятия решений. Вы не делаете исследование, а потом его навязываете. Вы делаете исследование вместе. Но для этого вы должны отвечать серьезным требованиям.

Заметьте, вот ключевые составляющие исследовательской повестки. Ну, предположим, как изучить спрос, как изучить предложение, как помочь принимать решение, как обеспечить коммуникации. Это, наверное, ключевые столпы, чего ждут от исследований. Когда мы говорим слово «форсайт», мы изучаем спрос, причем не только текущий, но и перспективный, это достаточно сложно. Мы изучаем приоритеты развития науки и технологий, вовлекая ключевых экспертов, мы поддерживаем принятие решений и обеспечиваем коммуникацию. К сожалению, с коммуникацией у нас всегда проблемы. Я бы сказал, что у нас существует отрицательная корреляция между склонностью к участию в исследованиях и компетентностью. Ну, действительно, те, кто что-то могут, говорят: «зачем нам участвовать, мы свои проблемы и так решаем», а те, кто участвуют, знаете, лучше бы иногда и не участвовали. Когда набирают всех, кто пришел. Поэтому очень важно здесь выстраивать некоторые жесткие требования, в том числе и к нам самим. Вот по этим требованиям в России, это позитивный момент, уже существует достаточно большое количество исследований. Посмотрите (слайд), они касаются и отраслевых разрезов, почти все сектора. Они касаются и наднациональных документов. И, конечно, это сеть отраслевых центров научно-технологического прогнозирования, которая сможет стать опорой этих исследований.

Итак, резюмируя, коллеги, как видится будущее исследовательской деятельности сквозь призму форсайта. Для начала надо понять, какие ключевые результаты мы производим. Это тренды, вызовы, все, что с этим связано, угрозы. Это понимание рынка в текущих перспективных цепочках создания добавленной стоимости. Это понимание продуктов, их свойств, причем не просто свойств продуктов, а понимание, какие технологии влияют на эти свойства, и какие свойства позволят быть им конкурентоспособными в будущем. И, наконец, это приоритет исследований и разработок. У нас существует большой провал между риторикой научных исследований и риторикой бизнес исследований. Пока мы этот провал не застроим мостами, а форсайт как раз предоставляет грамотно сделанный мета-язык для того, чтобы сделать эти мостики, мы точно не сможем говорить ни о никакой конкурентоспособности ни нашей индустрии, ни нашей страны в целом. Я надеюсь, что все-таки нам это с вами удастся, и, собираясь в следующий раз, мы уже сможем говорить о том, что многие из форсайт-проектов были реализованы. Коллеги, спасибо. 

Ведущий, Александр Чулок: Я передаю слово моему коллеге, господину Константину Фурсову

Фурсов Константин Сергеевич, заведующий отделом исследований результативности научно-технической деятельности Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ. Тема доклада: «Чем Форсайт и социологические исследования могут быть полезны друг другу?».

Константин Фурсов: Уважаемые коллеги, доброе утро. Большое спасибо Александру Александровичу за возможность выступить на этой замечательной секции, и взглянуть на проблему прогнозирования возможного, и скоро, скорее, чем хотелось бы, наступающего будущего. Передо мной стоит довольно сложная задача: попробовать понять, существует ли действительно вот это противоречие, о котором сказал Александр Александрович. Действительно ли форсайт так не похож на ту группу исследований, которыми мы привыкли с вами заниматься. Я по своему профессиональному статусу и образованию социолог, для меня это утверждение звучит как некоторый вызов. И мне кажется, что на самом деле у двух этих позиций гораздо больше общего, чем различного. Я начну с такого (слайд). Моя презентация, честно вам скажу, не очень серьезная, но, как в каждой шутке, в ней есть только доля шутки. Есть ли на самом деле проблема? Вот, в текущей постановке вопроса мы сталкиваемся с ситуацией, когда у нас Бэтмен против Супермена. Мне кажется, Бэтмен — это про социологию, потому что у него меньше суперсилы. Форсайт это про Супермена — больше суперсилы, возможностей космических, и не все они понятны Бэтмену. Но, в действительности, оба этих героя являются продуктом одной кинокомпании — и та, и другая сторона. Мы являемся продуктом общества и заказчиков, которые представляют к нам различные требования. Это не какой-то конкретный заказчик в лице министерства, или бизнеса, или какого-то конкретного человека — это, в конечном счете, общество. Общество, в котором работают специалисты с каждой из сторон, и на благо которого, в конечном счете, эти специалисты и работают. Поэтому, вопрос здесь в том, насколько это противостояние действительно существует. Оно складывается, прежде всего, в силу некоторых стереотипов, которые сложились вокруг каждого из направлений, в силу тех или иных исторических обстоятельств.

Социология, социологические исследования, вначале имели амбицию стать самостоятельным научным направлением. И, в конечном счете, это все-таки наука. Какой бы она ни была, как бы ее ни критиковали. Но, как и всякая наука, она не заинтересована в том, чтобы обучать мир. Хотя это один из очень сложных и критических моментов, поскольку социология меняет свой предмет взаимодействия с обществом, войдя в мир некоторых категорий, которые казались населению и другим социальным агентам до этого, в общем-то, смыслонесущественными. Но, в первую очередь, социологию всегда интересовало знание. Знание о том, как общество устроено и как оно функционирует. И, соответственно, подбирался инструмент для этого анализа. У форсайта несколько другая парадигма. Фосрайт — это, прежде всего возможность посмотреть вперёд, используя некоторый инсайд, который получен благодаря этому далекому взгляду, принять правильное решение относительно того, как действовать сегодня. И в этом смысле прообразом форсайта является дельфийский оракул, когда есть некоторая перспектива, которая сакрализована, и которая представлена кругу участников для того, чтобы те потом могли действовать в рамках этой перспективы. Поэтому здесь есть некоторая разница. И то, и другое обросло своими стереотипами. Социологов мы представляем, как людей с анкетами —надеюсь, что, этот стереотип уже преодолен. Специалистов в области форсайта мы представляем, например, как профессиональных гадателей, у которых есть хрустальные шары, или карты таро, может быть еще какие-то интересные магические кристаллы или другие средства. Ну или суперсила, в конце концов. В действительности же на самом деле и те, и другие обладают своими преимуществами и довольно разными методами. И в реальности вот эта картинка (слайд) отражает деятельность и одних, и других. Потому что мы, и социологи, и специалисты в области форсайта, находимся в бесконечном потоке информации. Мы должны взаимодействовать с людьми всеми доступными средствами, считывать какую-то информацию, которая приходит из внешнего мира, разговаривать по телефону, может быть по двум, по трем, с респондентами, с клиентами, и так далее, и, желательно, еще думать про то, что, вообще говоря, мы делаем, и принимать  некоторые осмысленные решения, давать ценные рекомендации.

И та, и другая сторона может значительно выиграть от взаимодействия, если мы поймем, чем форсайт может быть полезен социологии, а социология может быть полезна форсайту. Начнем со стороны Бэтмена. Прежде всего, социология, как наука сумела выработать некоторые модели объяснения происходящих социальных процессов. Форсайт, каким бы замечательным и комплексным он ни был, не обладает самостоятельными объяснительными моделями. Это, в конечном счете, синтез, очень искусный синтез различных методов и перспектив. Людей с очень разными бэкграундами, и разными своими перспективами. Искусство форсайта как раз состоит в том, чтобы свести эти перспективы вместе, выработав некоторую комбинационную позицию. Второе, методы и инструменты. За свою уже сильно более, чем столетнюю историю, социология сумела накопить определенный арсенал методов. Александр Александрович сказал, что форсайт уже в разы больше, и это здорово, но, тем не менее, к этим методам примыкает очень важная вещь. Они связаны с моделями объяснений, что позволяет выстраивать правильные интерпретации полученных результатов, это очень важно, когда мы интерпретируем данные качества. Ну, и наконец, не последнее — то самое знание, к которому стремилась социология —о том, как устроен социальный мир. Пусть это новые технологии, или изменяющиеся ситуации —условия окружающей среды, какие-то политические события, экономические — все это в той или иной степени про людей, про взаимодействия этих людей, оно социально укорено, если хотите.

Форсайт. Поменьше история, тем не менее, серьезные амбиции и очень хорошие результаты. Мы видим, что за, мне кажется, чуть менее чем 50-летнюю историю форсайта специалисты в этой области смогли сделать невозможное. Были разработаны комплексные огромные стратегии для ряда ведущих государств. В Японии форсайт развивается с 70-х или более ранних годов. И раз в примерно 5 лет японцы перестраивают свою систему оценки научно-технического инновационного развития, и, я думаю, что никто из присутствующих не будет спорить с тем, что это действительно очень заметная держава. Так вот, форсайт позволяет получить ту самую перспективу, взглянуть из прошлого, к которому мы, социологи, привыкли, и посмотреть на некоторую возможную проективную ситуацию. Да, у социологов есть проективные методы, но, вопрос, на чем они основаны: на теоретических предположениях, на предыдущих знаниях, или на той самой консолидации позиции людей, которые занимают различные позиции в обществе. Второе, что умеет делать форсайт, и в каком-то смысле, может быть даже лучше, чем это умеют делать социологи, это организовывать экспертизу. Методы форсайта в очень серьезной степени зависят и завязаны на экспертную работу. В социологии мы привыкли, что у нас есть респондент, он тоже является экспертом, экспертом в своей повседневности, есть и другие виды экспертов, но специалисты в области форсайта умеют правильно их собрать и организовать, чтобы сформировать то самое конвенциональное видение, которое потом ляжет в основу коллективного действия. Методы и инструменты. Совершенно верно, уже их значительно больше, возможно социологи могли бы тоже еще что-то позаимствовать. Ну, и наконец, собственно взаимодействие. Это ключевой момент форсайта. Мы, социологи, проблематизируем взаимодействие. Как происходит переход, как переход происходит от теоретической категории к категории, например, операционального определения и переменной в опроснике. Как потом это понимает респондент, и как мы это обратно расшифровываем, переводя это все в некоторые новые категории. Форсайт лишен этой проблемы, потому что изначально категории вводятся в дискурс и обсуждаются самими участниками, теми, кто потом будет действовать в той ситуации, в определении которой и участвует.

Если посмотреть еще раз на вот ту изначальную картинку, которую я представил, на противоречие, которое, как я сказал, на мой взгляд, кажущееся, можно попробовать это отразить в довольно привычной для социологов идее социального конструирования реальности. Это попытка графически отобразить классическую идею Бергера и Лукмана, о том, что социальное конструируется в повседневном взаимодействии. Здесь у нас есть две стороны, это форсайт и социолог, специалист по форсайту, и специалист по социологии, но на самом деле мы можем легко их заменить любыми другими агентами. И, опираясь на своей некоторый имеющийся опыт, обладая знанием о предметной области, мы каждый день решаем те или иные проблемы, исходя из той позиции, которую занимаем, общаясь, взаимодействуя, и на основании того общего конвенционального понимания, которое мы выработали в нашем диалоге, мы начинаем действовать. А разница состоит в том, что для социологов это есть некоторая концептуальная объяснительная модель, и мы пытаемся как-бы понять, как она работает и в какой мере она объясняет происходящее, а для специалиста по форсайту это является методом работы, и, на самом деле, это еще одна точка их сближения. Социологи понимают, как это устроено, форсайт знает, как можно с этим действовать. Поэтому, на мой взгляд, конфликта нет. Есть очень большое поле для дальнейшего сотрудничества. Спасибо вам большое.

Александр Чулок: Спасибо, Константин Сергеевич. Коллеги, я передаю слово для третьего доклада, Евгении Геннадиевне, теперь мы, наконец, посмотрим, а как же все это удалось нам реализовать на практике.

Климанова Евгения Геннадиевна, Маркетинговое агентство Делфи и Нестик Тимофей Александрович, Институт психологии РАН. Тема доклада: «Кейс форсайт-сессии для исследовательской индустрии «Российская исследовательская индустрия – 2030». Результаты, выводы, планы на будущее».

Евгения Климанова: У нас с Тимофеем Нестиком совместный доклад. Мы представим результаты форсайт-сессии исследовательской индустрии. Инициатором и финансовым спонсором этого мероприятия стал ВЦИОМ, который очень сильно захотел, чтобы исследовательская индустрия обрела свое будущее. Я очень благодарна Наталье Седовой, что она пригласила меня координировать это замечательное мероприятие, и также, со-организаторам. Аналитическую поддержку нам предоставлял Форсайт-центр Высшей Школы Экономики. Проект этот некоммерческий, и его основная цель — показать игрокам рынка — как клиентам, так и исследователям — куда же движется отрасль, какие навыки, собственно говоря, нужно приобретать, какой вектор движения у отрасли. И, соответственно, этим ровно мы и занимались полтора месяца: Тимофей Нестик, который координировал и модерировал это мероприятие, программный комитет, который помогал нам отбирать экспертов, помогал сами цели форсайт-сессии определить, и, естественно, были эксперты, которые принимали участие в самой сессии как очно, так и заочно. У нас еще была экспертная анкета, те самые эксперты. На самом деле я второй раз участвую в форсайт-сессии. Дело очень энергозатратное. Ко второму дню, к концу, доживают очень немногие. Огромная благодарность нашим экспертам. И, Тимофей, слово тебе передаю.

Тимофей Нестик: Друзья, я буду предельно краток, рассказывая о методологии нашей работы, и поскольку Александр уже подробно рассказал о том, как это должно делаться, у нас будет больше времени еще на то, чтобы увидеть, как мы шагали вперед. Целей было по существу две: понять, какие изменения происходят на исследовательском рынке и каковы возможные варианты развития отрасли. Были четко сформулированы критерии отбора экспертов. При этом мы исходили не только из опыта, но из определенных квот, были представлены все основные стороны исследовательского рынка в России, причем, как региональные компании, так и российские, московские, глобальные. И огромное спасибо Форсайт-центру и лично Александру Чулоку, за то, что с Рафаэлем мы познакомились лично. По существу, действительно, методология подразумевает использование нескольких инструментов, при этом мы  немного затянули со сроками, поэтому в полной мере на данный момент реализованы только четыре шага, это: обзор литературы и анализ больших данных, два шага форсайт-сессии, и мы начали проводить интервью., которые будут проводиться и дальше. Немножко притормозил опрос, анкета оказалось уж очень тяжелой, это 11 страниц, и мы сейчас думаем над тем, как ее облегчить, с тем, чтобы в две волны собрать нужную информацию.

В первый день мы начали обзора исследовательской индустрии, взгляда не только на сегодняшний день, но и на вчерашний, затем послушали доклады экспертов, специально заранее согласованные подготовленные презентации. Кстати, в это время на столах у участников были материалы, подготовленные Форсайт-центром. Еще раз огромное спасибо нашим партнерам, с которыми мы все это делаем. После мы перешли к разработке самих трендов, к анализу связи между ними, к выявлению их последствий по ключевым трендам и к построению карты будущего.

Второй день — это то, что в российских форсайт-сессиях редко делается. Мы решили посмотреть на то, какими могут быть альтернативы в базовой карте времени. И здесь было использовано несколько инструментов: прежде всего это анализ счетных лебедей, известный метод сценарного квадрата, его иногда называют сценарный квадрат Шелл., Мы вышли на конкретные рекомендации заинтересованным сторонам по тому, каким образом действовать при развороте рынка в ту или иную сторону.  Я еще пару слов скажу о нюансах, о том, почему мы именно так строили эти два дня. Каждый из нас здесь — глубокий эксперт, и оказалось, что именно это наша сильная и слабая сторона одновременно. Поэтому неслучайно в менеджменте иногда в литературе посвящено пара-сайтам, сейчас используется метафора «ежа и лисицы»: еж очень хорошо знает свою область, а в роли лисицы он сверяет свои точки зрения с остальными. И вот такой подход, как показывают исследования, в том числе исследование Тетлока действительно позволяет повысить точность прогноза. Именно поэтому мы начали работу первого дня с такого группового исследования, где объединившиеся команды-участники сначала опрашивали друг друга, сверяли точки зрения друг друга, а потом уже готовили презентации, пользуясь специальными визуальными шаблонами. Таким образом, мы посмотрели на последние 17 лет развития отрасли, составили карту технологий, пользуясь кривой Гартнера. Мы посмотрели на то, какие тренды будут определять, влиять на развитие российского общества ближайшие 10 лет, и также уточнили карту стейкхолдеров, как основных исследователей и заказчиков, так и тех, кто также может влиять на ситуацию в ближайшие 5 лет. Для того, чтобы карта трендов была действительно многомерной, чтобы мы увидели всего слона, мы использовали PEST-анализ, и, после того, как индивидуально были записаны различные варианты трендов, команды смогли их обобщить, а потом еще и дополнили результат друг друга. То есть, такая прошла циркуляция, когда участники могли, переходя от команды к команде, делать свои дополнения. Таким образом были построены карты по отдельным областям, и, прежде чем перейти к анализу последствий, построению карты будущего, мы также провели кросс-импакт анализ. Обычно его делают количественным путем, то есть оценивая по шкале влияния взаимосвязь факторов. Мы решили эту задачу немного упростить и это был очень содержательный и ценный этап, потому что после того как команды представили свои представления о взаимосвязи трендов, оказалось, что некоторые вещи мы недопонимаем, на предыдущем этапе кое-что просмотрели. Здесь я слово передаю Евгении.

Евгения Климанова: Ну, вот как раз-таки о тех трендах: это уже отобранные тренды, которые влияют на нашу индустрию (слайд). Из политических я бы здесь сделала акцент на монополию государства, на персональные данные граждан. Потом нам этот фактор помог, потому что он действительно большая угроза, по мнению экспертов, для нашего рынка. И, соответственно, нам нужно следить за этим. В экономических трендах прежде всего структура изменений в формах предпринимательства. Это тоже важная вещь. Сейчас очень много говорят об уберизации, вообще о том, что очень многие бизнес-модели рушатся. Средний срок жизни любой бизнес-модели, это 20–25 лет. Поэтому те бизнесы, которые в 90-е годы были построены, в том числе средние и крупные бизнесы, они сейчас переживают большие кризисы, они меняют бизнес-модель, а значит и запрос к нам, как исследователям, будет сильно изменен. Поэтому за данным фактором тоже нужно серьезно следить. Социально-демографические факторы. Здесь, я считаю, наибольшую угрозу или возможность нам дает ускорение изменения модели поведения наших потребителей. От этого и меняется запрос от клиентов к нам, как к исследователям, потому что еще 5-7 лет назад не было запроса, например, social media research. Но, как только поменялась модель поведения, ценностные установки людей, запросы — появился новый рынок, новое направление. Нам нужно это отслеживать, чтобы понимать, каким будет завтрашний день. В технологических факторах я бы обратила внимание на чипизацию и уберизацию, создание IT-платформ. На самой форсайт-сессии, не скрою, я очень осторожно отнеслась, когда эксперты проговорили о том, что этот тренд, который может на нас повлиять. Но вот в Академгородке в Новосибирске молодые люди визитки называют полиграфией, им даже лень, когда ты знакомишься, зайти на Facebook, тебя найти. У них есть программа, они просто тебя считывают, и тут же ты попадаешь в их контакты. Я понимаю, что как только чипизация настанет, люди даже это не захотят делать. Поэтому это абсолютно реальное, нам (исследователям) места там нет, напрямую данные будут переходить. И создание IT-платформ. Один представитель клиента Сбербанка, он как раз проговорил, что буквально через несколько месяцев в Россию заходит IT-платформа, которая также исключает исследователя из процесса, когда заказчик напрямую может зайти на IT-платформу, зафиксировать свою задачу, ему подберется метод, рассчитается выборка, задание отправится в панель, и в качестве отчета готового клиент решит свою задачу. Ну и внутри отрасли тоже один из моментов. Я бы здесь обратила внимание на усиление качественных методов исследования. Мне кажется, это очень важный тренд. Когда я буду говорить о сценариях, я об этом проговорю.

Тимофей Нестик: Мы составили карту будущего, опираясь три типа последствий, мы смогли это обобщить и в итоге представить в виде такой карты (слайд). Во второй день интрига была еще и в том, что пришли новые участники, тех, кого не было на первом дне, и нам важно было согласовать представление о рынке, онтологию, в которой люди работают. Такая база — проблема любого классического форсайта. И для этого мы использовали немного нестандартный подход, его иногда используют в сценарном анализе зарубежных форсайтов. Когда мы предложили участникам представить отрасль, ее настоящее и ближайшее будущее в виде 3D-моделей, такая теоретическая подоплека. То есть была использована технология прототипирования. После чего мы перешли к описанию сценариев, которые были отранжированы и по силе влияния, и по вероятности относительной. Вот таков их список. Понятно, что более полный отчет мы представим чуть позже, в апреле он будет на сайте ВЦИОМ, и там все это будет развернуто более подробно. В итоге, опираясь на анализ и те экспертные оценки, которые мы собрали в первый день, оценивая ключевые тренды отрасли, мы вышли на две базовых оси. Кстати, действительно была отдельная сложная дискуссия о том, какие оси взять. Мы рассматривали порядка 5-7 вариантов комбинаций квадрата, вот как он выглядит в итоге. Как видите, один из сценариев очень напоминал сегодняшний день, поэтому в дальнейший анализ мы его не взяли. Вообще с будущим сложно работать, поэтому нужны какие-то костыли, мы их использовали в виде визуальных шаблонов, которые сделали представление и анализ сценариев сопоставимым между командами. И мы проанализировали названия, то, что будет происходить в отрасли, индикаторы того, что эти сценарии будут реализовываться, и конкретные рекомендации. Причём сами сценарии были описаны по тем же критериями, которые используются при описании бизнес-моделей. Я бы хотел передать Евгении слово, давайте послушаем, что со сценарием.

Евгения Климанова: Три сценария. Первый, это открытый мир. Это пересечение максимально доступной информации, когда информация максимально доступна в пределе. Второе, это когда изменение модели поведения потребителя тоже на максимуме. На самом деле, это наиболее вероятностный сценарий развития нашей отрасли с одной стороны, с другой стороны, это очень сложно для нас. Представьте себе ситуацию, когда информации много, она просто валяется под ногами. Доступ есть у всех: у клиента, доступ есть у технологической компании, которые работают с этим, как Биг дата. Аналитика роботизируется. Здесь перед экспертами встал вопрос: а мы-то зачем, и где наше место, как исследователей? И я вспомнила, буквально на прошлой неделе у меня была встреча с Вымпелкомовцами. Вот они в очень похожей ситуации. Представляете себе, у них рынок, они строили вышки, продавали голос, и в один момент появляется Skype, Viber, WhatsApp, и их услуга, параллельно бесплатно это все дается. И они сейчас переживают огромный кризис. Они ищут новые услуги, новые компетенции, как они могут быть в этой ситуации, когда все бесплатно, когда тот продукт, за который они брали деньги, можно получить бесплатно. Вот в этой ситуации они сейчас также ищут. В этом сценарии как раз-таки наше будущее. Эксперты предположили, что основная компетенция, которая может быть востребована, в этом сценарии, это синтез количественных и качественных методов. Это умение, помните, я говорила про то, что качественные методы сейчас усиливаются. Это умение, вот то, что делают качественники: из информации найти инсайд, найти то, что невидимо. Умение какие-то идеи и бизнес-решения вытащить из обобщенной информации. Вот это нужно на наш взгляд наращивать. Это стратегирование, это бизнес моделирование, это консалтинг. То есть, в этой модели только так мы можем быть успешны и можем реализовываться и остаться в живых.

Следующее, это ресерч без данных. Представим себе другую картину. Нет доступа, доступ к данным закрыт. Это может быть государственная инициатива, монополия государства на данные, что тоже достаточно вероятностно, первые звоночки к этому есть. А может быть ситуация, когда сам индивидуум не хочет: такое цифровое отшельничество, он не хочет знать, он закрывается, чтобы информация о нем не была доступна. Это усталость от исследований. Но с другой стороны, жизнь идет, рынок развивается, ценностные установки меняются и нашему клиенту нужно знать и понимать, что происходит. Вот эта ситуация тоже непростая. В этой ситуации роль исследователя какова: умение создавать источники информации. Представьте себе, что мы не можем проводить количественные исследования, нет Биг даты. Мы должны заключить партнерство с клиентом и получать доступ к базам клиентов, к CRM. Это тоже непросто. За 17 лет только 3 клиента разрешило нам, дали нам доступ к CRM базе. Хотя там грязно, куча фейка, тем не менее, они сидят на этом, и они это очень осторожно отдают. Именно поэтому здесь очень высокая степень доверия должна быть. Это любые пассивные методы сбора информации, наблюдение, работа с экспертами. В этом смысле Форсайт очень важен для нас.

Ну и последнее — это счастливый одномерный человек. В ситуации, когда максимальный доступ к информации, но, тем не менее, человек линеен, его поведение предсказуемо. Этот сценарий может быть, если дальше экономическая ситуация будет падать. Уже есть законодательная инициатива уровнять доход, эталоны ввести и так далее. Когда уровень потребления будет очень низкий, потребитель будет неспособен выбирать в этой ситуации. Но при этом Биг дата, технологические компании, доступ к информации есть, но эта ситуация маловероятна. Здесь нам остается только одно — стать партнерами с технологическими компаниями, и, соответственно, быть полезными в этом смысле. Но, в принципе, бизнесу в этом сценарии исследования не сильно нужны. В этом сценарии потребитель достаточно предсказуем. Вот собственно и все, тут есть определенные выводы: наращивать компетенцию исследований в виде прогнозирования; генерацию новых идей через качественные исследования; поиск решений через синтез данных и консалтинговый подход к проектам. Спасибо.

Александр Чулок: Спасибо большое, коллеги. Давайте попробуем сначала позадавать вопросы, а потом подводить итоги. Только, если можно, представляйтесь кто вы, чем вы занимаетесь, чтобы мы понимали сферу вашей деятельности.

Шамиль: Меня зовут Шамиль, я из города Тюмени, занимаюсь маркетинговыми социологическими исследованиями: организацией, проведением. У меня вопрос прагматичный — где можно почитать о том, как делаются правильные форсайты. Насколько я понимаю, каждый форсайт не похож на другой, то есть они все уникальны, можно ли посмотреть где-то кейсы хороших форсайтов.

Александр Чулок: Да, конечно. Институт статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ. У нас очень много материалов выложено в открытый доступ, более того, у нас есть подписка на так называемые трендлеттеры — это короткие аналитические справки о трех наиболее важных трендах в разных областях, начиная от carsharing и заканчивая перовскитами и биотехнологиями. Поэтому, пожалуйста, подписывайтесь, участвуйте в конференциях, читайте. Тот прогноз до 2030 года, о котором я говорил, в открытом доступе два года уже лежит. Очень многие компании его вдоль и поперек изучили. Плюс у нас есть две конференции традиционных: конференция в рамках «Апрельки» в Высшей Школе Экономики, несколько секций, и наша традиционная конференция в октябре или в ноябре по форсайту. Будем рады вас видеть.

Шамиль: Спасибо, хочу немного уточнить: я имел в виду не результаты форсайтов, а методологию их проведения, вот как сейчас был кейс описан по российской исследовательской индустрии. Что-то   аналогичное.

Александр Чулок: Смотрите, на этом же сайте есть методология. У нас выходит журнал  «Форсайт», который входит в номер 1 российских рейтингов, и во второй квартиль международных рейтингов. Поэтому там описана методология очень подробно. если вам интересно посмотреть методологию форсайта, начните с 2007–2008 годов, когда мы привносили в Россию слово форсайт, и мало кто знал, что это такое, тогда много на эту тему писали, смотрели. Какие-то более свежие разработки 2012, 2013, 2015 года можете посмотреть. Много происходит, например, в области сценирования. Коллеги представили некоторые подходы, тот же квадрат Шелл и так далее, но понятно, что сейчас современные IT-средства позволяют делать гораздо более сложные вещи. Например, в сценариях рассматривается уже не 4, не 8, не 16 сценариев, а есть так называемый подход к мета-сценариям, когда вы с помощью специального программного обеспечения строите все поле. Там уже математики хорошие работают. То есть все поле сценариев, и дальше на этом поле вы запускаете различные оптимизационные модели. У вас не просто вытаскиваются оси, которые отобрали 20, 30 или даже 50 очень важных экспертов, а у вас топ происходит методом факторного, кластерного анализа. То есть у вас за этим стоят научно-обоснованные подходы. И мы видим, как спрос на форсайт-исследования сдвигается как раз в сторону серьёзных научно-обоснованных методов. Но это не исключает работу с экспертами разных психологических техник и игр техник. Просто надо понимать различие, и использовать то, что вам нужно для решения ваших задач. Я думаю, что тот инициативный проект, который вы сейчас видели, его результаты должны быть максимально открыты с одной стороны, а с другой можно подумать о таком легком интерактиве, даже анкета Delphi свободно конвертируется, сейчас есть много бесплатных средств. Может быть предложить коллегам поучаствовать. С одной стороны, читая анкету, вы понимаете и читаете эти подсказки, то есть это информирование, а с другой стороны вы с возможностью ответа на эту анкету просто вовлекаетесь в процесс. Я думаю, что такое просто надо сделать.

Тимофей Нестик: Я дополню. По договорённости с фондом ВЦИОМ, это действительно долгоиграющий настоящий проект, большой форсайт, который будет делаться на протяжении возможно не одного года. То есть мы формируем форсайт-сообщество в социологической исследовательской маркетинговой среде, и только так, действительно отслеживая слабые сигналы и можно работать, когда мы формируем сеть экспертов, а не просто делаем такие короткие наскоки в виде форсайт-сессий.

Александр Чулок: Да, коллеги, пожалуйста! Прошу.

Татьяна Черкашина: Татьяна Черкашина, Новосибирский государственный университет. У меня два вопроса. Начну с более конкретного. Как вписываются академические институты, классические исследовательские, в результаты проведенной форсайт-сессии российской исследовательской индустрии? И каковы перспективы исследования как автономные относительно виды деятельности в будущем? То есть что ждем исследователя не только в области социальных наук, а может быть в экономике, физике, химии, биологии — насколько это будет автономный в будущем вид деятельности?

Евгения Климанова: Относительно вузов, вот Тимофей говорил, что у нас была очень четкая квота на присутствие. Были разные категории экспертов, в том числе представители вузов, представители Высшей Школы Экономики. Поэтому они как раз-таки тоже присутствовали. Вы о другом говорите?

Татьяна Черкашина: Ну, у нас есть институт социологии, но… где они находятся на этой карте? Индустрии, они вообще где, они уйдут?

Евгения Климанова: Они внутри индустрии, еще раз повторюсь, эксперты из ВШЭ присутствовали на форсайт-сессии. Они уходили вот с такими (с тяжелыми) головами, потому что они столько уносили информации. Они понимали, что очень сильно отстали от действительности с одной стороны, а с другой стороны для них это был хороший опыт. Вплоть до того, что они готовы пересматривать свою систему образования. У нас был такой подход, когда мы играли с Лего и строили 3D модель того, что же на сегодняшний момент представляет из себя исследовательский рынок. И, конечно, вузы там присутствовали. Вузы были на параллели, но, тем не менее, вот момент, когда они понимают, что очень сильно отстали, и догонят ли, я не знаю. Потому что, тоже недавно состоялся разговор, что на сегодняшний момент нужно сначала объявлять компетенцию, а потом ее наращивать. Я имею в виду, есть базовые компетенции, и ты на что-то новое хочешь выйти. Потому, что если ты сначала будешь наращивать ее полтора, два-три года, а потом выйдешь с этим на рынок, а это может быть ненужно уже, большое количество конкурентов. Сначала я просто запротестовала против этого, но потом подумала, и поняла, что да, возможно это так, и в этой парадигме конечно для вузов нужно сильно меняться. Сначала мы объявляем компетенцию, а потом ее наращиваем.

Тимофей Нестик: Ну и я дополню.  Помимо того, что в нашей форсайт-сессии участвовали представители вузов, есть целый ряд форсайтов, посвященных будущему академической науки. Мне самому пришлось участвовать и проводить один из них. Мы сейчас проводим исследование с профессорами РАН, среди академических институтов, и рассматриваются несколько сценариев развития. Пока что, похоже, мы движемся к сценарию, определяют большие вызовы. И здесь очень велика роль государства и крупных компаний. Но возможны и другие модели, в мире они уже заметны: это так называемые исследовательские платформы. Исследовательские платформы, где мы сами определяем повестку, где большую роль играют как раз сети, и в этом смысле роль научного знания становится все более предсказательной. Изменение технологий приводит к тому, что мы гораздо лучше понимаем происходящее в каждый момент времени, и задачи исследователей, как раз, в большей степени это интерпретация и построение гипотез. Вот здесь нужны сети.

Александр Чулок: Смотрите, коллеги, во-первых, в мировой практике вузы обязательно участвуют в проведении форсайт-исследования, причем, мы понимаем как технические, так и которые концентрируются на социальных науках. В том прогнозе, о котором я говорил, приняли участие все ключевые вузы, и ваш, и МГУ, и так далее, но мы говорим не об участии вуза, а об участии конкретных специалистов, которые могут работать в одном вузе, в другом, в третьем. Во-вторых, одно из направлений, которое сейчас активно развивается: мы делаем порядка 25-30 крупных форсайт-проектов ежегодно. Начиная от форсайтов для конкретных стран, для ЮАР сейчас делаем для всей страны, и заканчивая форсайтами для конкретных вузов. Многие вузы, в частности вузы 5-100 проводят свои форсайты, потому что нормальное развитие университета, естественно, должно быть сделано по принципу грамотного классического форсайта. То есть, какие области надо рассматривать в качестве приоритетных для фундаментальных исследований, какие образовательные программы и как надо корректировать, какие необходимо развивать компетенции. Вроссийской практике МИСИС, например, это делал, ТГУ это делали, МГУ это делали, мы для Вышки делали внутренний форсайт. Смотрели, как может развиваться наш вуз, какие должны быть предприняты шаги, какие приоритеты, как сформировать дорожные карты развития. Не планы и графики, которые сейчас называются дорожными картами, а серьезные дорожные карты с описанием альтернатив маршрутов соответствующих приоритетов. Поэтому вузы не только могут, а должны стать одним из игроков, значимых игроков форсайт-исследований. Другое дело, что для этого надо сильно перестроиться. Но я бы сказал, что в вузах, причем в классических вузах, с хорошим бэкграундом, может произойти то, что называется реакция знания. У нас, повторюсь, большая проблема в оценке кросс-эффектов. Те, кто говорят о рынках, плохо разбираются в технологиях. У них пелена перед глазами, когда их спрашиваешь про конкретные технологии. Те, кто разбирается в технологиях, при слове «рынок», или «оценка объемов рынка», или потребности, начинают отмахиваться и говорят: «слушайте, работает же, а там уж как-нибудь это продайте». Проблема в том, что вот этих вот сборок, то есть совмещения по сути предложения со стороны науки и технологий, и спроса со стороны бизнеса, очень мало. И те форсайт-проекты, которые выдерживаются по полной классике, они как раз и позволяют эти сборки сделать. А вуз, имея дикое количество кафедр, аспирантов, научных руководителей, в состоянии всю эту цепочку протянуть. От технологии до социальных эффектов, потому что мы почти не говорим про социальный эффект технологии. Мы почти не говорим о том, как технологии поменяют общество. Вот с коллегами удалось выйти на какие-то небольшие формулировки, точно не исчерпывающие. Точно не охватывающее все, точно нуждающиеся в корректировке, но, по крайней мере, удалось зафиксировать некоторые ключевые вещи. Там дальше можно уже придираться к сценариям, спрашивать, а почему такой, а почему не такой, а как вы подбирали оси, а почему эти, но, тем не менее, это некоторая фиксация того, что можно было бы сделать. Конечно, дальше надо уже это преломлять это на конкретную практику и задачи. Возвращаясь к вашему вопросу: вуз, университет здесь мог бы сделать собственный форсайт, по всем правилам, с опорой на большие данные, с опорой на классическую методологию, и интегрировать это в систему принятия решения. Повторюсь, вузы 5-100 и так вынуждены это делать. Сейчас появилась история с САЕ. Если вы в курсе — стратегические академические единицы.  Там же те же самые вопросы, коллеги. Куда вы движетесь, к чему вы придете, обоснуйте, почему вы к этому придете. Это вопросы, которые точно нам придётся решать. И для того, чтобы ответы на эти вопросы сформировать грамотно, форсайт мог бы быть одной из таких хороших методологий.

Вопрос из зала: Я из Казахстана, представляю сельскохозяйственную компанию. У меня прикладной вопрос. Можно ли форсайт рассматривать как один из инструментов, который могла бы использовать исследовательская компания при работе со своим сегментом. То есть это корпоративные клиенты, компании, которые работают на близких рынках, банки   и так далее. И как исследования в данном случае могут выступать поддержкой для данных, и какие сегменты могут быть клиентами именно на такие услуги, как форсайт, в комбинации с исследованиями.

Александр Чулок: Спасибо, я бы сказал не можно, а нужно. Я просто вернусь к этой картинке (слайд), которую быстро проскочил. Посмотрите, какой слой более развернут, это секторальный корпоративный форсайт. Это только те форсайты, о которых мы имеем право говорить. Я могу сказать вам, что ключевые российские компании делают собственные форсайты, чтобы понять, куда они движутся. Это не только компании с государственным участием, к которым применяется принуждение к инновациям, это и средние и частные компании, фонды частные, которые на базе форсайт-технологии определяют приоритеты. Потому что очень простая постановка: денег мало, внешняя среда меняется очень быстро, мы точно зависим от науки и технологий и мы плохо понимаем, как меняются ключевые рынки. Это типичная работа для форсайта. Это просто естественным образом выкристаллизовавшаяся технология. Следующий вопрос, если вы из Казахстана. Ваш президент объявил о национально-технологический инициативе. Национально-технологическая инициатива, это для вас окно возможностей, потому что сделана по всем правилам и форматам форсайта, и дальше вы вынуждены, специально это слово употребляю, вы вынуждены будете делать серию отраслевых корпоративных форсайтов. И у вас, как у руководителя или представителя частной, насколько я понимаю, компании, есть возможность подключиться к этой инициативе. Очень много частных компаний, начиная от BP, и заканчивая и Shell, и Nokia, и очень многие небольшие компании, делают собственные форсайты, но они уже в зарубежной практике интегрированы в систему принятия решений. Мы с нашими зарубежными коллегами, знаем практически всех в мире, кто занимается форсатами, у нас есть международно-наблюдательный центр на эту тему, они слово форсайт даже иногда не употребляют. Они употребляют business intelligence, потому что у них этот инструментарий уже инкорпорирован в практику принятия решений. Поэтому мне кажется, что для вас это хорошее окно возможностей. Для вас лично, чтобы начать делать корпоративные форсайты в вашей стране. Более того, я могу сказать, что Евразийское экономическое сообщество тоже интересуется и серьезно рассматривает эту тему для формирования наднациональных форсайтов, когда надо определять приоритеты сотрудничества. Вы здесь могли бы со своей стороны сыграть значимую роль. Спасибо большое.

Лариса Паутова: Лариса Паутова, ФОМ, участник форсайт-сессии. Извините, можно на правах участника форсайта, у меня небольшой комменатрий. Я третий раз участник форсайта. Первый раз я 10 дней и ночей на форсайт-флоте. Второй опыт был с Delphi, когда мы в рамках съезда региональной организации, или маркетинг шоу, мониторили день. И вот третий раз я там, собственно Лего конструирую и смотрю на карточки. Я, общаясь с коллегами, кто выстояли день или два, поняла, что у каждого разные впечатления, кто-то сбежал, не по работе, просто не выдержал этой проектной работы. И видимо должен быть фильтр участия в стратегических сессиях такого рода интеллектуальных шоу, проектных командах. Кто-то сказал, что не получил результат, где дорожная карта, куда двигаться, где методичка, как мы будем вырываться из этого состояния. У меня очень хорошие впечатления, но я пока нахожусь внутри этого процесса, не снаружи. Самое главное было, если ВЦИОМ претендует на институциональные крупные проекты, меняющие отрасли, двигающие отрасли, форсайт — это то, что у них хорошо получилось, потому что они, во-первых, объединили разных экспертов, что для ВЦИОМа, вы сами понимаете, важно. И это уже большое значение побочное, форсайтэффект. Во-вторых, мы там прокачали свои компетенции экспертизы очень хорошо. А там были руководители компаний, первые лица компаний, Демидов с нами конструировал Лего, со мной за одним столом. Это руководитель GFK, крупнейшая компания. Во-первых, мы развернулись к будущему. Некоторые со скрипом, просто не про прошлое, не про настоящее, а про будущее. Этот эффект для нас был очень колоссальный. Во-вторых, мы стали думать, упорядочили тренды. Это для вас они очевидны, а мы понимаем, что что-то происходит, но общей картинки нет ни у кого. Сейчас в ФОМе меня просят: «дайте какую-нибудь методичку по трендам, что у нас с трендами», фронт-офис просит: «дайте методичку по трендам, куда идти куда двигаться». Мы как-то упорядочили эти тренды, это опять очень хороший прорыв для экспертов. Понятно, что мы пообщались, но мне кажется, самое главное было развитие экспертного, мы перешли на новый уровень отрасли для индустрии, дальше мы потянем за собой других. Будучи локомотивами мы потянем остальных. Единственное, что осталось непонятным, как нас вырвать из семей и с работы. Мы конечно были дерганные очень. У кого-то дети, кому-то надо бежать, у кого-то горел отчет. Ну если не как на флот нас на дня два, то куда-нибудь уехать, в какие-нибудь дали, в какой-нибудь пансионатик. И мы бы там продуктивнее поработали, главное, сбежать бы было некуда, и у всех отнимать мобильные устройства, потому что мы конечно очень сильно отвлекались. Поэтому я считаю, для социологов это большой прорыв. Климанова молодец, Тимофей вообще супер. Спасибо ВЦИОМу.

Александр Чулок: Спасибо за благодарственные слова. Я напомню, что там были аналитические материалы ВШЭ в качестве базы. Надеюсь, они вам тоже помогли сориентироваться в будущем. Следующая ступенька, которую вам нужно будет освоить, это не только игротехника и не только двухдневные форсайт-сессии, которые ближе к стратегическим, а это еще совмещение всех групп методов, включая серьезное моделирование и анализ. Вот только тогда можно будет назваться по серьезному форсайтом, когда вы сможете совместить не столько 2-3 дня в санатории, и назвать это форсайт-сессией, а еще серьезную, долгую, исследовательскую работу. Тем не менее, мне кажется, что старт очень хороший, надо быть критичным к себе в первую очередь. Я хотел бы поблагодарить также, безусловно, коллег из ВЦИОМа и присутствующих коллег, это очень важно, что мы такой старт дали, но давайте оценивать, что это только старт.

Ирина Симонова: Меня зовут Ирина Симонова, я из РГБУ Екатеринбург. Я занимаюсь исследованием молодёжи, но, так получилось, что присматриваюсь к форсайту, и у меня вопрос очень простой, организационного характера. Как по опыту, на каких условиях соглашаются участвовать в форсайт-сессиях эксперты и насколько они вообще соглашаются, нужно ли уговаривать или люди действительно приедут и готовы.

Александр Чулок: Отличный вопрос. Первое, что касается молодёжи, мы сейчас, ВШЭ с рядом партнеров, запустили проект, который называется «Национальный технологический форсайт, будущее глазами молодежи». Мы вас приглашаем, ваших коллег, принять в нем участие. Можете найти наши координаты достаточно просто на нашем сайте. Для молодежи это ключевой момент. Мы понимаем, что возраст принимающих решения людей, формирующих решения, на рынке упал. У нас полно пятнадцатилетних бизнесменов, которые зарабатывают больше здесь собравшихся, мы понимаем, что компании будущего будут сформированы таким образом, что возраст там, скорее всего, не будет иметь никакого значения, как в одну сторону, так и в другую. Если словосочетание «серебряная экономика» вам о чем-то говорит, то вы понимаете, что это действительно правда. Теперь второй вопрос про замотивированность экспертов. Вы знаете, больная тема. Потому что, как я уже сказал, в России есть традиционное отрицательное отношение к коллективным упражнениям, я их так назову, для лиц, которые что-то представляют. А кто готов куда-то ехать, плыть, собирать, может быть, лучше и не собирать, если мы хотим получить серьезные исследования. Я не говорю про PR, я не говорю по публичную деятельность, про молодежную активность, это действительно важно. Так вот, в нашей практике, как мы мотивируем. Очень просто, информацией. Мы стараемся генерировать такого качества информацию, что люди понимают, причем люди высокоуровневые, и академики, и директора крупных компаний, они понимают, что нигде больше они ее не получат. Наверное, это действительно единственный работающий способ завлечь экспертов. Все остальное: письма поддержки, кто-то делает пакетики, футболки — это рюшечки, это замечательно конечно, но настоящая мотивация—  это понимание того, что только в этом месте вы можете получить нужную вам информацию. Вот и все.

Тимофей Нестик: Я бы дополнил, что согласно опросам участников форсайт-проектов, причем не только в России, это международный опрос, на втором месте после информации, это общение и завязывание полезных связей, контактов, с стейкхолдерами, с игроками, которые реально определяют будущее отрасли. Этот момент тоже очень значим. Собственно, что мы слышали от одной из участниц.

Евгения Климанова: Я непосредственно занималась подбором и приглашением экспертов. Конечно, нужно непосредственно делать большой лаг запасов. То есть, если ты приглашаешь 100, то порядка 30 людей придут. Второе – это, конечно, квота. Обязательно, и квоты должны с двойным запасом быть. Думаю, исследователям это понятно. Следующее, это имена. То есть, как правило, заручившись поддержкой трех, четырех, пяти очень значимых экспертов, по сути, ты их имена продаешь. Это работает. Третье, это личностное. Когда ты лично знаком с экспертом — это очень важно. Потому что многие говорили, что пришли, «потому что лично позвала». И здесь опять-таки очень важно использовать сеть своих контактов. Вот допустим у нас был клиент, это представитель Сбербанка, Мария Безуглова, она член программного комитета. Программный комитет как раз был создан для того, чтобы расширить сетку контактов. Мария Безуглова лично проговорила с представителем Сбербанка, и он уже пришел. Ну и четвертое, чем я привлекала. Я говорила о том, что вы получите исинное удовольствие. И надо сказать, что сначала многие говорили «какое удовольствие, в субботу сидеть работать, о чем ты», но на обратной связи многие говорили, что они-таки получили удовольствие. Я думаю, это тоже один из замечательных моментов.

Александр Чулок: Ну и никто не снимал со счетов мастерство модератора, это тоже важно, но это уже потом.  

Вопрос из зала: Я работаю в управленческом консалтинге. Как вы понимаете мастерство модератора? Еще — как вы ранжируете экспертов, по имени, то есть по некому рейтингу, пониманию «крутизны», вашему пониманию значимости эксперта? Затем, как вы отрабатываете конфликты позиций экспертов? Опять же, исходя из «крутизны» экспертов, исходя из понимания ситуации, какой-то третьей стороны?? И последнее, уже на более высоком уровне. Как работает команда форсайта с некоторыми, скажем так, командами другими. Другого масштаба, другого гео, скажем так. Допустим, вы федерального масштаба команда, или делаете федерального масштаба форсайт. Экодизель, например. Аналогичные команды в Японии говорят: «О, мы сейчас возьмёмся за создание компактного источника энергии». Все впряглись, создали компактный источник энергии, электромобили. Пошли вперед. Вы с вашим экодизелем соответственно нигде. То есть взаимное влияние форсайтов разных команд, в разных местах, может быть России и в мире. Спасибо.

Тимофей Нестик: Здесь очень сложно будет обсудить всю начинку модерации. Главная задача модераторов — быть как можно менее видимым, делать все для того, чтобы каждый из экспертов смог высказаться и выразить свои идеи. Если вдуматься в детали, очень помогает техника, когда мы сначала записываем идеи, а потом обсуждаем, тогда мы ничего не потеряем. Часто в этих карточках просто крупицы золота, даже если они не были отобраны группой на итоговую карту. Все анализируется. А если говорить о включении других команд экспертов. У меня был неоднократно опыт, когда мы проводили форсайт-сессии с включением Лондона, или Германии. То есть это возможно, сейчас технологии это позволяют, дистанционно включить часть экспертов и какие-то вещи делать параллельно. Но самое главное здесь, если мы формируем такое исследование, делаем его сообща, это единство методологии.

Евгения Климанова: Я скажу о том, что мы Тимофея уже приглашаем второй раз. Мне очень нравятся его материалы. Это красочные, красивые стенды, это карточки, которые мы прикрепляем, это рейтингование, это работа в группах, это то же Лего. Потому что, с одной стороны, это действительно интеллектуальный труд, это энергозатрантно. Два дня думать, думать о будущем, понимать, какая ответственность на тебе, и все эти вещи очень сильно разбавляют, в игровой форме, практически все происходит в игровой форме. Конечно, набор инструментов, которые есть, допустим, у Тимофея, поражает. С другой стороны, по поводу конфликтов внутри. Все с погонами, все великие. Как раз-таки работа в группах с одной стороны, с другой стороны, система рейтингования, когда группа решила так, она поставила галочку, или метку, именно на этот тренд, и здесь уже можно конечно протестовать, у нас были ситуации, когда кто-то говорил «протестую», но опять-таки это искусство модератора выслушать все мнения и прийти к консенсусу.

Константин Фурсов: В Вышинском Форсайт-центре у нас работает группа очень квалифицированных социологов, в том числе полевых социологов, которые имеют серьезный опыт работы модератором, в разных самих ипостасях. Это проведение фокус-групп, групповых интервью, и так далее. Это каждый раз очень серьезная подготовка. Модератор обязательно должен быть в курсе тех вопросов, которые будут обсуждаться. Это первое требование, он обязательно читает, о чем пойдет речь, кто будут эти люди, какова сфера их компетенций, каковы глобальные тренды, проблемы в этой области. Он должен быть компетентным в этой сфере.

Вопрос из зала: Он является авторитетом?

Константин Фурсов: Нет, его задача в том, чтобы быть фасилитатором, он должен вести дискуссию, он должен этих людей встретить и поговорить на равных. Переходя к экспертам, к критериям отбора и ролям, в своих сессиях мы пытаемся максимально нивелировать эти статусы. Потому что самое главное — разговор о предмете, и о том, как ситуация, которая обсуждается, будет развиваться в перспективе. Кого звать? Безусловно, нужна балансировка. И подбор экспертов зависит от вопросов, которые будут обсуждаться. То есть это стратегические вещи, это вещи практические. Понятно, что вы не будете звать директоров, если вы будете обсуждать, как налаживать бухгалтерский баланс в фирме, процесс. И к этому примыкает ряд серьезных критериев, которые уходят в формальные — неформальные. Если мы говорим о развитии научно-технических областей, мы обязательно обращаемся к ученым. И здесь есть ряд формальных признаков: их публикационные показатели, их специализация в тех или иных областях, в том числе в узких специфических, которые не видны на первый взгляд. Это их представительность, то есть возможность их вхождения в какие-то органы государственного управления, совещательные советы, консультативные советы, профессиональные ассоциации, если мы говорим о профессиональных областях. Далее есть такие менее формализуемые критерии, правила кономинации. У нас есть база экспертов, с которыми мы уже работали. Соответственно они маркированы по различным отраслям знаний, по сферам компетенции, по вопросам, с которыми можно обращаться. И мы, к примеру, можем обраться к ним: «посоветуйте для такой специфической темы кого-то, кто с вашей точки зрения наиболее компетентен в этом вопросе». И, следуя такому набору критериев, который достаточно формализован, у нас есть даже методический материал по этому поводу, такая памятка, по шагам, 1–2–3–4, и просто проходя этот маршрут мы подбираем экспертов.

Оксана Романова: Всем добрый день, Оксана Романова, северо-восточный федеральный университет, город Якутск. Приведите, пожалуйста, пример, встраивания ваших сценариев форсайтов в систему принятия управленческих решений.

Александр Чулок: Я приведу из опыта ВШЭ. У нас обычно все, что мы делаем, встраивается в систему принятия решений. Например, мы делали форсайт для крупной энергетической компании и сейчас они формируют  соответствующие планы по тем технологическим дорожным картам, которые мы сделали. Министерство промышленности РФ. На основе форсайт-сессии мы сделали систему технологических дорожных карт для авиастроения. Сейчас государственная программа российской авиации переформатируется на основе соответствующих документов. Прогноз, о котором я уже говорил. Национальный, до 2030 года. Те научные направления, которые там были заявлены, стали верхним уровнем зонтичных конкурсов для поддержки соответствующих направлений развития науки и технологий. Этот же прогноз ряд госкорпораций, извините, не могу сказать в каких сферах, использует для того, чтобы с одной стороны, отсеять проекты тупиковые или вредные, потому что это очень большая проблема, когда на тебя сыпется большое количество проектов, и ты не знаешь, какой из них поддержать. Образно говоря, к какой стенке подставить лестницу, чтобы знать, куда карабкаться. Второе направление — это те проекты, которые нужно поддерживать, и которые могут оказаться прорывными. Это тот форсайт, который напрямую встроен в систему принятий решения многих российских компаний и корпораций. Ну и тут совсем навскидку. Плюс многие университеты, я могу привести пример: БФУ имени Канта, Балтийский университет, там коллеги сформировали исследовательский центр, который сейчас очень активно развивается, вырос он, в том числе, на результатах форсайт-исследований, которые мы проводили. Вот, так навскидку.

Тимофей Нестик: Я добавлю, что даже в больших компаниях, ну относительно небольших, в среднем бизнесе, форсайт помогает договориться ключевым руководителям, собственниками, о том, в каком набавлении двигаться, уже разрабатывая стратегию. Так, как было у нас после форсайта с компанией Инвитро.

Александр Кюриков: Финансовый университет, департамент социологии. Что для вас, для организаторов, в том числе модераторов, является свидетельством того, что вы достигли результата?

Александр Чулок: Хороший вопрос, вы практически перекинули мостик к подведению итогов, которые я хотел через несколько минут делать. За себя скажу, как модератор, я бы рассмотрел в качестве успешного результат нескольких вещей. Первое, мне хотелось бы, чтобы здесь присутствующие, те, кто нас смотрят и будут смотреть, для себя, во-первых, поняли, что такое форсайт. Потому что это все-таки не только система экспертных методов. Это очень хорошо, когда все собрались, все довольны, все счастливы, их отлично отмодерировали. Это важный этап, но это один из небольших элементов форсайта. Кроме того, должны быть проведены серьёзные исследования, аналитика, должны быть использованы разные группы методов, и вот тогда мы можем говорить, что это форсайт. Это совсем минимум. Первое, я хотел, чтобы мы одинаково разделяли требования правильно проведенного форсайта. Второе, что я считал бы успехом сегодняшнего мероприятия, чтобы мы все, включая здесь присутствующих, вот в президиуме, задумались над тем, а что нам конкретно со всем этим делать. Я не говорю, нашли ответ. За два часа найти ответ на жизненный вопрос было бы как минимум некорректно. Я говорю о том, как нам вписаться в эти тренды, как нам использовать эти инструменты. Вот коллеги задавали разные вопросы, про модераторов, про инструментарий, что почитать, что делать вузам, как использовать для региона, как для страны вписаться. Мне кажется, если каждый из нас задумается над тем, как мне выстроить наше будущее, исходя их этих вводных, мы же все строим планы, ну по крайней мере пытаемся строить. Вот если на эти планы наша сессия повлияет, я посчитаю, что сессия была успешной. Ну и третье, что было бы полезным и позволило бы нам поставить плюс, как участникам и модераторам, если бы вы, уважаемые коллеги, стали бы соучастниками форсайт-исследований будущей индустрии. Вот, наверное, три момента.

Вопрос из зала: А что является результатов успешного форсайт-исследования?

Александр Чулок: Когда мы делаем форсайты, несколько групп результатов, первое, это глобальные вызовы, которые порождают либо угрозы, либо окна возможностей для компаний, для разных бизнесов, для государства. И таких вызовов в ПНТР РФ до 2030 г. 150 единиц, и мы понимаем, как они влияют, как они друг с другом связаны, какой у них кросс-анализ, какие у них матрицы и так далее. Я не стал это включать в свою презентацию, но это один из содержательных результатов классических форсайтов, которые мы проводим. Второе, это рынки. Все что касается емкости рынка, динамики рынка, игроков рынка, структуры рынка. Причем это не те матрицы, которые привыкли рисовать консалтеры, когда у вас, по сути, волевым движением, относительно, указываются точки. А это полуавтоматическое распределение, согласно темпам роста, лимитам, барьерам, и так далее, которое вы дальше смотрите. Третья группа результатов, это технологии, НИОКР, в зависимости от контента. Вы понимаете, что форсайты очень разные. От фундаментальных наук до прикладных сфер. Все, что касается технологий, уровень готовности технологий, описание конкурентных преимуществ, и далее, бенчмаркетинг безусловно. Ну, и, наверное, еще два результата — это выявление центров компетенций, потому что метод контаминации конечно хорош, но мы прекрасно понимаем, что если мы будем ориентироваться только на те знания, которыми мы и наши знакомые обладаем, мы все время будем смещаться. Поэтому сейчас построение экспертных баз должно производиться на основании независимых семантических методов. Потому что, может быть, у вас в лаборатории работает какой-нибудь профессор Иванов, которого вы считаете полусумасшедшим, а технология графена, которую он разрабатывает, позволит вам через 15 лет получить нобелевскую премию на страну. Я так, обратным ходом. А вы его считаете сумасшедшим, и ни один из ваших знакомых его не пригласит для того, чтобы он рассказал про свойства графена. Вот как найти этого эксперта? А мы можем, потому что мы рассматриваем не только метод кономинации, приглашая того, кого знаю, а еще и объективное картирование экспертных сетей. Ну и последнее — это компетенции, которые должны были быть приобретены, в том числе, нами. Коллеги много об этом говорили.

Тимофей Нестик: Еще добавлю, что результатом форсайта становится эта самая сеть экспертов. То есть люди, которые говорят о будущем на одном языке и могут, даже если что-то пошло не так, а, скорее всего, что-то пойдёт не так, как мы это прогнозировали, помочь друг другу, совместно договориться о том, как мы можем влиять на развитие ситуации. Еще один важный момент, это уже для модераторов, прежде всего, и для модераторов форсайта, все-таки, нужно понимать, как не ввести в заблуждение участников такого рода работы. Потому что есть целый ряд когнитивных, социально-психологических барьеров, которые могут стать ловушкой, в итоге мы получим некоторые иллюзии. Или просто воспроизведение таких вот художественных картин массового сознания, а не более-менее научно обоснованный прогноз.

Евгения Климанова: Можно, я как практик. Для меня удачный форсайт, форсайт-сессия, это, прежде всего, когда есть четкое понимание, как может выстроиться будущее, и есть показатели, по которым я пойму, что рынок пошел именно по этому сценарию. Когда есть конкретные бизнес-модели в каждом сценарии, как действовать, и когда есть совместные проекты. Тут же эксперты договариваются о том, какой сценарий или какой проект возможно дальше сделать. Бизнес-проекты, модели, и понимание будущего.

Александр Новиков: Александр Новиков, исследовательская компания «Масс Медиа». Вопрос следующий: я работаю со своими клиентами и вижу противоречия, черный лебедь так называемый. С одной стороны, хорошее исследование подразумевает хорошую аналитику, хороший анализ, это сложно. С другой стороны, наши клиенты склонны упрощать, чтобы было легко принять решение. Поэтому зачастую бывает следующее: они выбирают не то, что детально нужно, а то, что просто и понятно, и может быть поверхностно. Форсайт — наука сложная. Вопрос возникает, вы как форсайт-исследователи, не только предвидите будущее, а его строите, тоже должны об этом думать. Как вы с этим боретесь, решаете противоречие? Одна и та же проблема может возникать и усложняться.

Александр Чулок: Спасибо. Мы не боремся. Я не вижу противоречий, сейчас поясню. Да, действительно с одной стороны это, наверное, свойство человека к упрощению. Наверное, фастфуд тоже неслучайно появился. Но другой вопрос, что, когда вы выдаете упрощение, на этом вы заканчиваете. Картинки какие-то нарисовали, карточки наклеили, форсайт-сессию провели — это упрощение. Вот если на этом остановиться: почему мы говорим, что проект с исследовательской индустрией — история «в долгую», то это действительно будет некоторая профанация. А если дальше от этого упрощения вы всегда можете развернуть систему иерархий, сказать «да, уважаемые клиенты, вам нужно развернуть систему иерархий». Отлично, это почти у всех на слуху. Заметьте, я не сказал «новыми материалами», это более высокой уровень иерархии, я ушел на -1, я сказал, вам нужно заниматься «функциональными, слоистыми жаропрочными материалами». Окей, нужно, но если вам необходимо развернуть, то, что находится внутри, то вы должны иметь возможность это сделать. И одна из проблем существующих исследований, которые не связаны с научно-обоснованными базами данных, что они не в состоянии это сделать. То есть вы можете разными интересными методами вытащить, что вам нужно заниматься «интернетом вещей». Когда я задам вопрос — «а что внутри этого интернета вещей, какие эффекты, технологии, свойства, коллективы?» — вы скажете «слушайте, мы вытащили, что “интернет вещей” — это наше все, а дальше вы уже станьте ежиками». Вот в чем проблема. И пока мы не научимся отвечать на этот вопрос и уходить вглубь, мы не сможем быть конкурентоспособными. Почему форсайт как раз дает такую возможность? Потому что мы действительно занимаемся исследованиями. Вот, что очень важно, и мне хотелось бы, чтобы это отложилось, этот message. Экспертные исследовательские ходы важны и нужны, но это только верхушка айсберга. Теперь еще один момент, который вы затронули: куда двигаются форсайт-индустрия и исследовательская индустрия. Как это ни прискорбно, хотя все новое должно быть замечательным, вопрос в точке зрения и отношения, конечно исследования и форсайты уходят от конкретной экспертизы. То есть от зависимости от конкретного эксперта. Опора на большие данные, опора на семантические алгоритмы, опоры на исследования существенным образом снижают зависимость от конкретной экспертной сессии, фокус-группы и так далее. Потому что когда вы можете и так, из аналитических отчетов вытащить информацию, и она не хуже, чем то, что сделает профессиональный модератор, зачем вам нужно, проводить экспертные сессии. Ответ — затем, чтобы игроков физически свести воедино для формирования будущего. Но это другой подход. Это не подход «сводим игроков, чтобы из них что-то вытащить», а это подход, что мы вместе сводим игроков, для того чтобы им что-то предложить и дальше выработать повестку действия. Вот об этом Константин Сергеевич в своем докладе говорил. Потому что подход, когда вы хотите понять, и подход, когда вы хотите сформировать, они принципиально разные. И они будут на самом деле разбегаться ближайшие 5 лет точно.

Тимофей Нестик: И я бы дополнил. Мне кажется, что вот эта линия, которую наметил Константин, очень важна для всех нас, как социологов, как людей, связанных так или иначе с гуманитарным, социальным знанием, поскольку чем больше мы будем делать упор на большие данные, чем больше за нас будут обсчитывать эти данные машины, основанные на искусственном интеллекте, тем больше будет востребована интерпретация объяснительной модели социологии и психологии. Так что будущее, по-видимому, за таким альянсом.

Александр Чулок: Пока у нас не будет чипов, в которые будут загружаться наши психологические паттерны. Хорошо, коллеги, мне кажется, у всех была возможность задать вопрос, возможность высказаться. Давайте я тогда буду короткие итоги подводить, тем более в ответе на вопрос я уже какие-то выводы подвел. Первое, что я хотел бы сделать, это выразить истинную благодарность всем организаторам, Наталье Седовой, всем здесь присутствующим. Мне кажется, что мы действительно начали делать очень правильное дело. Второе, мне кажется, что мы только в начале пути. Это тоже надо понимать. Со всеми ограничениями, со всеми оговорками, со всеми проблемами этого старта. Поэтому, я очень надеюсь, что все присутствующие станут вместе с нами на эту большую дорогу исследовательской индустрии, и мы сможем ее пройти вместе. Мы о многом поговорили, мы поговорили о требованиях, о спросе, о трендах, об изменениях, но, в конечном счете, изменения нужно начинать с себя. Поэтому я надеюсь, что все те вещи и установки, которые мы вместе выработали, ну, наверное, немножечко, закрыв глаза, можно сказать, что у нас была форсайт-сессия. Эксперты собрались, научно обоснованные методы были представлены, о будущем поговорили, модераторы, я думаю, отработали свою историю, и мы их сейчас тоже за это поблагодарим, здесь присутствующих. Поэтому давайте сделаем на сегодня исключение и скажем, что сегодня у нас была форсайт-сессия в полном понимании. Спасибо, до встречи, надеюсь не в 2030, а ближе. Спасибо, коллеги.

Фотоотчет:

  • VII СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ГРУШИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
  • VII СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ГРУШИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
  • VII СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ГРУШИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ