VII СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ГРУШИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ

Секция 13 «Будущее в наших городах. Использование социологических инструментов в формировании городских пространств»

Материалы секции

Презентации:

  • Чернов А. (НП "Геоинформспутник") "Количественные методы исследования городской среды и городских процессов с использованием геоданных" (скачать .pdf)
  • Нанактаев Д. (студент кафедры архитектуры, Владимирского Государственного Университета имени А.Г. и Н.Г. Столетовых), Землянский В. (студент географического факультета Московского Государственного Университета имени М.В. Ломоносова) "Анализ зависимости между характером городской среды и частотой совершения уличных преступлений в г. Радужный, Владимирская область" (скачать .pdf)
  • Александров Д.Савельева С.Тенишева К., (научно-учебная Лаборатория «Социология образования и науки» НИУ ВШЭ) "Социальное и физическое пространство малых городов: полевое исследование"  (скачать .pdf)
  • Корюхина И. ("Город Иначе") "Связи социологического исследования с городским сообществом"  (скачать .pdf)
  • Попадин А. (Philosophorum Kneiphof) "Общественное ядро и функциональная периферия: проблемы и методы проектирования общественных пространств с использованием социологических инструментов на примере Калининграда и Кёнигсберга"  (скачать .pdf)
  • Рудь Д., Герасименко А., Жвирблис Л. (Проектное бюро URBAN St’14) "Методический коктейль: методы прикладных городских исследований на примере предпроектного исследования территории ГМЗ «Царицыно»"  (скачать .pdf)
  • Радченко Д. (КБ Стрелка) "Пользовательские фотографии как источник информации о жизни моногородов"  (скачать .pdf)
  • Корноухова А. (СГЭУ) "Аудитория современного праздника и факторы, влияющие на ее состав"  (скачать .pdf)
  • Попов А. (CSO, MediaPlus Group Russia)  (скачать .pdf)
  • Железникова К. (РАНХиГС) "Границы города в восприятии горожан (на примере городского округа город-герой Волгоград)"  (скачать .pdf)

Видеоотчет:

Стенограмма:

Ведущий секции: Звоновский Владимир Борисович, заведующий кафедрой социологии Самарского государственного экономического университета (Самара)

Спикер 1: Чернов Андрей Владимирович, кандидат технических наук, директор некоммерческого партнерства «Поволжский центр космической геоинформатики», доцент Самарского научно-исследовательского университета имени академика С.П. Королева, (Самара).

Спикер 2: Нанактаев Дмитрий Андреевич, студент кафедры архитектуры, Владимирского Государственного Университета имени А.Г. и Н.Г. Столетовых.

Спикер 3: Тенешева Ксения Алексеевна, научно-учебная Лаборатория «Социология образования и науки» НИУ ВШЭ (Санкт-Петербург). Тема доклада: «Социальное и физическое пространство малых городов: полевое исследование».

Спикер 4: Корюхина Ирина Юрьевна, Центр независимых социологических исследований-Иркутск, руководитель полевых исследований (Иркутск). Тема доклада: «Связи социологического исследования с городским сообществом».

Спикер 5: Попадин Александр Николаевич, Philosophorum Kneiphof, Калининградский социологический центр (Калининград). Тема доклада: «Общественное ядро и функциональная периферия: проблемы и методы проектирования общественных пространств с использованием социологических инструментов на примере Калининграда и Кёнигсберга».

Спикер 6: Рудь Дарья Сергеевна, Герасименко Артем Валерьевич, Проектное бюро URBAN St’14. Тема доклада: «Методический коктейль: методы прикладных городских исследований на примере предпроектного исследования территории ГМЗ «Царицыно».

Спикер 7: Радченко Дарья Александровна, зам. руководителя Центра городской антропологии КБ Стрелка, Директор Центра исследований фольклора и антропологии города МВШСЭН, Канд. Культурологии. Тема доклада: «Пользовательские фотографии как источник информации о жизни моногородов».

Спикер 8: Шестакова Татьяна Евгеньевна, Исполнительный директор Ассоциации «Здоровые города, районы и поселки».

 

Ведущий: Секция «Будущее в наших городах. Использование социологических инструментов в формировании городских пространств». Задумывая эту секцию, мы исходили, во-первых, из того, что социология возникла как наука городская, изучение именно городской среды было первое волной, первым содержанием прикладных социологических исследований. Во-вторых, и об этом сегодня говорилось на пленарном заседании, если какие-то события нельзя прогнозировать, а ими можно управлять, то ими нужно управлять. Ведь, если если в традиционных исследованиях полученный результат впоследствии используется (или не используется) клиентом (заказчиком) для решения своих задач, то городские проекты часто непосредственно изменяют мнения и поведение жителей. Участие в исследовании, проведение групповых дискуссий, онлайн и оффлайн обсуждений проблем с горожанами само по себе меняет их сознание, поскольку укрепляет солидарность, раскрепощает инициативу, выявляет лидеров. Получается, что процесс измерения влияет на измеряемый объект. Поэтому было важно посмотреть, какова вообще практика исследований, практика применения социологических исследований в городских проектах, городских инновациях.

В числе наших спикеров есть и профессиональные социологи, которые использовали инструменты, проводили исследования. И, напротив, те специалисты по городскому планированию, которые использовали, применяли эти исследования. И таким перекрёстным взглядом с двух сторон мы попробуем объять эту проблему.

У нас, к сожалению, не очень много времени: нам отведено два часа, плюс к этому нам разрешили воспользоваться этим залом в обеденный перерыв. Так что, кто очень захочет обедать после двух часов, он, конечно, может спокойно покинуть этот зал и прильнуть к столу. Я  примерно по 15 минут, может быть, 18 буду давать докладчику. Три-четыре вопроса и будем в таком достаточно жёстком режиме переходить к следующему. Я думаю, нам должно хватить времени.

Первое слову я предоставляю Андрею Владимировичу Чернову, директору некоммерческого партнерства «Поволжский центр космической геоинформатики» и доценту Самарского научно-исследовательского университета имени академика С.П. Королева. Тема его доклада: «Количественные методы исследования городской среды и городских процессов с использованием геоданных». Мне нравилось, когда название его выступления было другим: «Лучше считать, чем говорить». Исходя из того, что использование оцифровки, использование того, что мы можем посчитать в городском пространстве, может быть очень важным, очень полезным. К тому же Андрей Владимирович не просто специалист по геоинформатике, он еще и очень известный в Самаре активист взаимодействия с городским пространством. Он имеет непосредственное отношение к проекту «Том Сойер Фест», когда все желающие горожане принимали посильное участие в восстановлении исторических построек в Самаре, и который теперь уже пошел по стране. Андрей Владимирович, пожалуйста.

Чернов Андрей Владимирович, кандидат технических наук, директор некоммерческого партнерства «Поволжский центр космической геоинформатики», доцент Самарского научно-исследовательского университета имени академика С.П. Королева, (Самара). Тема доклада: «Количественные методы исследования городской среды и городских процессов с использованием геоданных».

Спикер 1: Спасибо. Слышно, да? Организаторы дали такие таблички, видимо, чтобы не представляться, но меня представили уже. Я не социолог. Возможно, мой язык будет немного другим, чем привыкли вы. Поэтому прошу прощения. Начнем со следующих вещей. Две вещи вначале хочется сказать. Первое – это то, зачем считать? Если мы представляем, что у города есть диалог, то текущий контекст вот такой: нет неприкаянных экспертов. Все со всеми ругаются, потому что у всех разные долгосрочные стратегии. У власти - вечная власть, у бизнеса – больше бабла и т.д. Все это дело смешивается. И получается так, что несформированные субъекты в виде диалога на практике - они вот таковы. Поэтому на любых ваших активистов или кого-то, здравые рассуждения, найдется с другой стороны не здравый. Но все равно это будет как бы «один-один» счет. Поэтому из этого следует, что любая вот такая инициатива – удел городских активистов, если нельзя на пальцах объяснить соседу Кузьмичу о том, что почему ему нужны лавочки во дворе. Пока не объяснишь – ничего хорошего не произойдет. Две вещи, которые из этого следуют: надо формировать субъекты и их ценности, а вторая – лучше считать, чем говорить, что называется. Потому что если у нас какое-то мнение не подтверждено цифрами – это гораздо серьезнее и лучше играет на всех субъектах диалога. И мы утверждаем, что еще пять лет назад этого не было. А сейчас любое градостроительное изменение, которое происходит, может быть просчитано и должно быть просчитано по системе глобальных и локальных индикаторов. Чем хороши такие модели? Зачем нужны эти модели? Они позволяют не только сиюминутный срез сделать, но и прогнозировать. Решать задачи. Иначе как в моделях мы это сделать не можем, поэтому первый тезис он такой. И второй тезис – это почему именно геоданные и почему город нельзя воспринимать как точку для исследований. Можно много говорить по поводу этого. Я приведу один большой пример. Возможно, вы видели после проведения выборов 2016 года, что такой человек Шпилькин опубликовал свои выводы о том, что выборы были сфальсифицированы. И даже оценивал степень фальсификации. Он говорил о том, что, если по оси Х отложить процент голосования за разные партии, а по оси Y отложить, сколько участков было с таким процентом, то, вообще говоря, в теории должна быть кривая Гаусса. Но получается такая кривая с большими-большими хвостами. И вот если взять и аппроксимировать по этой части хвост, то вот это все остальное будут являться приписками, которые были за вполне понятную партию. Вот воспринимает и по всем регионам опубликовал свои результаты. Давайте посмотрим, насколько это правда-неправда. Насколько можно такую методику использовать. На примере Самарской области. Берем и разбиваем на части. Тольятти. Прямо вот, как говорится, гаусские кривые прекрасны, как и должно быть. Три города: Сызрань, Новокуйбышевск, Отрадный с неплохой экономической ситуации. Тоже некая мультимодальность, но графики абсолютно подобные для всех видов. Значит, другие города. Тоже есть некая мультимодальность, но графики тоже абсолютно подобны для разных партий. Теперь сельский муниципальный район. Возникает не Гаусса, а более того линейно растет в зависимости от процента. Получается так, что: чем больше явка, тем больше за партию «Единая Россия». Вот они откуда эти хвосты возникли. И получается так, что разделив на части... Ну, давайте еще поговорим по поводу Самары. Вот если взять Самару, у нас тоже вроде как кривые подобные, но очень большая мультимодальность. Почему так могло произойти? Давайте еще препарируем, почему теория не сходится с Гауссом? Посмотрим процент явки на выборах для разных территорий и построим тепловую карту. Вот как она выглядит. Очень сильно заметно, что для разных территорий города и явка, и процент голосований за разные партии очень различны. Другими словами методику о том, что по началу кривой можно предсказать ее конец. Все, что остальное является вбросом, для этих вещей использовать нельзя, потому что как только мы разбиваем на части, так у нас сильно разные генеральные совокупности. То же самое, примерно, происходит для города, для других исследований. Мы вынуждены делить город на части, не говоря уже о Москве, крупных городах. Поэтому и мы падаем сразу на геоданные, на гиперлокальную информацию. И сначала нужно понять, где она живет, где нам ее брать. Во-первых, она есть в социальных сетях. «Вконтакте» можно получить практически всю информацию о человеке. А искать по критериям, количествам фотографий, количеством друзей, все остальное, обычных друзей, социальные связи получить. Это скриптом легко делается. Это то же самое, что что-то есть «Вконтакте», «Твиттере», по разным социальным сетям. Есть официальные и полуофициальные источники. Здесь перечислено, что откуда можно взять. Можно взять границу участков, бюджетные траты, и т. д. Проще прочитать. Картографические сервисы и справочники: «2ГИС», «Яндекс карты» и т.д. дают очень много информации. Кроме того, есть много локальных и картографических источников, откуда это можно получить в виде сразу геоданных или адресных данных. Что точно не получится сделать? ФИО с адресами, естественно, не получится получить, статистику преступлений, непонятно, почему. Не получилось с автомобилями, реальная стоимость строительства и т.д. реальная стоимость купли-продажи, то есть то, что характеризует территорию. Но по тем или иным причинам не получилось. И если мы сделали так, что для территории Самарской области есть карта с точностью до дома. Всю территорию области мы прошли ножками, все уточнили по разным источникам. С помощью процедуры геокодирования – это сравнение адресной информации - у нас есть какой-то информатический слой по адресам, школам. Мы сразу кодируем и получаем тематический слой в виде объектов. Получаем сразу информацию, наложенную на карты. Вот такая большая база геоданных, big geodata, как говорится, копится в одном месте. Есть возможность получения по данной территории среза. Чтобы не гнать теорию, я сначала покажу некоторые примеры исследования этих вещей. А потом попробуем обобщить. Примеры по разным направлениям: частные, предметные модели. Ну, и все эти модели на чем состоят: выбирают некие целевые переменные, факторы, связываются в модель и анализируются. Пример транспортной модели. Транспортные модели связывают транспортный спрос: где люди живут, куда они едут. И транспортное предложение, как город с помощью систем общественного транспорта… Слышно как я говорю? Или погромче? Как город этот транспортный спрос может обеспечить. Собираются все данные о том, где люди живут, куда едут. И вот по такой штуке модели спроса строятся и такая теория, может быть, четырехшаговая модель делится по видам корреспонденции: дом - работа, дом - отдых, дом - учеба и т.д. и по системе общественный транспорт - личный транспорт. После этого надо калибровать всего лишь 50 перекрестков, остановок для того, чтобы откалибровать, то есть найти параметры модели, чтобы с достоверностью примерно 0,8 – 0,9 получилось то, что на модели с тем, что в натуре. Кроме того, по этим вещам можно посчитать в результате моделирования такие параметры, одним из которых самым главным является среднее время транспортной корреспонденции. Это все характеризует всю транспортную систему города. И можем решать задачи, если то, и можем сравнивать разные вещи, если это как у метро несколько миллионов рублей. Как изменится за это время? Если мы вложим в общественные транспорт, если мы вложим в развязки, то есть, в принципе, разнородные вещи мы можем сравнивать, с точки зрения числовых характеристик, то есть, как у нас транспорт реагирует. Вообще вот эти модели и целевые переменные, такие целевые модели гораздо эффективнее, на мой взгляд, чем вся парадигма градостроителей по поводу нормирования. Как градостроители говорят: «минимальное расстояние до остановки...» Вот если есть расстояние до остановки, значит, ты хорошо живешь. Ну что за остановка, если там может ходить один автобус в час? Это ни о чем. Абсолютно. В принципе, качество жизни через целевые вещи: транспортная мобильность, реализация транспортной корреспонденции в этом районе – один из самых важных факторов, как мы увидим дальше. По этой штуке решать задачи, что через этот сегмент проходит, что будет, если построить дорогу, что будет, если закрыть дорогу и т.д. Второй пример – недвижимость. Одна из главных вещей, характеризующая качество территории, - это стоимость земли, стоимость недвижимости. Нам далось. И какая здесь идея? Вот мы говорим о том, что нужно проект «Городская среда», благоустройство дворов надо нам делать. Как объяснить Кузьмичу? Мы думаем так: через увеличение стоимости недвижимости. То есть, если ты отремонтируешь подъезд, то стоимость твоей квартиры примерно возрастает на 30-50 тысяч рублей. Это выгодное вложение. По факту. Тоже самое через благоустройство прилегающей территории. Эти вещи надо очень хорошо понимать, и они очень хорошо работают. Нам удалось, ну опять же мы взяли с «Авито» большую базу данных реальных предложений, рассчитали факторы, построили карту влияния и получилось, что все глобальные факторы, которые исходно рассматриваются, их можно заменить на фактор транспортной доступности плюс расстояние до центра города, до набережной, что у нас является очень сильной доминантой. Можем оценить влияние локальных факторов через статистику парных продаж. То есть похожие квартиры: у одних хороший двор, у других - плохой. И получается у нас, что, в принципе, локальные факторы – это устройство двора, подъезда – влияют на стоимость недвижимости, порядком 10-15%. Это очень важный результат, который позволяет нам экономически выяснить и оценить эти вещи, связанные с благоустройством.  Модель оценки здоровья. Там получилось найти гигантскую базу данных всех обращений жителей за фактами медицинской помощи. Мы их геокодировали, привязали к местности, рассчитали факторы, разбили на типы. Ну, это вот мультик, как грипп идет по стране. Вот недели меняются, как увеличивается эпидемия гриппа, можно очаги определить. А это небольшой пример: два абсолютно однородных участка, с точки зрения доступности. У одного из них многоэтажное жилье новое, а у другого - малоэтажное. Практически по всем параметрам нижеперечисленных - это сердечно-сосудистые заболевания. Малоэтажное жилье оказывается лучше. То есть статистика обращений меньше. Это говорит о том, что многоэтажное жилье, особенно выше 10 этажей, оно дает нам такой эффект. Образование, социальный капитал. Как вообще определить образование в точке? Ничего город не знает. Люди выпускаются и все. Наш метод через социальные сети. Мы забираем данные из социальных сетей и дальше начинаем привязывать их к школам. Вычисляем ядро такое, дальше через социальные связи, так называемые сети. Выбираем всех тех, кто учился в этом классе, в этой школе. И вот так все данные по 14 школам за год выпуска пастеризуются через социальные связи на разные школы. Соответственно, по ним могут выявляться социальные лидеры, какие-то групповые характеристики и вот оценивать успешность через количество мощности социальных связей, их разнообразие по возрастам, по городам и т.д. То есть насколько человек хорош с точки зрения социальной успешности. А вы знаете, что последнее поколение Z опубликовали данные о том, что для них это очень важно. Такая тема, что их читают. Частота комментариев относительно их комментариев, лайков и т. д. Все это можно посчитать по социальным сетям. Это продолжается, поэтому я не буду сильно рассматривать. Мы дальше могли бы по психологии отношений к доминантам много чего сделать. Но я вот пример привел. Дальше некое обобщение. Обобщение говорит о том, что давайте придумаем систему локальных индикаторов, по которой будем строить модели: это транспорт, это экономические индикаторы, которые здесь. Это образования индикаторы, которые считаем. Это население ночное-дневное, и где их можно взять. Строительство и вот то, что связано со здоровьем и то, что связано с социологией и социально-психологическими индикаторами. Нам, конечно, очень важно понять, что является здесь целевой переменной. Мы пробовали отношение к доминантам. Это такая очень клевая штука. Вот если идет программа «Городская среда», благоустройство. Если мы будем впрыскивать деньги в не доминирующие вещи. Эффект будет не тот, если мы возьмем вычислим доминанты, их отношение жителей и на доминантах эффект психологический будет гораздо лучше. Вот такие вот вещи. И вот тут пример: новое качество нового жилья. Я вам тут называю. Что работает после 20:00? Это новый район. Сколько пивнушек. Тихий, безопасный. Ну, вот так вот люди живут по-новому. Вот есть дом, у которого три пивнушки и все. Магазин «Аббатское», магазин «Сто бочек», магазин «Легендарное бойлерное со дна». Это прекрасное такое качество жизни. Ну и, в общем-то, о чем я хочу сказать, что слишком разный подходы. Big geodata, геоисследования разные вообще. Их можно по-разному разложить на типы. Но их надо подружить. Нам нужно с вами решить, как понять, что и как мы можем исследовать и в моделях социологических исследований, и как социологические исследования можно использовать из этих моделей. В первую очередь это границы однородных кластеров на территории, чтобы вам исследование не проводить в однородностях. Мы считаем, что исследования должны быть не просто в рамках таких моделей, которые придуманы. И вот так мы представляем себе систему, живой генплан, который каждый градостроительный генплан рассчитывает по системе локальных индикаторов, и решения принимаются не волюнтаристские, а через оценку строительных решений, через выборы и дальше по системе локальных индикаторов. Спасибо. Есть ли вопросы?

Мужчина: А как к этой инициативе относится власть?

Спикер 1: Ну вы сами как думаете-то?

Мужчина: То есть это за бесплатно?

Спикер 1: Ну, конечно, да. Как, вообще, активисты могут во власть продвинуться? Я продвигаю таким образом. У меня есть некая…

Спикер 1: Нет, это деньги государственные, но большая часть – это НИРы, которые были получены грантами и властью местной, и т.д. но это какие-то работы по транспортному моделированию заказывал сам город. То есть там такое смешение. То есть мы потихонечку-потихонечку с разных сторон толкаем. Что-то толкается, что-то нет, что-то еще как-то. С рабочими нового генерального плана мы сейчас связываемся, со «Стрелкой» тоже хотим связаться, который по городской среде. В общем, с разных сторон эту базу, которая накоплена, мы ее выплескиваем. Для этого я вот сюда приехал тоже.

Ведущий: Спасибо

Мужчина: Вопрос можно?

Ведущий: Да.

Мужчина: Вот в свете вашего ответа, скажите, какие методы измерения доверия: «мы вот что-то сделали, а у вас если не сделали, то нельзя доверять». Вот как вы измеряете градус доверия? Есть какой-нибудь метод. Есть шкала какая-то. Вы рассказали про нетрадиционны, а вы возьмите традиционные…

Спикер 1: Нетрадиционные методы доверия?

Мужчина: Измерения

Спикер 1: Нетрадиционные методы измерения доверия.

Мужчина: После восьми часов администрация работает и плохо думает о народе. Хотят себе сверху улучшить, а о народе не думают.

Спикер 1: То есть по мере транспортных потоков можно доверие померить? Доверие к тому, чтобы померили транспортные потоки? Конечно, там есть СКО, там есть какие-то... Честно говоря, я лучше потом отвечу на него подробнее.

Ведущий: Еще вопросы? Да, последний.

Мужчина: Скажите, пожалуйста, как вы используете данные соцсетей, для чтобы вынести их на карту? Многих данных нет.

Спикер 1: через школу, через «Авито», через «Инстаграм» и через геотеги мы определяем, где и как. Если есть геопривязка, то да. Если нет, то через школы, через место жительство и т.д.

Мужчина: Как раз стоит вопрос о том, в каком контексте эти данные. Если есть-нет, это как-то похоже на задание?

Спикер 1: Почему? Мы брали списки выпускников школ, по 14 школам, и сравнивали с тем, что мы выкачиваем через социальные сети. 90% мы ловим этих выпускников, хотя понятно, что Супермен63 в социальных сетях не Андрей Чернов. Он Супермен63. Его еще надо вычислить, в какой школе он учился, что он именно тот человек, в этой школе учился. Через социальные связи вытаскиваем.

Ведущий: Спасибо. Спасибо Андрей Владимирович. Андрей Владимирович в своем докладе говорил, что очень сложно получать данные о статистике преступлений, а вот следующий наш докладчик Нанактаев Дмитрий Андреевич забрался глубже, как было велено. С докладом «Анализ зависимости между характером городской среды и частотой совершения уличных преступлений в г. Радужный, Владимирская область». 15 минут. Пока настраиваются, а можно тех, которые в середине сидят, попросить сесть поближе, чтобы те, кто на полу сидит буквально. На полбайта сдвиньтесь.

Нанактаев Дмитрий Андреевич, студент кафедры архитектуры, Владимирского Государственного Университета имени А.Г. и Н.Г. Столетовых. Тема доклада: «Анализ зависимости между характером городской среды и частотой совершения уличных преступлений в г. Радужный, Владимирская область».

Спикер 2: Здравствуйте. Хорошо слышно? Разрешите представить вашему вниманию нашу небольшую исследовательскую работу. Темой является: «Анализ зависимости между характером городской среды и частотой совершения уличных преступлений в г. Радужный, Владимирская область». Целью исследования было как раз проанализировать вышеупомянутую зависимость. И чтобы достигнуть эту цель,  мы использовали такой метод. Решили составить картосхему, на которой будут отмечены уличные преступления за какой-то период времени. Нам удалось за 5 лет получить статистику.  Затем мы проанализировали эту картосхему и выделили очаги, и охарактеризовали их. Город Радужный – это небольшой город во Владимирской области. Он расположен в 30 километрах от Владимира. Достаточно изолированный от крупных транспортных магистралей и полностью окружен лесом. Это связано с тем, что градообразующим предприятием города является лазерный центр «Радуга», оборонное предприятие. И сам город был сформирован как рабочий поселок Владимир – 30, который обслуживал это предприятие, но в дальнейшем он получил статус города. В 90х предприятие ушло в упадок и, соответственно, город потерял часть финансирования. Но к принятию статуса города в 98 году он уже немножечко исправил ситуацию. Финансирование стало выше. Город состоит из 5 жилых кварталов. Два, из которых заполнены жилыми домами, а остальные – пяти и девятиэтажные постройки. Большая часть инфраструктуры расположена в первом квартале города, потому что он наиболее старый, был спланирован давно. Промышленная часть города от него отделена. И большая часть промышленных объектов недоступна для посещения в связи с некоторой секретностью. И следует сказать, что в настоящее время город в некотором смысле играет роль спального района Владимира. Потому что все больше людей работают во Владимире. И это тоже сказывается на ситуации. В качестве материалов исследования в первую очередь были использованы данные, которые мы получили в местном отделении полиции. За пять лет нам дали данные, за пять с половиной примерно, о всех преступлениях. У нас выборка не очень большая, но и город не очень большой. Все, что нам удалось достать. Также мы использовали градостроительную информацию, которую мы получили на официальном сайте. В частности – функциональная схема, схема функционального зонирования и генплан города. Также использовали спутниковые схемы и карты. В процессе работы с данными мы составили некоторую классификацию, которая основывалась в первую очередь на уголовном кодексе. Но некоторые правонарушения пришлось разделить, сделать дополнительную разбивку для удобств работы и для большей наглядности. Также правонарушения были разбиты по времени совершения: те, что совершены днем и ночью. Перейдем к первой картосхеме, которая отображает преступления, которые были совершены днем. Тут их совсем немного, потому что все-таки в дневное время суток действительно совершается немного преступлений. Большая часть из них – кражи. Сразу стоит описать город, что это девятый квартал, первый квартал, в котором сосредоточена большая часть инфраструктуры. Это так называемая межквартальная полоса, о которой речь пойдет дальше. И это третий квартал, и дальше расположена индивидуальная застройка. Но ситуация ночью складывается совсем другая. Начинают проступать очаги. Можно сказать, что ночью уже немножко другая специфика с преступлениям, и большая часть преступлений - это нанесение телесных повреждений того или иного типа. То есть, с применением холодного оружия, даже со стрелковым. Но, чтобы полностью проследить формирование очагов, мы сделали совмещенную схему, где это все происходит вместе. На основе этой картосхемы мы выделили основные очаги. Это и являлось основным результатом исследования - выделение очагов. И затем мы охарактеризовали их, чтобы попытаться понять, почему именно так все происходит. Перейдем к первому небольшому очагу. Это закусочная "теремок". Она расположена в глубине жилого квартала, этот факт повлияет. При этом, она не просматривается из жилых домов, просматривается только с тыльной части. Собственно, вход в нее, объекты, как столы, стулья, скамейки. Это все совершенно не просматривается. Она вдали от главного патрульного маршрута, который расположен по периметру города. И с "теремком" ничего особо сделать и нельзя. Насколько мы могли представить. Потому что единственное, что приходит в голову, это усиление наблюдения. Либо смена функций здания. Может, маршрута патрульного, чтобы чаще туда заезжали. 
Следующее, это городской парк. Городской парк представляет из себя территорию, на которой происходит множество городских мероприятий. Проблема здесь в том, что он практически не освещается ночью, после 22 часов выключается все освещение, и помещается редко патрулями. И там большое количество мест, где распивают алкогольные напитки. И еще проблему усугубляет то, что в лесопарковой зоне расположено большое количество источников родниковой воды. в любое время суток люди ходят за этой водой, и проходят через это место. И, в комбинации с первыми факторами, это создает криминогенную ситуацию, не очень благополучную. 
Следующее, это городской рынок. Городской рынок сформировался под влиянием таких факторов, как, самое главное, что можно сказать, это наличие крытого пространства от непогоды, где по вечерам собираются группы людей, там рядом есть точка продажи разливного пива. Неудобный тоже проезд для патрулей милиции. Недостаточно света. И тоже она не просматривается из жилых домов. Эти, так называемые прилавки, загораживают друг друга, и просмотра там почти никакого нет. И все это вместе формирует такую ситуацию. поэтому есть мысль сделать эти прилавки крытыми, чтобы не было возможности в ночное время суток рядом с точками продажи пить пиво и собираться группам людей распивающих. 
то есть, здесь проблема еще такая, что само по себе крытое пространство не плохо. само по себе это благо. И продажа этого пива это тоже не проблема. А проблема в том, что все это вместе когда собирается, в такой неблагополучной ситуации, все вместе усиливает неблагоприятные факторы. И последний очаг, самый главные, самый проблемный в городе – межквартальная полоса, разделяющая 1,3 кварталы города. Здесь расположено большое количество мелких магазинов разных профилей. И главный транспортный узел города, откуда отходят автобусы во Владимир, в Сопинку, в другие поселения, где городской маршрут начинается. Здесь проблема очень глубокая, дело в том, что межквартальная полоса она расположена между 1 и 3 кварталом, она по документам относится к 1 кварталу, но отделена она от него небольшим пустырем, автомобильной дорогой, и расстояние получается очень значительное от жилых домов. От третьего квартала тоже далеко. И она получается как такой островок, совершенно никем не воспринимается как какая-то территория, за которую люди несут личную ответственность. И он отчуждена от города. И дело в том, что при этом через межквартальную полосу проходят все маршруты в городе. То есть, куда бы ты не направлялся, в какое время суток, все время тебе придется пройти через это место. А так как оно как остров, на втором тоже много точек продажи алкоголя, причем единственные круглосуточные точки в городе. При этом там есть много места, в той же остановке. Там закутки, скамейки, все эти места, они используются выпивающими как укрытие. И там происходит очень много преступлений. Задняя сторона межквартальной полосы за магазинами тоже очень плохо освещена, это тоже усугубляет ситуацию. И в общем то это сложно исправить, потому что по сути это градостроительная ошибка. То есть, при планировании нужно было предусмотреть, что такая ситуация возникнет, что невидно, что там происходит. Вот так получается. Решить эту проблему полностью, без серьезных перепланировок, нельзя. Но можно смягчить ситуацию, установить кнопку вызова полиции, думаю, там бы она постоянно нажималась. Заменить строение остановки на более просматриваемую, чтобы не было вот этих вот. Перенос магазинов в более удачное место и усиление освещения. Выводы: что касается функциональных зон, большая часть преступлений была зафиксирована в зоне коммерческого назначения в виде межквартальной полосы, и в зоне застройки многоквартирными домами. Ив лесопарковой зоне. Выявлены 4 основные очага, и эти очаги родились, как сочетание этих факторов, некоторые из этих факторов сами по себе – блага, просто в сочетании с другими, они усложняют ситуацию. И в общем то нам неприятно осознавать, что зачастую все, что мы можем сделать, это предложить кнопку вызова полиции, предложить усилить патрули. И это может только смягчить ситуацию как-то. А сама проблема в том, что возможно недостаточно средств выделяется муниципальным органам власти на решение этих проблем. На социальные нужды.

Ведущий: Спасибо. Вопросы, пожалуйста.

Мужчина: Скажите, а то, что вы показали, это что за исследование, курсовая, дипломная, научно-исследовательская работа?

Спикер 2: Это мы сами добровольно решили сделать.

Мужчина: У меня сложилось впечатление, что вы связали уровень преступности с особенностями градостроительства. И показали, что есть некоторые места, которые или плохо освещены, или еще что-то, удаленные, мало полиции. Что именно это обуславливает преступление, которые там происходят. Но не кажется  ли вам, что на самом деле проблема преступления она больше имеет социальную природу? И что наложение социальной проблематики на геолокацию, это вещь достаточно искусственная.

Спикер 2: Безусловно, корни более глубокие, но, по крайней мере, мы можем проследить эти места, в которых это все вырывается. Мне кажется, что все равно важно это отслеживать, потому что все равно создается более. Мы же не можем решить просто так быстро корни проблемы, мы можем хотя бы сейчас это смягчить.

Мужчина: Запишите, а может быть запомните Э. Гумбель «Теория паводков или теория экстремальных значений». Что это значит, это значит, что вы рассматриваете преступления, это экстремальный случай общественной жизни. Точно так же, что паводок – экстремальный случай. Дело в том, что в таких случаях, когда мало статистики, но, грубо говоря, 166 случаев на 5,5 лет, это экстремальная статистика. Там есть очень хороший метод у Гумбеля – построение прогностической модели, для тех случаев, когда мало статистики. Там нудно построить порядковую статистику из то, что у вас есть, построить закон распределения, и вы получите не только геолокацию, что тоже здорово. Я думаю, что ваша местная полиция отлично знает эти места. Соответственно, они догадываются, где у низ проблемные точки в городе. Но вы может подарить прогностическую модель, которая покажет, как в дальнейшем будут развиваться те или иные преступления на территории города.

Ведущий: Спасибо, и последний вопрос. Нужно с микрофоном, все под запись.

Мужчина: Ну, вот скажем так, если власти прислушаются к предлагаемым вами мерам. Как  вы думаете, какой кратчайший срок тушения очагов преступлений.

Спикер 2: Я сейчас даже не могу представить этого, потому что у меня нет опыта взаимодействия с муниципальными органами власти. Я даже не могу представить. Мне кажется, это волокита долго будет идти.

Ведущий: мы не уходим из малых городов, у нас следующий докладчик – Ксения Алексеевна Тенешева: «Социальное и физическое пространство малых городов, полевое исследование». У нее есть содокладчики. Один из них, вероятно, застрял в Нью-Йорке. Но она добралась до нас.

Спикер 3: Здравствуйте, меня зовут Ксения Тенешева, я представляю лабораторию образования и науки ВШЭ Санкт-Петербурга. В течение нескольких лет мы уже проводим исследования не только образования, но и городского пространства. И я расскажу о нашем опыте разработки инструментария для этого. Я думаю, многие здесь уже знакомы с так называемой теорией разбитых окон. Если коротко, то главное ее предположение заключается в том, что повышающийся физический беспорядок, то есть наличие отсутствия какого-то контроля, то есть разбитые окна, старые брошенные машины, мусор, нарушение любых правил, которые установлено для это места, ведет к возникновению социального беспорядка. Начиная от того, что люди мусорят в этом месте больше. И заканчивая, что люди определенного социального класса, социальной группы, более склонны совершать какие-то преступления от мелких, до довольно крупных. Для того, чтобы проверить эту теорию, которая на самом деле является довольно спорной, до сих пор не установлено, работает ли это таким образом или нет, в Америке был разработан специальный инструментарий, и был проведен очень масштабный и большой проект, который назывался «Проектом человеческого развития, в соседствах Чикаго» Его дела Роберт Сампсон, который является на данный момент одним их самых цитируемых социологов в мире. И одни из главный вопросов, который они себе задавали: «В какой мере пространство связано с социальным порядком и с преступность?». Проект был лонгитюдным, то есть они прослеживали, как именно уровень физического беспорядка порождает или не порождает уровень физических преступлений в кварталах Чикаго. Отличительной особенностью их методики было то, что они сочетают и качественные и количественные методы. И речь идет о том, что они сначала брали интервью у большого количества жителей местных сообществ. Они сращивали о том, как устроена их жизнь, какие проблемы является главными для этих сообществ. Известно, что кварталы Чикаго довольно гомогенны. То есть город очень разнороден, но при этом в определенных кварталах скапливается определенные проблемы. И они узнавали, какие именно проблемы характерны для каждого из кварталов, для того, чтобы разработать затем свой инструментарий количественный. Это были большие формализованные листы наблюдений за уровнем физического беспорядка. В целом, они разработали больше сотни показателей физического беспорядка, которые регистрировались определенным образом. Сейчас я вам об этом расскажу. И очень важный для нас вопрос был, это единицы измерения. В американском проекте все очень просто, они брали за точку, которую они наблюдают, просто фасад квартала. То есть, они не рассматривали его с разных сторон, для них одна сторона дома была достаточно для того, чтобы охарактеризовать состояние квартала в целом. И если посмотреть на типичные соседства в Чикаго, то видно, что все дома повернуты лицом к дороге, и у них нет того, что в России называется дворами. Поэтому у них и не было необходимости развалять фасады от дворов, и разделять дворы как-то отдельно. Но если мы посмотрим на российские устройства городов, то видно, что у нас это работает по-другому. Если говорить о Петербурге, то у нас очень много дворов-колодцев, и это особенная жизнь. Внутри двора-колодца вы увидите то, что никогда не увидите снаружи на фасаде. Но даже в маленьких городах, например Ленобласти, я  думаю, что по всей России тоже, дома организован так, что внутри оказывается двор. И этот  двор очень сильно может отличаться от фасада. Это одна из первых проблем, с которой мы столкнулись, и которую мы не можем решить. Очевидно, что мы не можем решать только фасад, квартал, этого блока, как это делалось в оригинальном исследовании. Что они делали? Они проводили интервью, затем систематическое социальное наблюдение. Так как им нужно было изучить только одну сторону кварталов, они делали то же самое, что делают Гугл, Яндекс панорамы. Приезжала машина, которая снимала на видео весь квартал, и затем уже специально обученные люди в комфортных условиях сидели и кодировали. То есть они вбивали каждый признак порядка и беспорядка в базу по анкете, которая содержала 126 вопросов. Отдельно они проводили опрос экспертов, и лонгитюдный опрос очень большого количества местных жителей, для того, чтобы посмотреть динамику преступности. Но у нас не  было не средств, ни времени, чтобы заняться экспертными и лонгитюдными опросами, поэтому мы сосредоточились на воспроизводстве и применении методики, которая касается измерения социального порядка через интервью, и физического порядка через наблюдение. Зачем все это нудно? К чему пришли исследователи в чикагском проекте? Они обнаружили, что ключ к здоровому, благополучному соседству, это коллекторная деятельность. То есть, если люди более-менее чувствуют сплоченность в своем квартале, и считают, что они готовы противостоять небольшим проблемам, вызвать полицию, если кого-то бьют на улице, или одолжить соседям деньги, сахар с солью, если они попросят, то у этого квартала больше шансов быть здоровым и реже сталкиваться с преступностью, чем  у других. К преступности и снижению сплочённости ведут очевидные факторы: частная смена жителей, потому что эти люди не чувствуют себя привязанными к этому месту. Бедность, безработица. И один из моих любимых результатов: они выяснили, что сам факт наличия, доля мигрантов в квартале, никак не влияет на реальную преступность. Но она очень сильно связана с ощущением, с социальным порядком. То есть, если мигрантов в квартале много, то местные жители всегда говорят, что им страшнее жить, там больше преступлений. Даже если на самом деле это не так. И последнее, что они выяснили: физический беспорядок связан с грабежами и кражами на улицах, и никак не связан с более серьезными преступлениями. То есть, если люди мусорят и рисуют граффити на стенах, то это не ведет к тому, что в этом месте больше убивают и совершают более серьезные преступления. Что мы сделали? У нас не было возможности записывать города на видеозаписи и затем их долго кодировать, поэтому нам пришлось сильно сократить инструментарий. Мы хотели захватить самые главные параметры борядка и беспорядка физического в российских городах. Очень многие пункты отпали просто потому что для нас они не релеванты. Например, все что касается банд, для которых в Чикаго очень большая проблема, для российских городов, никто не знает ничего о бандах. То, что касается наркотиков на первом этапе мы проверяли, но, на самом деле, такие признаки, как валяющиеся шприцы и другие признаки присутствия наркомании, мы просто не обнаруживаем их даже в большом городе. Затем мы ввели измерение одних и тех же признаков и на фасаде и во дворе здания. Предполагая, что двор сильно отличается от того, что выставлено на улицу и показано всем окружающим. И затем мы сильно переработали гайд для интервью с жителями. Первый вопрос, который мы себе задавали: «Что нам измерять». Очевидно, вот этот вот фасад не работает. Интереснее всего было бы измерять двор, но как опередить двор? Его конструируют несколько домов. Мы спрашивали у людей, где они живут. Принадлежность к какой территории они ощущают, мы просили рисовать это место на картах, давать ему название. Но, на самом деле, это работает плохо. В малых городах люди еще примерно называют свой двор, в большом городе Петербурге люди чувствуют принадлежность примерно только к своему подъезду. И поэтому в Америке вот это понятие «neighborhood» работает очень хорошо, у нас даже понятие «Двора» не срабатывает так, как нам бы хотелось. И это примерно то, как выглядит на данный момент наш инструментарий, я знаю, что ничего не видно, это просто картинка. Я озвучу. Это то, что мы измеряем для фасадов, то же самое измеряется для двора каждого дома. Студены ходят и фиксирует такие признаки порядка и беспорядка, во первых, как состояние здания хорошее, или оно разрушено. Состояние дороги рядом с этим с этим зданием, то есть, как она выглядит, а затем важный параметр, это количество разбитых окон. Затем, количество окон, которые закрыты решеткой, потому что это признак того, Что люди отгораживаются от каких-то проблем и проявляют признаки социального контроля. Наличие урн, граффити и разбитых авто, которые еще называют подснежниками, брошенные машины. И сколько рядом с домом находится скамеек. Этот инструментарий, который мы применяем и для большого, и для малого города. В малом городе мы так же затем вели такой параметр, как наличие клумб. Потому что в маленьких городах местные жители очень часто тратят время и силы на то, чтобы создавать эти проявления порядка, вместо беспорядка. И там есть специальные бабушки, которые следят за тем, чтобы эти клумбы никто не трогал. И это гайд. Его я не буду подробно показывать, но, в основном здесь вопрос о том, насколько комфортно, безопасно людям в этом квартале, как бы они назвали свой квартал, могут ли они рассказать о каком-то месте по соседству, которое им кажется совсем плохим, есть ли по соседству место, которое кажется им совсем хорошим и отправили бы они собственных детей гулять в дневное и ночное время в собственном дворе. Но как показывает практика, днем готовы одних детей отпустить практически всегда, а вечером детей не отпускают в одиночку нигде. Я думаю, это специфика российских городов, а не уровень социальной безопасности. Что мы сделали. Этот проект был начат в 2013 году, и у него есть два разветвления. С одной стороны, он продолжается до сих пор в Санкт-Петербурге и мы потихоньку картируем все районы Петербурга. Мы закартировали целиком васильевский остров, невский район, и сейчас перешли к картированию районов вокруг новых жилищных комплексов. И, отчасти, мы перешли с реального картирования на использование Яндекс панорамы. В то же время, летом мы делали это в малых городах. И в чем разница между мегаполисом и малым городом? Большой плюс заключается в том, что малый город вы можете изучить за 1 подход. За 2 недели мы можем закартировать все здания, мы можем поговорить с жителями каждых дворов, и получить представление о том, как жизнь устроена. В мегаполисе нам приходится тратить 2 года на один район, потому что они слишком огромные. Мы провели это исследование в двух малых городах, оба находятся в Ленобласти. Первый – Кириши, второй – Сланц. Я очень коротко расскажу. Они различаются глобально. Кириши  - самый успешный город Ленобласти. Там самое дорогое жилье, средняя заработная плата выше, чем в санкт Петербурге. Он находится близко к Петербургу и так далее. Там находится нефтеперерабатывающий очень активный завод. И там мы разработали наш подход к определению двора. Двором мы называли пространство, которое находится между домами с внутренней части, не выходящей на дорогу. Именно такие инструкции мы давали всем, кто выходил в поле, и картировал, или разговаривал с местными жителями. И мы не всегда угадывали
но проблема в том что, чтобы провести такое формализованное наблюдение, вам нужен формальный критерий. Поэтому далеко не все вот эти пространства являются реальным двором. И Сланцы- это полная противоположность Киришам, это самый не успешный город Ленобласти там можно купить трехкомнатную квартиру по цене комнаты в коммуналки в Петербурге. Он находится далеко от всего и их градообразующее предприятие было закрыто в начале 2000 годов. И это отражается абсолютно на всей жизни города. Соответственно мы собрали данные о беспорядке и в Киришах, в этом успешном городе, и в Сланцах, городе в котором всё очень депрессивное и это правда. И это тепловая карта порядка и беспорядка. Чем зеленее, тем благополучнее эти кварталы, чем краснее, тем больше там беспорядка, 
и в Киришах все действительно очень благополучно. Мы проводили там интервью, мы делали очень много все и... вот это место, где 2 заброшенных дома стоит, поэтому все красненькое. В остальных местах нет ни граффити, ни мусора 
единственный граффити, которые есть, разрешены городом - у них есть специальная стена чтобы рисовать граффити. И это сланцы, как вы видите, здесь уже намного больше дисперсия. При этом это две разные шкалы, на самом деле мы сейчас не можем сейчас сравнить уровень беспорядках в Киришах и Сланцах по одной шкале, это отдельный вопрос. Но уже здесь видно что в Сланцах всё намного сложнее. Это неблагополучный город и здесь есть несколько очагов беспорядка, и там действительно происходят... там преступления, кражи, туда неприятно приходить вечером, всё чего вы ожидаете от города, от мест с высоким уровнем беспорядка.  Это не трущобы, это просто очень неблагополучные кварталы. 
И очень коротко - если мы сопоставляем, например, эти физические признаки беспорядка с такими показателями, как год постройки или стоимость жилья, то мы сразу же обнаруживаем что старые дома, дешевые дома находятся в эпицентре физического беспорядка. И я не буду про это рассказывать, но это то, что вы можете делать на этих же данных, например, проанализировать, что ведет к появлению граффити, и ну вот, это самый просто результат - граффити со стороны двора чаще всего появляются если нет заборчика, если заборчик стоит, граффити не рисуют, если мы говорим о фасаде, то там, в принципе, граффити реже рисуют чем во дворе, чего и стоит ожидать, но его нарисуют если там есть окна на решетках, но очень плохое состояние дороги т.е. если внутри есть признаки неблагополучия, то это приведет и к рисованию граффити и другим признакам физического беспорядка. 
Пожалуй я на этом закончу, спасибо.

Ведущий: Спасибо. Вопросы, пожалуйста.

Спикер 3:  Да, с точки зрения методологии за эти годы нам удалось разработать инструментарий, который будет работать и в малом городе и в большом городе Петербурге. Но то, что я хотела отметить - вы всегда должны калибровать его, всегда должны учитывать особенности локальной жизни, потому что какие - то признаки беспорядка важны для вашего города, какие - то нет. То есть, должен быть основной блок и какие- то дополнительные локальные параметры.

Ведущий: Спасибо. Петр.

Петр: Ну, меня больше всего занимает, конечно, вопрос единицы измерения, да, потому что, ну действительно, да вот, вы говорите, что, вы правильно говорите, что двор это конечно очень интересно, но не то чтобы трудоемкое, но в целом не выделяемое. Мне хотелось бы вам такой вопрос задать: а ежели так пофантазировать, а  что могло бы быть, некоторым аналогом самого Block Face, какая единица измерения? И если уж подходить к этому сточки зрения хоть какой-то формализации метода, потому что не смотря на то, что мы здесь имеем дело с количественными методами и достаточно формализованными методами, вот здесь у нас выходит заход на качественное определение двора, причем я даже понимаю, что не только с точки зрения поля, не только с точки зрения граунда, но и качественно-экспертное определение двора. Это можно. Если так немножечко методологически пофантазировать, что мы могло бы нам помочь еще?

Спикер 3: То что мы делаем сейчас - мы решили заняться новыми жилищными кварталами, и там мы полагаем, что действительно вот этот жилищный квартал действительно будет единицей, потому что у этих людей, им изначально дается определение принадлежности к этому месту, то есть? например жилищный квартал «невский берега» и они действительно будут чувствовать что это единица о которой мы говорим.

Мужчина: Вы говорите, что создали метод, который работает и в больших и в малых городах. Но, слава Богу, у нас только в больших городах есть такой кошмар, как этот "нерусский квартал". К малым городам, вряд ли, это применимо. Ежи ли оставаться, где это вы создали этот метод, значит у него должен быть принцип семплинга (единый) для "нерусского квартала" и для исламцев.

Спикер 3: Я вас поняла. Да. Что касается количественных данных, мы остановились просто на домах. Отдельные дома. Ну работает везде.

Женщина: А я хотела как раз про идею по методу предложить, раз проект продолжается, может эта идея пригодится, если она не рассматривалась ранее. Что если спрашивать дворников? Они подметают. Они знают, что есть шприцы или нет. Они видят то, что остается после вечера. И это тоже можно анализировать. Возможно, какие-то пункты добавятся, которые ранее вы не рассматривали.

Ведущий: И последнее. А, да. Давайте.

Мужчина: Спасибо за доклад. Вопрос про порядок, беспорядок. Вот эти специальные бабушки. Вы их никак не учитывали? Бабушки сидят - порядок есть. Бабушки не сидят - порядка нет. Лавочка есть для бабушек, значит есть порядок. Вот про бабушек интересно.

Спикер 3: В количественном опросе нет, мы их не учитывали. А вот когда проводили качественное исследование - да. Тут есть маленькая хитрость. В маленьких городах эти бабушки могут не сидеть на лавочках. Они сидят на балкончиках и оттуда контролируют свою территорию.

Мужчина: Спасибо. Еще один небольшой вопрос. Простите, если прослушал. А как вы складывали там три урны и две детские площадки для того, чтобы получить общую характеристику порядка и беспорядка. И второй вопрос. Он связанный. Все ли факторы, которые у вас в вашем гайде они оказались значимыми? То есть с чем вы сравнивали, на чем калибровали и какая была целевая переменная. И как складывали шприцы с урнами?

Спикер 3: Шприцы с урнами мы сложили через факторный анализ. Что касается знаемых переменных, то что я показывала это только значимые факторы. Изначально их было почти в два раза больше и мы их откидывали, потому что они не вносили... Чаще всего они просто не давали никакой дисперсии. То есть, показывало, что это либо есть везде, либо этого нет нигде.

Ведущий: Спасибо. Спасибо. Следующий докладчик у нас, Корюхина Ирина Юрьевна, город Иркутск, центр независимых социологических исследований. Тема доклада: "Связи социологического исследования с городским сообществом."

Спикер 4: Здравствуйте! Здесь необходимо добавить. Тема доклада и проекта "«Город Иначе» в городе Иркутске." Здесь я положу нашу небольшую продукцию, фотографии проекта. Кому будет интересно можно забрать себе. Я представляю центр независимых социальных исследований и образования, город Иркутск. Этот проект сложно назвать в полном смысле социологическим, в отличие от представленных ранее докладов. То есть такой городской проект, медийный. И главным принципом выступает участие местных жителей в качестве исследователей. Жителей, которые прожили в этом городе, в этом месте уже много лет. И в рамках командной работы участники писали свои исследовательские тексты и эти результаты были выложены на сайте - gorodinache.org. Сам проект родился достаточно внезапно. То есть, если в апреле мы даже не думали об этом, то в ноябре у нас появился сайт. 15 текстов сейчас выложено. Мы планируем постепенно добавлять следующие в процессе обработки. Видимая сторона сайта, это такие достаточно, на наш взгляд, нескучные исследования современного Иркутска. А невидимая часть - это, не побоюсь этого слова сказать, магия совместной работы. То есть, команды, авторов проекта и самих участников. Участников мы приглашали в рамках конкурсного отбора; через знакомства там, то что они написали мотивации участия в проекте, плюс предложения по исследовательским темам о городе. Принимали участие порядка 19 человек, но, грубо говоря, осталось 15. Мы увидели, что совсем вообще не одинноки в своем интересе к повседневной жизни города. Этот интерес есть. Помимо целей, которые присутствуют, я бы еще добавила, что проект мы рассматриваем как ресурс для участников исследования. Плюс какое-то создание какой-то почвы для размышления и расширение взглядов на действительность городскую. Чаще всего такие проекты проводятся профессиональными антропологами, социологами. В данном случае, еще раз подчеркну, была цель пригласить людей без исследовательского опыта работы. Предполагали, что появятся какие-то новые темы, новые взгляды, которые мы не могли предположить на берегу перед тем как начинать этот проект. Интересным было поиск диалога с теми людьми, которые интересуются городом. Среди участников были разные люди: архитекторы, фотографы, женщина-инженер, студенты, историки. Совершенно разный народ. Кроме того нужно сказать, что в университете на сегодняшний день в нашем городе невозможно получить опыт полевой антропологической, социологической работы. И остается вопрос актуальным. Как вовлечь в исследование людей, которые способны к этому, которые связаны с этим местом, которые хотели бы исследовать? В целях проекта здесь некорректно написано... А, да, поставила кавычки. Вывести из стены Байкала. Что к чему и вообще о чем это? Проект "Город иначе", он не настроен на измерение городского. Больше, так скажем, мы сформулировали для себя такую посылку. Один из наших коллег, Сергей Шмидт, сформулировал как: "Байкал это ресурсное проклятье Иркутска." Город, действительно, находится в тени собственной географии, в теми собственной истории. И Иркутск чаще всего воспринимается многими приезжими, как такой транзитный город, через который едут дальше на Байкал, останавливаясь на некоторое время. С другой стороны, мы так же сталкиваемся здесь с другой традицией - рассматривания города в таком историческом контексте. То есть, город Иркутск богат своей историей. Ну, на самом деле в Иркутске есть чего посмотреть. В Иркутске есть самоценность, которая, по нашему мнению, может быть переведена в ценность. В том числе и для приезжих людей, не только для самих жителей. Вот с этой точки зрения, проект "Город иначе" имеет, на наш взгляд, прикладной характер. Мы предлагаем взгляд на город усилиями наших участников проекта. Это медийность проекта. Они позволяют говорить об альтернативности пиар методом, например, или инструментом брендинга, который по своему пытается понять и каким-то образом провести изменения в городском пространстве. Несколько слов о том, что такое исследование. Как мы в данном случае это понимаем. Несколько раз я говорю: "Исследование. Исследование". Опять же с легкой руки нашего уважаемого Сергея Шмидта были сформулированы требования к исследованиям в этом проекте. Это принцип трёх "А": актуальность, адекватность и альтернативность. Ну, актуальность. Понятно, что исследуется прежде всего Иркутск современный, не исторический. Альтернативность, в данном случае, означает другой, иной взгляд на город. Тот, который отличается от образа города в официальных изданиях, в официальных СМИ. Говоря дальше, нужно сказать, что говоря об исследовании мы не подразумеваем научность. То есть нет и не было требования и предположения, что обязательно должны быть ссылки, текст должен быть насыщен и сдобрен цитатами, теориями и так далее. Важно от каждого участника получить простой, понятный язык, прозрачную структуру текста. По формату исследования... В текстах самих предполагалось заранее, что это будут фото истории, какие-то лонгриды с разным балансом текста и изображения. Ну на самом деле так и получилось. Пока может кто-то уже зашел в своих телефонах на эту страничку. Там нужно сказать, что первая ссылка gorodinache.org.about, она не работает. В смысле открывается и дальше там ничего не происходит. Нужно зайти по второй ссылке gorodinache.org и там можно будет уже прокручивать сами тексты. Я понимаю, что сложно рассказать какая там начинка. Я просто описываю сами принципы этого проекта. Об этом опыте. Внутри только могу показать сами... Как устроен текст. Дальше. Адекватность - принцип исследования. То есть, важно было не стремиться ценить и дать какую-то важную оценку для участников. Четко подчеркивалось, что не нужно говорить о том, что это плохо, это хорошо. Что-то там оценить. Каким-то образом выявить разные мнения. Скорее была попытка настроить на описание, понимание каких-то моментов иркутской жизни. И уже в виде текста знакомить читателей. Важно еще сказать, что изначально мы не ставили целью какое-то создание бренда городу. Но поскольку есть и англоязычная версия сайта, то здесь вот это не минуемо происходит. То есть, как Иркутск будет представлен для иностранцев. Допустим вот трамвайная линия города: графический дневник. Вот девушка-художница, она методом наблюдения и зарисовок попыталась воссоздать маршрут трамвая №1 по городу с зарисовками по каждой из остановок. То есть, воспроизводство такое, при помощи художественных средств, повседневности. Как люди себя ведут? Как это все выглядит? С небольшими такими вкладками как это организовано пространственно. Или лабиринты промзоны. Девушка-архитектор ставит своей целью посмотреть как живут места, которые раньше занимали фабрики и заводы и как сейчас... Какая жизнь там происходит? На сколько происходит взаимодействие с другими пространствами? Дальше я не буду... Среди тем: "звуки города", "иркутские трупы", "свой чужой двор", "утренний фланер". То есть попытка посмотреть как утром живет город через фото историю и так далее. Задача показать город как что-то большее. Куда обычно прилетают самолеты, и потом отправляются автобусы куда-нибудь на Байкал. То есть это не то чтобы какой-то туристический, сверх экзотический город, а скорее мы старались говорить об оттенках, которые наши участники пытались зафиксировать. Дальше про модель проекта. Исследование плюс образование. То есть, прежде чем наши участники писали тексты с необходимостью были проведены такие мастер-классы, лекционные занятия, знакомство с методом, с качественными методами исследования. И проводилось параллельное курирование самих исследований. То там человек ходил в город и если возникали вопросы, постоянно оказывалась помощь в формулировке исследовательских задач, в построении того как это делать, зачем это делать и так далее. То есть, потом, когда писались тексты, участники самостоятельно размещали при должной поддержи уже немецких наших коллег... Размещали на сайте. То есть, занимались сверсткой и мы уже могли увидеть окончательный результат. По результатам еще раз проекта. Если говорить о каких-то прикладных характеристиках. То что я упоминала. На наш взгляд, наверное это может являться альтернативой пиар исследований. Пока проходил проект, мы разместили свои результаты, был такой живой отклик среди архитекторов профессионалов. Сейчас у нас параллельно происходит проектирование 130 квартала и организаторы обратились пока предварительным конечно, но предложением по картированию социального пространства, где собирается выстраиваться эта конструкция. Ну дальше если вспоминать. Администрация от части заинтересовалась. Ну было конкретное предложение по обустройству остановок. Это по результатам текста "Трамвайные линии". Ну это все пока в подвешенном таком состоянии. Хорошо. Ну и наверное нужно помянуть об активном общении и городской дискуссии. Планов на самом деле сейчас много. Мы будем дорабатывать сайт. Это уже личные инициативы. Проект закончился. Средств на это нет. Но мы будем проводить дальше исследования, в том числе собираемся и профессиональные тексты размещать на этом сайте. Выходить в оффлайн. Проводить встречи и в библиотеках. Встречи с жителями города. Сейчас вот параллельно у нас происходит курс философии иначе. Набраны участники. Вообще, какой-то живой отклик присутствует в городе. Спасибо!

Ведущий: Спасибо! Вопросы.

Женщина: Спасибо большое за доклад. Очень интересно. Скажите, Вы в начале упомянуть, что вы пытались уйти от ностальгического какого-то восприятия города. Хотела уточнить, что это за ностальгия? Потому что в проектах... Часть проектов явно все равно связана с ностальгией по промзонам. Пусть по каким-то необычным зонам, но все равно это ностальгия. И еще один вопрос другого рода. Вот эта вот работа с непрофессионалами в социологии и потом, как вы говорить, методическая поддержка. Был ли какой-то аудит их деятельности? В плане, какого рода данные они получают? На сколько они качественные? На сколько они применимы, воспроизводимы?

Спикер 4: Да. Спасибо. Начну с последнего вашего вопроса. Да, безусловно. Это было постоянное сопровождение, постоянное общение в режиме... На протяжении двух месяцев несколько кураторов работали с участниками, безусловно. Доминируют больше наблюдения в текстах. Если посмотреть, то где-то эти исследования больше представляют выход на вопросы в дальнейшей работе. Где-то видно огромная такая полевая работа. То есть, интервью и наблюдение. И к первому вопросу о том, что почему мы хотели уйти от ностальгии, если она все же присутствует во многих текстах. Ну здесь сложно мне... Нет, там не присутствует ностальгия, потому что я не могла представить о чем собственно текст. Мы можем только угадывать, что обычно когда рассматривают такие темы, там присутствует эта ностальгия. Но мы старались от этого уйти. Я проговорила, что больше Иркутск представлен в истории, о том каким он был, какие здания были, какие здесь люди жили. Мы хотели посмотреть, то есть, если даже история присутствует, то как она сейчас переживается. То есть, например, миф об Иркутске, каким образом они сейчас уже осмысляются, как они проговариваются, как они изменились. Это как бы уже история в современности.

Мужчина: Вопрос. Вопрос.

Ведущий: Позвольте. Сейчас, сейчас. У нас вот есть замечательный гость и эксперт. Татьяна Евгеньевна Шестакова, исполнительный директор ассоциации по управлению состоянием здоровья и качеством жизни населения "Здоровые города, районы и поселки". Координатор проекта всемирной организации здравоохранения "Здоровье города". У нее есть вопрос.

Женщина: Не знаю, работает? Добрый день. На самом деле очень интересные проекты. Мы как раз являемся той площадкой городов, которые тоже проводят такие подобные исследования социологические. И стараемся делать по методикам ВОЗ. Ну это отдельная тема. Мне просто очень понравилось ваше выступление. Вот, скажите пожалуйста, ваше взаимодействие с администрацией города. Вот на сколько они реагируют на те выводы социологических исследований и ваши предложения? То есть, как действенна политика местных органов на ваши соц исследования? То есть, на те проблемы, на которые они, в принципе, должны реагировать.

Спикер 4: На самом деле, в жизни происходит так, реагируют те представители администрации, с которыми мы лично знаком. Которым близки те вещи, которые мы делаем уже ни один год. И все эти вещи основаны на личных каких-то контактах. Говорить о том, что мы договорились о чем-то. У нас происходит проект. Нет. То есть, есть признаки интереса. Может вот это сделаем? А может вот это вот интересно? Пока многоточие.

Мужчина: Вопрос. Спасибо за доклад. Вот эти три буквы "А" ваши: актуальный, альтернативный... И третья "А"?

Спикер 4: Адекватность.

Мужчина: Адекватность. Вот какое открытие у вас было? Какой город Иркутск сегодня, если вот эти три "А"... С них начать три слова и три ответа. Вот какое у Вас открытие в результате вашего проекта? Вот Иркутск какой сейчас? Актуальный?

Спикер 4: Иркутск - фрагментарный.

Мужчина: Так...

Спикер 4: Интересный.

Мужчина: Интересный. И третье?

Спикер 4: А... Вы...

Мужчина: Вот какое открытие?

Спикер 4: Я просто не сразу поняла.

Мужчина: Ну, конечно. Вы же сказали...

Спикер 4: Настоящий.

Мужчина: Настоящий. Иркутск сейчас в трёх словах.

Спикер 4: Он настоящий, фрагментарный, интересный.

Ведущий: Спасибо. Давайте последний вопрос.

Мужчина: Подскажите, пожалуйста. Я вот достаточно хорошо знаю Иркутск. А что плохого в том, что Иркутск связывается с Байкалом? Ведь в конце концов эту тему всегда можно оседлать, если вы хотите развивать город через туризм, потому что Листвянка, Ольхон - это неплохо. Вопрос в другом. А кто есть целевая аудитория вот этого всего того, что вы сделали? К кому это обращено? К иркутянам или к туристам? Если к туристам, то зачем? Если к иркутянам, тоже, зачем?

Спикер 4: Мне кажется, целевая аудитория... Я намерено не стала вставлять этот тезис в презентацию, потому что, кажется, очевидно это любой заинтересованный житель города или любой турист, который для себя по-новому может увидеть этот город. То есть, когда вы приезжаете туристом в город, вам показывают определенные достопримечательности, определенные места. В данном случае, здесь попытка увидеть город другими глазами, другие места, другие фотографии. Предлагаются вам другие маршруты. В связи с этим, мы еще не доделали работу. Делали небольшой онлайн опрос с попыткой посмотреть. Онлайн опрос среди иностранцев, побывавших в Иркутске и жителей. С одним и тем же вопросом: "Какие Вам нравятся достопримечательности в городе?" Чтобы посмотреть на сколько это совпадает. Ну, то есть небольшая такая иллюстрация взгляда на места города.

Спикер 4: То есть, вы имеете в виду это слишком расплывчатое определение, так называемой, целевой аудитории?

Спикер 4: Ну, встречный вопрос. Какая могла бы быть здесь целевая аудитория?

Мужчина: А это зависимо от того какие цели вы ставите. Если у вас нет целей или цели вообще, то у вас нет и целевой аудитории.

Спикер 4: Нет, я ссужу тогда. То есть, первоначально я сейчас отвечу все таки на это принципиальный вопрос. Первоначально, звучал вопрос о попытке сформировать некоторое сообщество, которое будет интересоваться городом. Именно вот в таком предлагаемом модельном режиме. И участвовать в дальнейших проектах о городе. И в данном случае можно говорить тогда о целевой аудитории. Вот тех участников и их, значит, дальше знакомых, которые интересуются городом. То есть, то сообщество, которое изначально пришло в проект. Ну, естественно, да.

Ведущий: Спасибо. Спасибо, Ирина. Следующий наш докладчик. Александр Николаевич Попадин, город Калининград. С темой доклада очень длинной: "Общественное ядро и функциональная периферия: проблемы и методы проектирования общественных пространств с использованием социологических инструментов на примере Калининграда и Кенигсберга". Александр Николаевич очень много работает, собственно, с городским пространством и у него одновременно, учитывая город, в котором он находится, и интересно, и сложно.

Спикер 5: Да. Значит такое очень длинное название. Давайте, я объясню, почему, в принципе, доклад будет другой, чем предыдущий. Дело в том, что у нас стоит такая достаточно специфическая проблема. У нас пустой центр города и его нужно спроектировать. И, собственно говоря, несколько лет назад началось движение среди граждан, среди архитекторов и среди управленцев города и области, в связи с тем, чтобы это сделать. Ну такая не очень обычная задача. Ну, почему мы сегодня обсуждаем повестку дня под названием "Общественные пространства". Дело в том, что 10 лет тому назад эта повестка не звучала в архитектуре, в социологии. Потому что была тогда повестка дня делать здания-ивенты. В частности это "Бильбао" знаменитый музей. И думали, что здания-ивенты, они могут быть драйверами пространства. И все пытались делать такие драйверы. Ну, много драйверов не получилось. Выяснялось, что сменилась повестка дня. Что может быть такими драйверами может быть общественные пространства. Давайте их все проектировать, обсуждать, делать и так далее. Я попытался найти понятие, что такое общественное пространство. Как всегда, в интернете. И наткнулась на очень прекрасную аналогию. Что такое общественное место, топос в риторики ни много ни мало Аристотеля. И если вы прочитаете определение этого топоса, то по сути это определение общественного пространства в смысле социологии. Просто это перенесено на материал риторики. То есть это те тропы, которыми пользуются все. В частности, риторические тропы или же пространственные. Общественное пространство или площадь, допустим. Если нам надо сделать, спроектировать площадь или сквер, то первый пункт, который любой мэр города подумает, это надо позвать проектировщиков, которые сделают мощения, сделают благоустройство. Так вот, общественное пространство - это не благоустройство. И для того, чтобы понять, что делать, в частности в Калининграде, я провел такой сравнительный анализ общественных пространств, городскую структуру, которая была в Кенигсберге. И сегодня есть в Калининграде. Или же Калининград сам придумал это поверх Кенигсберга. И здесь вот вынесена линейка. Видно, что справа она короче, слева она длинней. Разница примерно 2,5 раза. То есть, типология общественных пространств Кенигсберга 2,5 раза длиннее, разнообразнее, чем типология советского Калининграда. Российского сейчас, построенного поверх него. В частности, даже есть позиция - это общественные пространства, которые не имеют формы. Я вот сегодня обогатился вот этим межквартальная... Как это? Межквартальная полоса. То есть, абсолютно точно, что это не сформированная городская площадь, которая может быть предметом совместного действия. Ну, вот межквартальная полоса. И если анализировать, что именно формирует вот это вот общественное пространство, допустим в Кенигсберге. Или же сформированная в Санкт-Петербурге, в Калининграде, то можно выделить несколько слоев в этом пространстве. В частности, нас интересуют в первую очередь те слои, где возможно социологическое действие, социологическое участие. Участие социологов как интерпретаторов или как участников проектного процесса. Или как тех, кто может инструментально сопровождать процесс. Это два пространства, в первую очередь. Это два слоя: это слой символический, образный; и слой функционального периметра. Что я имею в виду? Я чуть-чуть попозже скажу подробнее. Но просто надо понимать, что если брать линейку общественных пространств, то есть масштабирование разное. Существует общегородское пространство или же, когда форма расплывается, здесь пример, когда в Санкт-Петербурге, например, форма  имперской площади обустроена по периметру имперскими же функциями, крупнейшими государственными учреждениями. А вот, типовое представление о том, что такое площадь районная или что такое сквер в обычном российском городе. Это какое-то мощение, причем, если вы посмотрите, это мощение никак не связано с тем, что находится справа и слева от вот этого пространства, что располагается в этих домах, какие функции, как там жизнь организована, как это может быть связано с тем, что планируется на это территории сделать. Ну или же обратный способ, когда средневековая площадь, где в периметр первых этажей это торговые функции, общественные функции, сервисы, и соответственно, мощение уже начинает работать в паре с этими функциями. Вот еще образцы европейского типа площадей и вот, в частности, образец с сегодняшней застройки, где общественные пространства не предусматриваются, а в лучшем случае в качестве вот этих квартальных полос… Обычно транзитная функция, это такое вот чисто интровертное представление об общественном пространстве туда, что-то пришли, станцевали, сплясали, провели масленицу и ушли, то есть площадь для вот этого. Но мы же хотим сделать проектировать главную площадь города, например, да, вторую главную. Там есть события временные, а помимо, если убрать с красной площади парад, то, например, красная площадь определяется функциональным и симфоническим периметром. Если мы собираемся проектировать в Калининграде новую площадь, то мы должны проектировать вот эти символические, функциональные, транспортные и так далее, но социология, в первую очередь, я думаю, может присутствовать в этих двух параметрах: в символическом и функциональном. Ну вот 4 года назад в Калининграде был запущен проект «Сердце города». Задача этого проекта была как раз таки простроить стратегию, в результате которой центральная часть Калининграда будет обустроена в новом формате. Было проведено несколько социологических исследований, в данном случае это по заказу архитектурной фирмы. Было такое ознакомительное социальное исследование проведено, которое выявило символические ассоциации, с чем ассоциируется Калининград, общегородские, вот визуализация этих ассоциаций это, так сказать, парадный стол, Дом Советов, Кафедральный собор, другой собор…это уже художник визуализировал. Вот. Надо понимать, что у нас одна из проблем конечно усложняет жизнь или как бы наоборот это хорошо или плохо, мы не знаем. У нас центральная часть Калининграда отдана под борьбу двух символов: Дома Советов и Замка. Я чуть попозже потом покажу как это выглядит, вот на предыдущем рисунке это шуточный рисунок, они не сражаются, они играются. Вот. Был  проведен опрос как, какие ожидания у людей от этого проекта «Сердце города» связано с устройством центральной части города и здесь видно, что люди вкладывают надежды в ожидание вот в этот проект, но я вам скажу так, что для проектирования, это практически бесполезная информация, как ни странно. Вот чтобы проектировать, нужно что-то другое, нужно проводить какие-то другие социологические исследования, какие-то другие фокус группы. Надо по-другому затачивать инструмент и собственно говоря, это одна на мой взгляд актуальных проблем участия социологического инструмента по проектированию крупных общественных объектов и пространств. Я здесь попытался выделить просто как бы саму модальность, через которую может участвовать как бы проектирование. Нет смысла опрашивать зрителей, надо вовлекать в проектирование и через это вытаскивать какие-то новые смыслы, новые задачи, одновременно не рассматривать это как пиар, то есть чисто так сказать имитационную составляющую, а делать их соучастником процесса. И в частности, понятно вот, что можно их три пункта, по которым их можно делать такого рода участников через формат фокус групп. Одним из сложнейших проблем в  нашем случае является вот этот как раз таки символический конфликт между Домом Советов и Замком, которые находились в центральной части города…Дом Советов стоит сейчас, но он мертвый, не жилой. А замок находился раньше, он взорванный и находился как призрак в сознании горожан. И поэтому символическое ядро, которое должно возникнуть на этом месте, оно очень важно, оно как раз таки ну вот просто пример: что такое символическое ядро города? А то, что рисуют дети. Дети гораздо луче реагируют на такого рода знаки и символы и собственно говоря, они тоже могут быть участвующими в проектировании. Вот. Ну и собственно говоря последняя часть моего доклада это уже проекция города, чтобы вам было визуально и понятно это  вот центральная часть до второй мировой войны: замок, затем река, максимально плотная застройка средневекового Кенигсберга. Вот это место сейчас. На холме рядом с бывшим замком, стоит Дом Советов, вокруг пустота, газоны, и большой периметр старой советской застройки. Вот. Дом Советов …и вот собственно говоря, был такой  разработан алгоритм по решению этой проблемы  с организацией специального бюро с проведением двух международных конкуров архитектурных и выстраиванием периметра пространственной концепции новой главной площади. Вот ее рисунок. Вот ее укрупненный рисунок внизу, Дом Советов сверху, и стоит теперь вопрос: у этой площади должен быть периметр, там должно быть что…магазины, суд, областная дума, там должен быть, не знаю, торговый центр. То есть по сути сейчас …а это условно говоря вторая площадь Красная площадь Калининграда, то есть это что-то такое важное, да. И сейчас по сути стоит проблематика : каким образом вообще можно сформировать смысловой, символический, и функциональный периметр вот этой вот площади. Калининградским социологическим центром в 13-ом году был проведен  фокус группа, которая попыталась ответить на этот вопрос. И в большинстве выяснилось,  что люди устали от пафосных, патетических общественных пространств, пафоса достаточно. Понятно, что найдется какая-нибудь группа ветеранов, которая захочет поставить очередной мемориал, но люди хотят комфортного пространства. Люди хотят каких-то более понятных мировых домашних функций и поэтому мы в бюро, которое я возглавлял, сделали вот такой вот рисунок визуализацию для того, чтобы можно было…потому что люди не понимают схемы, им нужна визуализация, с тем, чтобы можно было представить, как будет выглядеть вот это центральное пустое ныне место после того, как будут проведены все архитектурные работы и соответственно это должно было стать как бы ядром для следующей фокус группы и опросов горожан по поводу вот этой… нового центрально столичного ядра Калининграда. Была разработана такая схема управления проектом, если вы посмотрите слева, то это в основном как бы блоки социального участия в процессе, а в середине это уже управление административное, но реальность оказалась следующей…что власти ликвидировали вот это по сути проигнорировали все три этих левых блока. Я почему спрашивал по поводу Самары и участия как бы…отношения властей. Они думают, что ни все решат сами волевым властным методом вот и что общество и никакая социология здесь наверное не нужна, но я думаю, что это не так...спасибо. Вы прям порывы задавать эти вопросы, давайте задавайте…

Женщина: Спасибо, очень интересно. Хотела у вас узнать по поводу детских рисунков. Я знаю, это очень интересный и действенный метод, особенно воздействовать детскими рисунками на администрацию города может быть, как Глазачев делал и понять такую сущность города с помощью них. И интересно как вы с ними работали…

Спикер 5: Мы с ними не работали никак по очень простой причине, сначала попытались поработать со взрослыми. Но сами не понимаем, да как бы вот так, и чтобы понять пытались через работы с архитекторами, проектировщиками, со взрослыми, с детьми мы не думали. Но какая-то мысль наверное в этом есть, надо посмотреть, может быть можно… Это рисунок просто как образец, он из интернета и это город Самара. Ребенок нарисовал Самару. Он нарисовал символический объект, который у него ассоциируется с Самарой… это какой-то там монумент. Ну и это просто вот маркер, что на самом деле является символическим объектом.

Петр: На той схеме действительно печальную историю показали, когда действительно вот эта левая часть была отринута…некоторый спуск по знаниям. Я хочу историей поделиться, ровно по вашей деятельности…работал в самарской администрации, исследования проводил…Проспект Мира в главе администрации это был как это…Калининград. А в главе администрации Проспект Мира был главной улицей города, что, конечно, абсолютно противоречит тем данным, что вы представляете и так далее. И это очень важный сюжет связанный с тем, что насколько это понимание необходимо, насколько действия администрации в таком чистом позиционном виде могут сходиться.

Спикер 5: Я не совсем с вами согласен, потому что Проспект Мира - это важная вещь, она просто посильная.

Петр: Важная, но не главная. Боже упаси, но это совсем не то, чем является эта вот часть центральная (замок). Но это вызов, а Проспект Мира - это не вызов. Это как бы понятная, достаточно легко технологизированная работа. У меня в связи с этим вопрос, да. Здесь возникает следующее, то что вы относитесь к методам да работ по проектированию пространств, то есть относится к фиксации настоящего, что к проектированию будущего. Потому что  фокус группа, она очень не однозначно здесь находится, другие методы также. Мне вот как раз очень интересно. Что из этого вы относите именно к исследованию и фиксации настоящего, а что из этого к проектированию?

Спикер 5: Ну надо просто различать этапы. Исследование – это предпроектная работа. Потом, когда исследования проведены и составлены условные ТЗ нужно в рамках этого технического задания генерировать идеи.  Я вот думаю, для генерации идеи совершенно необходимая фокус группы ну или специальные организованные группы совершенно разных как бы вселенных, чтобы люди мыслили по-разному. Здесь абсолютно точно, что не типовая проблема должна решаться не типовым способом как минимум. Потом тестирование уже готового какого-то набора предлагаемых рецептов можно тестировать в других группах. Но первая задача - генерирование. У нас проблема с генерированием. Ну не считая заказов гор. администрации.

Мужчина: Это не вопрос, скорее пояснение, ответ. Я просто был соучастником этого процесса, генерировали мы действительно эти идеи, о которых говорит Александр на двух фокус группах: одна была так называемые фьючеры, то есть люди будущего, живущие в будущем. А вторая была…мы только вот две группы…мы их назвали креативщики, то есть писатели, художники, не архитекторы ни в коем случае…те, кто может что-то придумывать. И мы напридумывали там достаточно много идей, которые потом так или иначе вошли.

Зал: В чем идеи состоят, непонятно. В чем основная цель и результат? Вот девушка из Иркутска рассказывала. В чем у вас основная цель и результат?

Спикер 5: Цель чего? Цель нашего доклада или работы?

Зал: Какой у вас сложился образ города, центра?

Спикер 5: Значит, смотрите, я вам скажу. Это достаточно сложное многоэтапная работа, горизонт ее 15-20 лет. Ну чтобы сделать такой центр города, это 15-20 лет. И наша цель, как бы каждый шаг в рамках вот этого алгоритма на своем этапе двигать. И сейчас мы находимся на третьем шаге из 15. Мы движемся к нашей цели, к новому ядру Калининграда. И я вам сейчас рассказал один из этапов этого движения.

Ведущий: Спасибо. Спасибо друзья, спасибо Александру Николаевичу. Я прошу прощения, все наши спикеры-докладчики здесь, презентации остаются, вы всегда можете задать вопросы пока к трибуне идет следующий докладчик… Рудь Дарья Сергеевна. Я хочу сказать, что одним из инициаторов подготовки и проведения этой секции является Ассоциация региональных социологических центров и поэтому мы стремились пригласить на нашу секцию представителей разных городов. Сейчас все эти выступающие которые были, они представляли разные города нашей страны, а следующие два докладчика у нас представляют город Москву и соответственно все проекты, которые они реализуют здесь. Люди стали уходить, это потому что все-таки наступает время обеда, поэтому если кто-то собирается пойти пообедать, вот сейчас самое время. А мы продолжаем работу.

Спикер 6 (Дарья): на самом деле я не одна. У нас тандем: директор и в принципе здесь присутствует еще часть исследовательской команды и исследовательская команда у нас большая, это отдельный челлендж и интерес. Но рассказывать мы будем про то, что  происходило, начиная с лета прошлого 2016-го года в Царицыно, мы приступили к смешиванию такого коктейля исследовательского. И расскажем о том, как мы добывали ингредиенты, как мы их смешивали, как представляли, в какую посуду куда наливали, как это все умещали в визуализациях, картах и так далее. В принципе Царицыно - это легендарное исследование. И это вызывало у меня, во всяком случае, отдельный интерес, трепет, есть известная книжка под редакцией Наталии Самутиной, но мы занимались более прикладными и маркетинговыми вещами. Артем рассказжет о цели исследования, потом мы перейдем к методам.

Спикер 6 (Артем): Коллеги, спасибо большое. Постараемся кратко, потому что заканчивается сессия. Итак, отвечая, мы послушали вопросы, которые звучали чаще всего. Я постараюсь отвечать сразу на них, как-то их предвосхитить. Результат - предпроектное исследование, как было указано в ТЗ - каталог существующих практик, людей, готовых к коммуникации, готовых к вовлечению, брать на себя ответственность за длинные действия, карты маршрутов, сборники, существующих сценариев поведения, картографирования различных возможностей развития бизнеса, сейчас мы постараемся пробежаться по всем этим историям. Из названия очевидно, что мы применяли разные методы и старались одним методом подтвердить другой, либо смешивать и на стыке получать какой-то новый результат, которого до этого не было. Одним из ярких примеров было использование изохронов доступности территории проживания и соответственно экономических показателей тех мест, точек притяжения, которые существуют на территории проживания. Даша, я думаю, лучше тебе продолжить.

Спикер 6 (Дарья): Цель исследования для заказчика была на предыдущем слайде. Артем ее пояснил. Наша цель, как исследователей, состояла, как мы для себя определяли в том, чтобы определить ресурсы, вызовы, которые стоят перед территориями и дать портреты, тем кто на ней постоянно практикует, либо как-то готов вкладываться, либо был готов вкладываться, но сейчас по каким-то причинам, что-то его останавливает. Соответственно объектом исследования были сообщества и те, кто что-то делали. Сообщества у нас не в каком-то классическом смысле устойчивая по составу группа, но в первую очередь для нас была важна практика, которой они занимаются это и спорт и орнитологические экскурсии или проведение каких-то ежегодных мероприятий. Предмет исследования соответственно то, что происходит у них с территорией да. Мы использовали разные данные, кабинетных исследований больше, полевых исследований меньше,  но конечно по объему наши силы ушли больше на поле и были и количественные и качественные. Ну я здесь останавливаться не буду, потому что  мы про каждый инструмент тогда расскажем, потому что это наши ингредиенты. Самый интенсивный инструмент, вот кто-то уж из докладчиков говорил про дневники наблюдений, у нас тоже были дневники наблюдения, наблюдение и картографирование, то есть один человек должен был сразу и вести дневник наблюдения и причем по многим параметрам, как раз описывать сценарий, который происходит на территории, типы участников в разных местах и картографировать и как-то классифицировать места. И вот этот метод дал нам максимальное количество информации, но и проблем тоже максимальное количество, потому что когда мы приступили к анализу дневников наблюдения, то во-первых большим преимуществом, но иногда и недостатком было, то что мы рассматриваем их через призму конкретного наблюдателя, через его сознание и конечно, они не всегда были сопоставимы…и мы какой-то опыт вынесли на будущее: как нужно работать, как нужно проводить инструктаж, как нужно вообще подбирать наблюдателей. И, то что мы большой массив тем, текстов их нужно было как-то сопоставить, не всегда он был согласован даже по одной зоне. Мы для  того чтобы распределить работу зонировали парк. Об этом мы не говорим, но это очевидно. Было 7 зон, наблюдатели были закреплены за одной зоной, и то что они проводили на ней довольно много времени, тоже было и плюсом и минусом, потому что с одной стороны они становились экспертами этой зоны, но с другой стороны они становились и предвзятыми к ней  и не всегда могли сравнить, вот они, например, считали ее безопасной или скорее опасной, но в сравнении с другими зонами эта зона скорее безопасна. Здесь только аккуратное сравнение помогало работать с данными. Картографирование это немножко другое. Это такой более технический метод. Там была сразу дана какая-то структура труда. Если в наблюдениях мы задали структуру очень легко, расскажите о сценариях да, расскажите о типах, но дальше наблюдатели рассказывали, то что им придет в голову, то здесь был конкретный закрытый список зон, которые они должны были обозначить на карте. Интервью - любимый всеми метод. Мы проводили его и  с теми, кого считали членами сообщества или представителями практик, групп каких-то да, например, родители или пожилые люди, которые постоянно бывают в парке, и с сотрудниками парка, сопоставление чего дало тоже довольно интересный результат. Взгляды на одну и ту же проблему или на одно и то же место …действительно это было информативное такое сопоставление. Чтобы посмотреть, что происходит во внешней информационной среде, мы решили провести анализ СМИ. Мы предположили, что образ парка формируется не только исходя из того, что человек видит прямо на месте на площадке, но и из того, что может прочитать в газетах. Мы взяли самые популярные статьи для конца 90-ых…там чуть меньше сотни и потом по сотке из нескольких сотен. И посмотрели какие темы доминируют, вот я прошу прощения, мы не концентрировались здесь на результатах, если кого-то будут интересовать конкретные выводы- вы спрашивайте, я просто говорю про метод. Но метод оказался достаточно работающим, правда непонятно, насколько здесь можно уйти от того, что парк сам, пресс-служба  парка заказывает какие-то материалы. То есть влияние самого парка здесь сложно отсечь. Но действительно, обнаруживалась какая-то динамика…и если в 90-ые парк в СМИ скорее открывался как какое-то неизвестное место, потом после реконструкции, мы сознательно не брали здесь время реконструкции, потому что там был скандал-скандал. После реконструкции спустя даже пару лет все равно эта волна не спала полностью, но на слуху уже были такие мега проекты, построить огромную крытую сцену, построить огромный тоннель от метро, и в последние годы это уже тоже такой …популярное место. Оно уже которое ориентируется на праздники, на массового посетителя, и это входило в интересный конфликт с тем, что  на территории исторически всегда существовали сообщества, которые вели свою какою-то деятельность, свою жизни. И вот как они существую в своей среде, которая подтвердилась нашим анализом СМИ было тоже одним из наших исследовательских вопросов. Еще в анализе СМИ у нас была такая инструментальная вещь, посмотреть вообще насколько Царицыно это что-то на слуху. Естественно уже в конце 90-ых половина статей была посвящена Царицыно как парк. Вот если смотреть на ключевое слово Царицыно во всех публикациях, то это может быть район, станция переливания крови, что-то еще…станция ржд, но  уже в конце 90-ых эта половина про парк и количество таких статей только растет. То есть практически все статьи по запросу Царицыно это парк Царицыно. И вот такое скорее количественное исследование: это подсчет потоков по тем зонам, которые мы выдели в парке, 7 зон, мы посмотрели, что происходит с пешеходной интенсивностью. Все равно куда он идет, главное, что он проходит по этой зоне. И это позволило нам выделить более празднично-парадные зоны и более домашние, то есть можно сравнить, что происходит в выходные по сравнению с будним днем, что происходит, например, вечером буднего дня по сравнению с вечером выходного дня. То есть была такая зона, которая была явно более наполнена именно вечером буднего дня, значит какие-то местные активности происходит. Дальше твои методы.

Спикер 6 (Артем): Хорошо, давайте попробуем. Радиус пешеходной доступности. Одна из задач, которую перед нами ставил заказчик, заключалась в том, чтобы понять  какой бизнес или какие сервисы и услуги можно развивать на территории, чтобы подготовить и понять, что существует. Мы использовали два инструмента – во-первых, определили те районы, которые нас интересуют, определили пешеходную доступность границ самого комплекса и допустили, что комфортным расстоянием является то, которое находится в пределах 10-20 минут пешком для разных возрастов по-разному, не будем сюда углубляться, собственно, вот здесь, да, мы видим  где проживают те люди, которые нас интересуют. Дальше с помощью портала открытых данных Москвы мы создали несколько слоев социальной инфраструктуры, культурной, развлекательной, торговое, здравоохранение и прочие, прочие вещи и наложили для того, чтобы понять, что в этих наиболее доступных территориях вокруг комплекса является местами, где можно конкурировать, местами, где могут быть расположены объекты, конкуренцию которым могут создавать новые проектируемые услуги сервиса на территории комплекса. Я надеюсь, понятно. Дальше контентное использование соц. сетей, тема сегодня затрагивалась, я уверен, что не однократно, но вот делали, кому интересно, можете посмотреть, может быть делали что-нибудь особенное, постарались пройти вконтакте, фейсбук, инстаграм, твиттер, форсквер, понять по определенной методологии, как и что привлекает людей, анализ визуальной информации, анализ текстовой информации и дальше в детали плюс использовали все возможные сервисы для маршрутизации, то есть бег, спорт, велосипед, какие-то еще дополнительные приложения, которые выстраивают индексы интенсивности потоков и использование этого приложения, тут есть ограничения у метода, конечно, многие люди не используют, кто-то не хранит, закрытый профиль, но определенную информацию можно понять, то есть условный запрет на передвижение по Царицино на велосипеде, очевидно обходится, и мы это видим даже на данных приложения.

Спикер 6 (Дарья): И собственно, переходим к моменту смешивания данных, вот здесь представлена совсем маленькая часть того, что мы представляли по каждой из семи зон, то есть это просто три ее таких бренда, что она из себя представляет. И здесь видно, что, естественно, это только часть иллюстрации, что здесь мы и интервью использовали, и наблюдение, и данные о потоках, все это было. Главное, что здесь происходило – это наше социальное взаимодействие команды, то есть это было обсуждение внутри командное и очень интенсивное. Это еще один пример представления результатов – здесь слева - это какие содержательные названия можно дать вот этим местам, что там происходит, то есть тоже такое короткое маркетинговое поименование, что там и справа – обозначение таких самых интересных, проблемных, какое-то проектное предложение, интересные проблемные зоны и проектные предложения. Артем суфлирует, что все понятно, но это то, что требует изменения, то есть если до этого это был брендинг, то здесь это то, что должно быть изменено. И то, что для нас дорого и вот то, что мы считаем основным таким ассетом, результатом нашей инвентаризации – это перечень сообществ и их запросы. Здесь приведено два примера – это моржи и хиппи. И те, и другие давно существуют на территории, уже десятилетиями, и у них есть места, которые они действительно считают своими, в которые они вкладываются и денежно, и душевно-морально, и пытаются устроить самостоятельно то, что обычно делает администрация парка, например, добавляют урны себе, добавляют какую-то инфраструктуру. И вот такого рода данные мы все споковали и разместили на карте и тоже передали в качестве результатов.

Спикер 6 (Артем): Да, завершая выступление, спасибо большое, что дали нам закончить, завершая выступление, результаты мы подготовили наш доклад, представила его дирекция, дирекция по итогам предпочла собрать большое совещание, где присутствовали все сотрудники государственного музея-заповедника, разные департаменты, как административные, так и сервисные, люди, которые занимаются общепитом на территории, люди, ответственные за благоустройство. И мы обо всем этом два с половиной часа говорили, о том, что это нужно, это важно. И для того, чтобы концепция и стратегии развития, которая будет разрабатываться опирались не только на какие-то профессиональные навыки авторов этих концепций и стратегий, а так же на данные, полученные методами смешанными социо-культурного исследования. Вот, пожалуйста, наши имена, фамилии, контакты, если есть какое-то время для вопросов, мы готовы ответить, если нет, то мы готовы ответить на них в фойе. Спасибо большое.

Мужчина: Один вопрос, если есть, один, что дальше будет?

Спикер Артем: Отличный вопрос, его следует адресовать дирекции государственного музея-заповедника Царицино, так как наша работа в рамках контракта была выполнена, мы можем дать вам результаты нашего исследования.

Мужчина: Каковы практические результаты работы? Что было сделано в результате?

Спикер Артем: Безусловно, мы нашли ряд проблем, ряд каких-то лакун, мест, где требуется дополнительное внимание, места, где люди чувствуют не безопасность, места, где требуется сеть общепитов, места, где не видно тот или иной сервис, который должен выполнять ту или иную задачу, то есть там это все каталогизировано плюс запросы от сообществ, плюс смешивание функций персонала государственного музея-заповедника, когда люди выполняют охранную функцию или продают мороженное, становятся такими, самоназванными, гидами или людьми, которые выполняют такую физическую работу, которая на самом деле им не требуется. Есть, например, оранжереи, есть гигантский запрос на творческое развитие и на создание какой-то дополнительной ценности, но эта ценность, к сожалению, существует в каком-то административно-бюрократической парадигме, ее пока трудно взращивать, то есть много чего нашли, обо многом говорили, это сейчас так быстро и не упакуешь.

Ведущий: Спасибо. А следующий докладчик Радченко Дарья Александровна, заместитель руководителя центра городской антропологии КБ «Стрелка», тема доклада «Пользовательские фотографии, как источник информации о жизни моногородов».

Спикер 7: Добрый день, дорогие коллеги. Спасибо тем, кто остался и пожертвовал обедом ради последних докладов, я постараюсь очень коротко обрисовать то исследование, о котором было заявлено, несмотря на то, что я из Москвы, исследование проходило по ряду моногородов. Как вы прекрасно знаете, в настоящее время проходит программа по благоустройству моногородов, которая включает в себя, так называемые, пять шагов благоустройства – это благоустройство оживленного общественного пространства, создание возможностей для молодежи, реновация и актуализация наследия прошлого, концентрация городской идентичности вокруг этих объектов, развитие социальных объектов и развитие, реновация, включение в городскую жизнь заброшенных территорий или объектов. Но для того, чтобы выработать стандарты подобного рода благоустройства был проведен целый ряд исследований и сейчас я буду говорить о самом первом его этапе, о рекогносцировочном исследовании, задачей которого было, по сути, создать некоторый рейтинг моногородов, выявить некоторые ключевые проблемы, связанные с этими пятью шагами и задать некоторую рамку, некоторую гипотезу для дальнейших полевых исследований, как натурно-архитектурных, строительных, так и социологических, антропологических. Поэтому здесь мы с вами будем разговаривать только об исследованиях, которые имеют предварительный характер для того, чтобы крайне оперативно дать некоторое представление о том, что же происходит в моногородах. Для этого был выбран довольно неожиданный метод – использование пользовательских сетей, пользовательских фотографий в социальных сетях. Как это делалось? Сначала немного кухни - для того, чтобы собрать массив, который потом организовывался в базу данных, проводился смешанный поиск по геотегам и по ключевым словам, давалась сплошная выборка в основном в контакте за 12 месяцев, потом при помощи нейронных сетей определялся ряд ключевых параметров, например, сделана ли эта фотография внутри здания – тогда она нас не интересовала, потому что нас интересуют городские пространства, или на городских улицах, площадях, скверах, парках и так далее. Затем проводилась ручная коррекция массива с выборочной проверкой тех данных, которые были распределены автоматическим способом, проводилась автоматизированная выгрузка данных профиля пользователей, пользователи были рандомизированны в этических целях. Нас интересовал пол, возраст, родной город человека, который разместил фотографию, и дата ее размещения. И наконец, проводилась ручная разметка полученного чистого массива по еще целому ряду параметров – изображенные на нем объекты, изображенные активности, возрастные группы и гендерные группы представленных на фотографии людей и так далее. То есть, в общем-то, такой вот большой ряд параметров. Эти параметры в автоматическую обработку не входили, потому что пока там, к сожалению, очень высокую ошибку дают программы. Почему фотографии, собственно говоря? Прежде всего, мы с вами понимаем, что это довольно, в определенном смысле, что это довольно объективные способы следования того, как люди воспринимают город и себя в городе. Посмотреть на город глазами его жителей, как бы изнутри той ситуации, в которой они оказываются, находясь в общественных пространствах, на улицах, парках города и так далее. С другой стороны, это социально нормированная практика, когда мы говорим о фотографиях, размещенных в социальных сетях, мы говорим о некотором двойном фильтре отбора значимой информации. Сначала отбирается та информация, которая интересна самому пользователю. Мы фотографируем то, что интересно, кажется нам привлекательным, кажется нам статусным, кажется нам важным, но затем мы помещаем из тех сотен и тысяч фотографий, которые мы делаем в социальные сети, только те, которые с высокой вероятностью привлекут внимание нашей целевой аудитории, фолловеров, френдов и так далее, вконтакте, фейсбуке и так далее и привлекут к нам внимание, принесут лайки, репосты, комментарии и так далее. И прочее проявление в социальных сетях. Кроме того, этот метод отличается полным отсутствием влияния исследователей, мы никак не задаем пользователю, что ему фотографировать, как ему фотографировать. Мы имеем дело уже с готовыми данными и получаем довольно большие массивы обработанных чистовых фотографий. Этот метод получается очень оперативным, с довольно хорошим охватом, низкой стоимостью, позволяет взять максимально оперативные данные за любой день, хоть за прошедший день, прошедший месяц или, как мы делали, за прошедший год для того, чтобы понять все сезонные изменения, получить любую глубину и площадь исследования с точки зрения физического пространства - можно посмотреть на весь город в целом, можно углубиться до уровня конкретной улицы, площади и так далее. И кроме того это вполне верифицированные данные, как показывают результаты наших кросс-исследовательских программ, выводи эти подтверждаются другими исследовательскими направлениями. И очень коротко о том, что собственно было сделано. И еще один момент, почему именно в основном опирались на социальную сеть «вконтакте», а не на другие социальные сети. Здесь перед вами две карты – это не моногород, это город Саратов, большой город, весьма насыщенный пользователями социальных сетей, в том числе пользователей смартфонов. Голубая карта – это фотографии, которые были размещены в сети «инстаграм», желтые фотографии – это фотографии, которые были размещены в сети «вконтакте», то есть мы видим, что даже несмотря на то, что проникновение интернет в России далеко не 100%, несмотря на то, что мы имеем дело, когда говорим о фотографиях в социальных сетях с довольно узко определенными демографическими группами. Есть так же ряд других особенностей, которые следует учитывать, эти результаты по-прежнему нельзя генерализировать на население всего города, это видение далеко не всего города, это видение определенных групп и вовлеченных в пользование интернета, но, тем не менее, социальная сеть «вконтакте» оказывается гораздо более окутывает город и это характерно для большинства российских городов, в том числе моногородов. Кроме того, в отличие от других социальных сетей, «вктонтакте» предоставляет информацию повседневной жизни горожан, вы посмотрите на эти фотографии, которые представлены вот здесь с краю слайда. Подобных повседневных сцен в инстаграме мы практически не встретите. Инстаграм – это все-таки сеть, которая нацелена на социальный статус, социальную репрезентацию, вконтакте – более повседневная история. И что же мы смогли получить? Прежде всего, первый шаг наш был - это развитие общественных пространств в центре города для того, чтобы определить, что же такое «центр города» и насколько он сконцентрирован как раз очень хорошо помогают фотографии. Вот это тоже саратовская, правда, тепловая карта, которая показывает, насколько плотно распределены фотографии в ключевых пространствах центра города. Красные участки, красные кластеры – это наиболее фотографически оживленные, наиболее востребованные фотографами-любителями территории, в данном случае, в Саратове – это ключевая пешеходная торговая улица города и набережная Волги. Но, кроме этого, важным оказывается то, насколько сконцентрированы городские фотографии, какое количество улиц, какова доля улиц, которые наиболее востребованы пользователями, на это этом материале был разработан индекс центральности, который позволил ранжировать города по этой распределенности фотографий. В некоторых местах, в некоторых городах, наиболее слабо развитых, с точки зрения общественных пространств, этот индекс оказывался очень интересным – получалось, что, допустим, только 2-3% улиц вообще востребованы, с точки зрения фотографий, на всех остальных никакой жизни не происходит. Кроме этого можно посмотреть с помощью фотографий на суточную активность, почему это важно для процесса благоустройства тех или иных территорий или городов в целом? Вечерняя фотографическая активность свидетельствует сразу о нескольких вещах – прежде всего, об уровне безопасности той или иной территории, и, во-вторых, о наличие сервиса вечернего времени на той или иной территории. Соответственно, чем более гармонично соотношение вечерними и дневными фотографиями, тем благополучнее может быть эта территория. Как мы видим в большинстве моногородов, уровень вечерних фотографий крайне низок, в основном, свыше 90% массива по каждому городу было сфотографировано в светлое время суток. Дальше можно посмотреть на сезонные изменения активности. Вот перед вами две карты – это город Кировск, Мурманской области. Мы сразу видим, как отличаются эти два массива – желтая карта – это лето, синяя - это зима. На синей карте вы видите странные полосы, которые появляются сбоку от основного кластера – это горнолыжный центр, который функционирует в зимнее время года, но совершенно никак не задействован в летнее. В отличие, например, от удачного кейса города Байкальска, другого города тоже с очень популярным горнолыжным курортом, соответственно, есть некоторые возможности для развития этой территории, для того, чтобы сделать ее мультисезонной, повысить ее экономическую эффективность и социальную эффективность. По доли фотографий с изображениями лиц человека можно тоже сделать ряд выводов, как правило люди фотографируются на фоне тех объектов, которые им и, соответственно, их целевой аудитории в социальных сетях представляются значимыми, интересными, повышающими их социальный статус и так далее. Да, приезжая в Париж, мы фотографируемся на фоне Эйфелевой башни, потому что это узнаваемый социально значимый объект. За исключением тех случаев, когда мы, например, принадлежим группе каких-нибудь артхаусных художников и нас больше интересуют стильные задние дворы того же самого Парижа, и для нас социально более значимо выявление каких-то новых интересных пространств. Выявилась довольно интересная особенность моногородов, в отличие, например, от Москвы, где это отношение оказывается довольно устойчивым, то есть в Москве, чем выше количество интересных объектов на территории или чем выше социальной статус самой территории, тем большее количество фотографий людей на фоне этой территории, тем выше доля. В моногородах возникает другая история, которая связана с монотонностью территорий, здесь огромное количество фотографий людей, но происходит это не из-за того, что статус территории высок, а из-за того, что в результате монотонности городского ландшафта, отсутствия привлекательных точек, отсутствие социально значимых точек, единственным привлекательным объектом для жителей или приезжего в этот город оказывается он сам, свое собственное лицо, те активности, которые он там осуществляет, встречи, коммуникации и так далее. Поэтому, соответственно, выработался такой индекс, который показывает, что и очень низкие значения по этому параметру, и очень высокие значения по этому параметру оказываются равно помещающими эту территорию в зону риска. Для моногородов характерны крайне высокие значения, свыше 90%, очень монотонные территории. В шаге два, например, выявлялись пространства, которые востребованы молодежью, здесь оказалось интересным, что в отличие, например, от детей, для которых в моногородах делается довольно много, то молодежь вытеснена за пределы основных общественных пространств города, обычно придомовая территория, озелененные зоны, но так же неблагоустроенные, неподготовленные территории, вот здесь граффити с фото, заброшенные территории, крыши домой, все, где они не окажутся в контакте со взрослыми. В значительной степени отличается взгляд, как мы выяснили, приезжего и местного на город, довольно предсказуемо, но тем не менее, вот здесь с одной стороны, сверху вы видите две фотографии, которые сделаны приезжим и местным жителем в городе Гороховце, снизу приезжий и местный житель фотографировали город Тутаев. В обоих случаях видим, что приезжие больше нацелены на фотографирование каких-то ключевых точек, а местные – на фотографирование повседневного, наоборот отвергая эти точки, как нам раньше казалось, могут стать основой и должны быть основой городской идентичности. И по шагу пять – анализировалось количество фотографий на заброшенных территориях города. Вот здесь представлены два типа фотографий, которые так же сделаны в городе Кировске известном большим количеством интересных заброшенных территорий. И так же здесь возникает некоторое разногласие между приезжими и туристами. Вот здесь вот большая фотография барышень это приезжие, это туристки, которые фотографируются на фоне заброшенного вокзала, один из ключевых, очень значимых туристических объектов, которые привлекают большое количество людей именно своим руинированном состоянием, романтической заброшенностью, это такое значимое место для романтических фотосессий. С другой стороны, местные жители практически тотально игнорируют эти объекты в пользу других, с нашей точки зрения, не менее неблагоустроенных пространств. В данном случае вы видите две фотографии, некоторые социальные активности, которые происходят на территории гаражных комплексах, гаражных кооперативах, здесь происходит и общение, встречи, пикники и все остальное. То есть в городе Кировске, как ни странна, общественными пространствами оказываются не только ключевые улицы и площади центра, не только горнолыжный курорт, который практически полностью отдан на откуп приезжим и не востребован местными жителями, таким хабам активности местными жителями оказываются такие вот заброшенные территории, которые скорее всего в программу благоустройства и не попадут, а если и попадут, то будут, к сожалению, разрушены. Таким образом, к сожалению, у нас мало времени для того, чтобы углубиться в подробности, но я надеюсь, что будут какие-то вопросы. Но а задачей моего доклада, напоминаю, было обрисовать, как работает эта методология, что мы можем получить, что мы можем увидеть. В общем, на этом все, я закончу. Большое спасибо.

Ведущий: Спасибо, Дарья Александровна. Мне кажется, тут редкий случай, когда именно работа с фотографией в реальном социологическом исследовании, вот если есть вопросы…

Женщина: Большое спасибо за ваш доклад. На одном из слайдов у нас было «будущее в городах есть», так какое оно это будущее в этих моногородах? Каким вы его видите?

Спикер 7: Вы знаете, у меня нет, к сожалению, или к счастью, задачи проводить какие-то вторичные исследования, какие-то тренды по развитию моногородов выявлять, но в общем задача благоустройства моногородов заключается в следующем – перевод их со строго индустриально экономики, которая страдает к постиндустриальной в свете локального туризма, благоустройство города, развитие социальной сферы, прекращение отрицательной миграции из моногородов. Задача программы по благоустройству она примерно такова, к этому мы, я надеюсь, через некоторое количество времени и придем. В настоящее время ситуация в большинстве из них, особенно в некрупных городах и поселках городского типа, где-то порядком до 15-20 тысяч жителей, не вполне радужная, с точки зрения комфортности городской среды и нашей задачей, собственно, и заключается в том, чтобы эту среду сделать наиболее подходящей для жизни человека.

Женщины: Если можно один маленький коротенький вопрос, там было про границы центра, определения по поводу фотографий, вот в конце не совсем понятно, вы сделали разграничение между приезжими и местными жителями, когда вы определяли границы центра города там было разграничение по фотографиям между приезжими, туристами и местными жителями или для кого этот центр определен?

Спикер 7: Вы знаете, мы делали слои по разным критериям, в том числе и приезжим, и местным. Как правило, во всех моногородах и не только в моногородах это очень характерно для многих городских территорий, которые мы исследовали. Приезжие сконцентрированы в том, что называется туристический центр, то, что обозначено в гидах, в путеводителях, если мы говорим о каких-то исторических городах, плюс крупные развлекательные центры, типа горнолыжных курортов. Если мы говорим о моногородах, где, собственно, туристические маршруты не проложены, то приезжие будут локализоваться в символических центрах власти, где находятся ключевые памятники, ключевые объекты и так далее. Местные распределены гораздо более равномерно по городу, начиная тяготеть к этому центру города, восприятие власти только тогда, когда там происходит какое-то крупное городское мероприятие – день города, празднование 9 мая и так далее. То есть тогда, когда их к этому центру как бы искусственно стягивают, но и например, если мы не будем говорить только о приезжих и местных, а например, о мужчинах и женщинах, то в большинстве вот этих городов тоже для женщин характерно более распределенная такая активность, более сплошное покрытие перефирийных районов городов, особенно больших городов, а молодые люди, мужчины молодые, потому что мы все-таки говорим об аудитории до 40 лет, в основном, стремятся фотографироваться в том, что называется историческим политическим центром города.

Ведущий: Спасибо, спасибо. Я бы хотел дать слово Татьяне Евгеньевне Шестаковой, она много работает с городами, с моногородами, с органами местного самоуправления для того, чтобы может быть как-то среагировать, насколько все это востребовано, интересно, какие сейчас потребности, как вы сейчас чувствуете со стороны руководства мультиполитета?

Спикер 8: Спасибо большое. На самом деле очень интересная секция, очень тема актуальная, потому что города нуждаются в таком анализе и вот подход российских социологов, групп, и вот ассоциация она необычайно интересна, потому что мы видим здесь то, что это опирается не только на свои идеи, но и они опираются на мировые идеи, зарубежный опыт, и здесь смешение методов идет, и предложение своих методик, которые действительно очень актуальны. Но я вот что хочу сказать, на самом деле, мы работаем в 22 регионах страны и есть города, которые уже достаточно давно работают в проекте всемирной организации здоровья «Здоровые города» и там есть методика, это профиль «Здоровья города», она достаточно давно разработана, то есть здоровье рассматривается как раз из тех составляющих, как не просто физическое здоровье, а это и здоровое городское планирование, духовный рост горожан, экономика, то есть это все составляющие для развития городской инфраструктуры и человека. И то, о чем вы сегодня говорили, оно входит в желание городов увидеть, что такое город, что такое вовлечение в жизнь города, его развития, что значит перспектива развития города. И ваши методики они очень интересны, и нам надо будем с вами вместе подумать, о том, каким образом мы можем российский опыт, вот ваш опыт интерпретировать в практику, потому что на самом деле мы принимаем методики Европы, мировые для сравнения, но почему бы нам не предложить вот такой подход из ярких красок, который вы сегодня здесь предложили. Я думаю, что мы ставим на этом многоточие, да, вот то, что мы будем дальше с вместе с вами работать, вот Грушинская конференция встречи с вами позволит такой подход применить именно в России, на российских городах, который будет нужен и полезен для развития российских городов. Я вам очень благодарна, потому что то, что вы говорите, эти краски, они играют во всем мире и их используют, и есть вещи, которые действительно очень индивидуальные, и они заслуживают особенного внимания. Спасибо вам большое.

Ведущий: Спасибо. Спасибо большое, Татьяна Евгеньевна. Я должен извиниться перед теми, кто не успел выступить, некоторые из них даже ушли, но чудо не произошло, мы не уложились в отведенное время. Тем не менее, все материалы, которые спикеры передавали, они все будут размещены, а в видео, всех секциях, опять же, размещается, все могут посмотреть, даже те, которые не успели или не смогли прийти. Мне кажется вообще это какой-то, для меня, во всяком случае, первый опыт, когда мы смогли посмотреть и то, как используются социологические исследования в городских проектах и наоборот, в некоторых представленных докладах, было то, как эти городские проекты вбирают в себя социологические исследования и еще проекты, где и исследования, и сами инновации, взаимодействие разных социальных групп, в общем, смешанны, перемешаны. Это находится в миксе. И действительно, Татьяна Евгеньевна говорила, несколько раз упомянула слово «краски», действительно краски, разнообразие подходов, оно отображает разнообразие городов, оно отображает разнообразие исследователей, но  я думаю, что это единственный путь, по которому здесь может развиваться социологическая деятельность. Все зависит от того, кто исследователь, какие задачи он ставит перед собой и с какой средой он взаимодействует. Здесь не может быть каких-то единых подходов или единой шкалы, единой линейки, хотя проблема сравнимости есть у многих, кто здесь ее поднимали. Я надеюсь, что вот эта линия городской социологии будет продолжена в рамках Грушинской конференции, еще раз большое всем спасибо, особенно тем, кто приехал из дальних городов. И я хочу еще раз поблагодарить организаторов Грушинской конференции, программных со-директоров, которые мне помогали. Это Михаил Алексеевский и Петр Иванов, они не пришли в президиум, но еще раз большое вам спасибо за тех спикеров, которых вы пригласили. Все было интересно, надеюсь, вам тоже это было интересно и полезно. Всего доброго!

Фото:

  • VII СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ГРУШИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
  • VII СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ГРУШИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
  • VII СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ГРУШИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
  • VII СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ГРУШИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
  • VII СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ГРУШИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ