VII СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ГРУШИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ

Секция 4 «Будущее уже рядом - I. Исследования молодежи и детей как способ заглянуть в будущее общества». 

Материалы секции

Презентации:

  • Князева Е. (Социологический центр "Пульс") "Жизненные ориентации и социальное самочувствие молодежи: внутривозрастная и поколенческая вариативность" (скачать .pdf)
  • Камасара В. (НИУ ВШЭ) "Страновой фаворитизм российских и американских студентов: цивилизационно-временная развертка" (скачать .pdf)
  • Темницкий А. (МГИМО) "Слагаемые оптимизма российской молодежи" (скачать .pdf)
  • Карпова А. (НИТПУ) "Индикаторы измерения экстремистских настроений в студенческой среде: к вопросу о прогнозировании тенденций" (скачать .pdf)

Видеоотчет:

Стенограмма:

Спикер 1: Чупров Владимир Ильич, доктор социологических наук, профессор, главный научный сотрудник Института социально-политических исследований.

Спикер 2: Валерия Александровна Касамара, зав. научно-учебной лабораторией политических исследований НИУ ВШЭ, к. политич. н.

Спикер 3:Елена Владимировна Князева, к.соц.н., доц. кафедры социологии ИСН ОНУ им. И.И.Мечникова,  директор социологического центра «Пульс», Одесса).

Спикер 4:Татьяна АнатольевнаГужавина, к.ф.н., доц. в.н.с. лаборатории экономико-социологических исследований отдела исследования уровня и образа жизни населения, Череповец.

Спикер 5: АльбинаАхметовна Бесчасная, кандидат социологических наук, доцент  Санкт-Петербургского государственного архитектурно-строительного университета.

Спикер 6: Александр Лазаревич Темницкий. доцент кафедры социологии МГИМО, старший научный сотрудник федерального научно-исследовательского социологического центра РАН.

Спикер 7: Давид Львович Константиновский, руководитель Отдела социологии образования, доктор философских наук, главный научный сотрудник ИС РАН.

Модератор - Юлия Альбертовна Зубок, доктор социологических наук, профессор, руководитель Центра социологии молодежи ИСПИ РАН : Время уже побежало против нас, уже 3 минутки, поэтому, наверно, есть смысл начать. Я очень рада вас приветствовать.

Итак, у нас с Вами отведено, как и у всех, 2 часа, хотя, как правило, молодёжная секция она очень большая по наполняемости. Вообще две проблематики, которые, как правило, вызывают очень большой интерес в социологическим сообществе: это проблема образования, которая собирает очень много специалистов, и проблематика молодёжи. Тем более, когда мы говорим о такой теме, как прогнозирование, действительно мы смотрим на те группы, которые, как нам кажется, могут в себе нести некие образцы… я специально говорю так осторожно, потому что, на самом деле, мы не всегда знаем, несут ли они эти образцы, и что будет с этими образцами в последующем, какова их судьба.

Но, тем не менее, смотрим на эти так называемые передовые группы, которые могут нам что-то сказать о нашем будущем, Но здесь вот в чём заключается проблема, которую нам приходится решать, по крайней мере, два вопроса перед нами стоит: что мы пытаемся прогнозировать, глядя на молодёжь, и, соответственно, с какой успешностью, и собственно для чего, кто является тем потребителем нашего прогноза, который мы очень часто не благодаря, а вопреки общей ситуации пытаемся осуществлять, осуществляя свою исследовательскую деятельность?

Что касается первого вопроса. Что мы прогнозируем? Тенденции? Состояния?… Но здесь возникает проблема, я бы даже сказала, определённый вызов для тех, кто пытается ответить на этот вопрос, он вытекает из тех условий, в которых, собственно говоря, сегодня существует всё общество, и существует молодёжь. Это условие постоянной неизменчивости, постоянного переформатирования, условия, которые мы привычно именуем условиями неопределённости. В условиях неопределённости, кроме всех характеристик: размытости, неясности, неструктурированности,  ещё есть одна типичная черта – это размытость граней между свойствами объекта, и его состояниями. То есть мы зачастую не можем ответить на главный вопрос: это случайное  явление, преходящее? Или это уже часть его свойств, его сущности?

Приведу только один пример, скажем, ориентация на стабильность. Есть запрос на стабильность, очень многие исследования это показывают, причём, исследования, проводимые в разных-разных социальных группах, применительно к молодёжи, вот этот запрос есть. Это, что сегодня реакция на постоянную неизменчивость, как компенсаторный запрос, или это характеристика наша ментальная? Это, конечно, предстоит ещё исследовать.

Чем ещё характерно состояние неопределённости? Оно характерно тем, что оно является пространством для порождения различных нелинейных траекторий. В чём заключается нелинейность? Она, прежде всего, заключается в том, что мы не можем построить какую-то внятную траекторию изменений, то есть те накопления, которые происходят в молодёжной среде, они не носят вот такого линейного характера, который можно было бы сравнить с игрой в боулинг, когда мы берём шар, мы его бросаем, он там может свалиться в право или влево вот в эту самую ложбинку, но в принципе он куда-то докатится по прямой.

Вот эта вот линейность она сегодня утрачена, что конечно порождает множество вызовов для социологов и для управленцев, которые пытаются как-то спрогнозировать ситуацию. Нелинейность связана с тем, что разрывается однозначная прямая связь, если переходить на язык философов, то здесь соотношение необходимости и случайности обнажается, вот это противоречие. То есть все изменения носят преимущественно случайный, а не необходимый характер. Когда определённое вложение того или иного капитала, которое осуществляет молодёжь, не приводит к желаемым достижениям. В этой ситуации, где открывается, казалось бы, множество возможностей, вообще вот этот вот репертуар, сценарий сегодня достаточно богат, но нет уверенности, во всяком случае, однозначно нет уверенности в том, что реализуется именно заданный вектор, то есть переход потенциальных возможностей в действительность, в актуальное состояние носит случайный характер, потому что множество разных аттракторов внутри системы, вне системы, которые конечно могут в любой момент непредсказуемым образом изменить вот эту самую траекторию.

Чем ещё характерна неопределённость? Она характерна многозначностью и вариативностью. Причём, вариативность для молодёжи скорее желательна, она приветствует вариативность и изменчивость, которая характеризует динамичный мир, постоянно переформатирующийся, она плюс к этому ещё и не просто инкорпорируется в жизненные стратегии, она не просто становится способом рационализации жизнедеятельности, но она ещё интериоризируется, как ценность.

Отсюда вытекает множественность стратегий жизнедеятельности молодёжи, которые порождают очень дифференцированные жизненные сценарии, и те события, которые происходят внутри этой группы. Они дифференцируются в зависимости от возможности молодёжи, от тех случайных факторов, которые могут произойти, могут не произойти, могут повлиять, могут не повлиять.

Дифференцируется возможность и доступ к технологиям, к образованию, рекреационные возможности И вот это скопление таких типичных характеристик состояния неопределённости существенным образом затрудняет любые попытки прогнозирования. Вчера вновь прозвучал вопрос «Прогнозируя, мы на что и куда должны смотреть?» Должны ли мы смотреть только «в лобовое стекло» или «в зеркало заднего вида»? Но вот всё дело в том, что исследования как раз показывают, что надо смотреть и туда, и туда, потому что комфортная темпоральная структура в жизнедеятельности самого объекта исследования предусматривает позитивное отношение и к прошлому и к будущему.

То есть сами-то люди, и самое интересное, что и в молодёжной среде проявляется, сами люди они очень редко разделяют это прошлое и будущее, но даже, если они на уровне сознания это делают, действуют подсознательные механизмы, которые формировались исторически, они не лежат на поверхности, но которые зачастую очень значимым образом отрегулируют социальную деятельность, повлияв, в конечном счёте, на тенденции развития. Поэтому в условиях неопределенности особое внимание требуется уделять анализу влияния не столько ситуативных, сколько глубинных социокультурных регуляторов деятельности. 

Это, что касается состояния неопределённости. Здесь есть ещё один момент: когда очень быстро происходит смена социокультурных образцов, возникает ощущение, что одни образцы вытесняются другими, уходят с авансцены, а другие приходят на их место. Но опять исследования не подтверждают этот тезис, исследования говорят о том, что и то, и другое встраивается друг в друга, порождая причудливые гибридные образцы, то есть мы одновременно живём, условно говоря, и в прошлом, и в настоящем, у в будущем. Разные группы молодёжи в разных темпомирах существуют, опять-таки в силу не только  разных возможностей, но и ментальных социокультурных особенностей. В сегодняшней молодежной среде миксуются различные образцы, в какой-то момент времени становятся актуальными то одни, то другие. Опять возвращаемся к первому тезису, что это – свойство? Или это состояние?

И, наконец, последний вопрос, который перед нами стоит, кто и как востребует прогноз?, Государственную молодёжную политику никто не отменяет, Но мы давно уже констатируем разрыв триады исследователи – политики - практики, который идёт, прежде всего, конечно, не на пользу молодёжи. Если в этих условиях, когда мы и так-то с трудом можем познать объективные процессы в силу того, что было выше сказано, управленческие стратегии представляют собой случайное воздействие, очень часто волюнтаристское воздействие на непознанные объективные процессы в режиме ad hoc. То есть от случая к случаю, когда красная лампочка загорается.

Поэтому, резюмируя своё вступительное слово, я бы хотела только подчеркнуть одно, что вот в этих условиях нам нужно не столько концентрироваться на отдельных изменениях, на отдельных тенденциях, сколько попытаться углубиться во внутренние механизмы и их взаимосвязи. Эти механизмы уходят глубоко своими корнями и в архетипические структуры, и в ментальные, и в социальные практики, которые вырабатываются в процессе жизнедеятельности совсем даже не одного поколения, но молодёжью они во многом тоже интериоризируются, по-своему осмысливаются, и включаются в её повседневную жизнь. Это и всевозможные опривыченные формы типизации реальности. И вот, на мой взгляд, если мы с вами поставим перед собой задачу как можно глубже, как можно чётче эти механизмы разработать, то наверно мы немножечко ближе окажемся и к пониманию сегодняшнего дня, и к пониманию ближайшего будущего. Я бы хотела передать слово Чупрову Владимиру Ильичу, доктору социологических наук, профессору, главному научному сотруднику института социально-политических исследований, кто занимается молодёжью не от случая к случаю, а постоянно, и знает, что та плеяда, с которой начиналась в своё время социология молодёжи, одним из членов этой блестящей плеяды Владимир Ильич и является.

… (аплодисменты).

Спикер 1. В.И. Чупров: Спасибо. Уважаемые коллеги, Юлия в своём вступительном слове нарисовала, в общем, довольно непростую задачу, перед нами стоящую, поставив по существу под сомнение возможность прогнозирования будущего, исследуя молодёжь. Я попытаюсь не столько опровергнуть её пессимизм, сколько выстроить некий такой системный подход к решению этой задачи. Причём, я понимаю задачу нашу не столько с точки зрения того, как молодёжь переделяет наше будущее, сколько, как исследуя молодёжь, мы можем постигнуть, прогнозировать возможные изменения в будущем. То есть, исследую молодёжь, предвидеть возможные изменения в будущем.

Предвидение является фундаментальной методологической основой любой научной теории, претендующей на объяснение сущности того или иного явления или процесса. Даже, когда в научном исследовании напрямую не ставится задача прогнозирования, всё равно, исследуя тот или иной процесс, то или иное явление, мы задаёмся вопросом: а как же это всё развивается в будущем, и какой результат у нас получится в конечном итоге?

Поэтому, обращаясь к молодёжи, мы естественно понимаем, что исследование молодёжи – это по существу возможность изучать воспроизводство социальной структуры общества, потому что молодёжь, её роль, как социальной группы, определяется, как известно, её особенностями в общественном воспроизводстве. Отсюда и социальные функции молодёжи, как социальной группы: воспроизводственное, инновационное, и трансляционное. Воспроизводственная функция связана с восприятием каждым новым поколением опята, накопленного предыдущими поколениями, инновационное – это обновление этого опыта, и трансляционное – это способность поколения передать будущим поколениям вот этот самый обновлённый опыт. В любой теме, которую мы рассматриваем, изучая молодёжь, вот эти все три функции обязательно присутствуют в той или иной мере, в той или иной совокупности.

Осуществляя в мониторинговом режиме сравнительный межпоколенный анализ социального развития молодёжи, мы в нашем отделе под руководством Юлии Альбертовны Зубок, по существу изучаем вот эти процессы изменений, которые происходят в молодёжной среде, и вольно-невольно мы, конечно, обращаемся к вопросу о возможности прогнозирования тех изменений, которые связаны с теми изучаемыми нами процессами, о которых я говорил.

Нами было установлено, что, во-первых, характер воспроизводства меняется в зависимости то того, что воспроизводится в социальной действительности молодёжи, воспроизводятся ли социальные характеристики молодёжи, или воспроизводятся социокультурные характеристики молодёжи. Оказывается, характер воспроизводства этих характеристик существенно различается, если в социальной характеристике молодёжи воспроизводится путём такой простой детерминации влияния различных факторов, которые определяют возможные изменения в молодёжной среде, то воспроизводство социокультурных характеристик носит более сложный характер, и связано с действием механизма саморегуляционного социокультурного механизма взаимодействий в молодёжной среде.

Более углублённый анализ вот этих процессов в результате эмпирических исследований и теоретических разработок показал, что условия жизнедеятельности оказывают непосредственное прямое влияние на изменение социальных характеристик будущих поколений молодёжи, а на изменение социокультурных характеристик оказывается опосредованное влияние, и вот этим социальным посредником здесь выступает тип культуры, который разделяется обществом, и данным поколением разделяется или не разделяется.

Под влиянием изменившихся условий жизнедеятельности молодёжи происходит изменение типа культуры, которая влияет на конструирование молодыми людьми социальной реальности, что в свою очередь отражается в превращении терминальной… по превращению различных ценностей, потребностей, интересов в некую так сказать, реальность, которая конструируется каждым молодым человеком. Каждый из нас конструирует собственную реальность, и в этой реальности отражается то восприятие нами вот этого типа культуры в культурной среде, в которой мы вращаемся, и отражение этой реальности фиксируется в нашем сознании в виде: потребности, интересов, ценностей, которые являются характеристиками молодёжи, как социальной группы.

Для примера могу привести…просто из-за недостатка времени я конечно не могу более подробно приводить данные наших исследований, но, как пример просто могу вам сказать, что, допустим, под влиянием изменившихся условий жизнедеятельности терминальные ценности образования, как социальная характеристика, изменяется по одному, а, скажем, уровень образования, как социокультурная характеристика, а вторая – как социальная характеристика уровень образования, изменяется совсем по-другому. Исследования наши показали, что, скажем, за последнее время, даже за вес постсоветский период уровень образования в молодёжной среде постоянно возрастает. И рост уровня образования связан с тем, что в постсоветский период появилось большое количество новых учебных заведений, в том числе не только государственных, но и частных, что расширило возможности приобретения высшего образования среди молодёжи. Соответственно, поднялся уровень образования, доля молодёжи с высшим образованием стала значительно выше, чем она была в советский период, и в первые годы постсоветского периода. Это социальная характеристика, как видим, она изменяется положительно.

А если мы возьмём отношение к образованию в виде терминальной ценности образования, то есть отношения к образованию, как самоценности, или же, как отношение к образованию, как к инструментальной ценности, то мы увидим здесь совершенно другую картину: терминальная ценность образования в постсоветский период снижается доля молодёжи, разделяющей терминальные ценности образования, а доля молодёжи, разделяющей инструментальную ценность образования растёт. Так что мы видим с вами, что даже на этом примере с образованием мы видим, что социальные и социокультурные характеристики меняются не одинаково, а даже часто в противофазе.

Таким образом, на данном примере можно прогнозировать изменения в социальном облике будущих поколений. Причём, как я уже сказал, собственно социальные характеристики будут меняться путём просто простой детерминации, влияния различных факторов, в данном случае, изменения структуры образования, а вот социокультурные характеристики будут меняться в зависимости от типа культуры. Таким образом выявляется некий механизм, посредством которого происходят вот эти изменения, которые позволяют нам прогнозировать будущее и влияние молодёжи на изменяющееся это будущее.

Действие этого механизма в культурном пространстве молодёжи непосредственно связано с культурной динамикой общества. В разработке данного механизма мы в нашем отделе опирались на теорию системы социокультурных типов Питирима Сорокина, а также на типологию социальных действий в понимающей социологии Макса Вебера. Выделяют две системы культуры, на основании которых выстраиваются культурные типы идеациональную и чувственную, Сорокин рассматривал их в качестве факторов, регулирующих поведение индивидов социальных систем. Причём, ментальность, которую Питирим Сорокин рассматривает в качестве идеациональной и чувственной культурой, определяется четырьмя что ли характеристиками: это природа реальности, природой целей и потребностей, которые должны быть удовлетворены в социокультурном взаимодействии, степенью, в какой эти цели и потребности удовлетворяются, и способами их удовлетворения. По существу, разница между идеациональным и чувственным способом культурной динамики можно представить в континууме между идеальным типом культуры и рациональным типом культуры.

 Вебер подходит к этой проблеме по-другому, он рассматривает эту проблему через деятельность, и выделяет различные типы деятельности, разделяя их на цели рациональные, ценностно-рациональные, аффективные и традиционные. То есть здесь мы видим уже в содержании, что типология деятельности по Веберу перекликается с типологией культурных типов по Сорокину, разница только состоит в том, что Вебер сводит вот эту типологию свою к двум по существу типам саморегуляции – это традиционный и современный типы.

Вот это, собственно говоря, мы и заложили в основу нашего исследования. Для традиционного типа саморегуляции характерны действия, регулируемые обычаем, представлением о социальном порядке, унаследованном от поколения к поколению, то есть традиционный тип действия. Ну и так же в нём доминирует конечно и ценностно-рациональные действия. А современный тип по Веберу строится на основе целерациональной мотивации социальных действий, предполагающий достижения молодыми людьми своей цели, соотнесённой с рационально осмысленными целями.

Собственно говоря, взаимодействие вот этих разных типов оно и предопределяет направленность социокультурного развития молодёжи. Но в саморегуляции этого процесса выделяемся несколько составляющих, это, прежде всего, архетипы, то есть те генетически закреплённые структуры, которые имеют исторически обусловленные корни, и которые фиксируются в нашем индивидуальном или коллективном подсознательном. Ментальное структуры, то есть основания, которые закрепляются в бессознательных и не отрефлексированных формах, как свойства личности или группы.

Благодаря габитусам архетипические и ментальные структуры преобразуются в систему поведенческих установок, диспозиций, закрепляясь в социальных практиках, и в стереотипах формируются шаблонные, раз и навсегда усвоенные представления о характеристиках, интегрирующих, устойчивый, упрощённый образ социокультурного феномена.

Вот по существу взаимодействия вот этих элементов механизма, о которых мы с вами говорим, и предопределяет направленность развития социокультурного развития молодёжи. В индивидуальном и коллективном бессознательном это неповторимое соединение архетипов, менталитета, габитусов, стереотипов закрепляются в образной форме в качестве культурных оснований образа «мы» или «они» в межличностных взаимодействиях, образа семьи, образа труда, образа образования, образа власти, и других феноменов социальной реальности.

Что же определяет в конечном итоге направленность развития, направленность развития определяет насколько вот эти социокультурные типы соответствуют типам динамики изменения культуры. Если они совпадают, соответствуют развитию культуры общества в целом, и закрепляются в сознании молодёжи, то соответственно мы можем говорить о том, что происходит воспроизводство и культуры, и воспроизводство неких характеристик социального облика молодёжи, значит мы можем прогнозировать этот процесс. Но мы можем прогнозировать и отрицательный момент, если это происходит не совпадение. А от чего может быть несовпадение, от того, что между традиционным и современным способом самореализации возникает противоречие, и вот реализация этого противоречия и предопределяет направленность развития, и, соответственно, возможностей прогнозирования.  Спасибо за внимание (аплодисменты).

Ю. Зубок: Спасибо большое, Владимир Ильич. Коллеги, для того, чтобы не терять темп, я предлагаю буквально, если есть вопрос какой-то на уточнение: один, два вопроса, если есть, сейчас, пожалуйста, прошу.

Вопрос из зала: Идеациональная культура она базируется на переделанной идее, то есть на некоем смысле. Тогда Ваш прогноз, если всё-таки она движется на нас, Сорокин утверждал, что она скоро движется через катаклизмы, через войны, через катастрофы мы перейдём от чувственного к идеациональному. Так на чём будет базироваться предыдущая идеациональная культура? То есть что сейчас есть в нашей молодёжи, в наших подростках такого, какая идея, на которой они потом построят новое идеациональное общество?

В.И. Чупров: Я понял вопрос, хороший вопрос, спасибо. Наше исследование показало, что в условиях кризиса, а мы сравнивали изменения социального облика в кризисном и в докризисном обществе. Исследование было в 2011 году в относительно благополучном году, как мы помним с Вами, и в 2014-2015 годах уже, когда наступил кризис, и мы обнаружили, что в условиях кризиса резко возросла доля молодёжи, разделяющей традиционные ценности, не современные, а традиционные. То есть кризис, который конечно каждого затрагивает, потребовал некоей сплочённости, консолидации общества, и молодёжь интуитивно это почувствовала. И мы обратили внимание, что традиционный тип культуры, и традиционный тип саморегуляции стал доминирующим. Вот в ответ на Ваш вопрос, возможность прогнозировать идеациональный способ изменения культуры. Только, мне думается, что здесь имеет смысл обратить внимание на замечание Сорокина, который выделял разные циклы изменения культур: длинные циклы и короткие циклы. В данном случае, мы имеем ввиду конечно короткие циклы, потому что мы не можем говорить о том, что… во всяком случае, у нас нет для этого данных, это нужно такие пролонгированные исследования проводить на протяжении длительного периода, которые позволили бы нам выйти на оценку длинных циклов. Но короткие циклы чётко показывают стремление молодёжи воспроизводить традиционный тип социальных отношений в обществе.

Вопрос из зала: В развитии этого вопроса, вот, кстати, по поводу новых веяний идеациональной культуры, на мой взгляд, они и в практике уже существуют новые типы ментальности и так далее. Вот я хотела спросить, вот в современной социологии молодёжи больше изучаются вот эти, так скажем, молодёжные субкультуры, они по сути дела, как бы уже признаны, они существуют, их замечают. Вот я профессор кафедры социальной работы молодёжной политики Вятского государственного университета, и вот, готовя специалистов ОРМ, и вот даже есть специальный курс. Так вот, новые веяния вот эти ментальные, есть же новые практики. Молодёжь, когда Вы говорите о традиционных ценностях, а ведь есть практики, когда молодёжь какие-то новые религиозные формы практикуют и так далее. Наша отечественная социология их практически не изучает.

Существуют ли исследования социологические, в том числе Вашего сектора, которые изучают вот эти новые практики религиозной жизни, какой-то общественной деятельности, которые говорят о том, что вот эти носители нового типа ментальности они реально есть, они реально существуют, но они для социологии в настоящее время для нашей отечественной социологии, на мой взгляд, маргинальны. Узаконены все вот эти субкультуры, их изучают, с ними, говорят, надо сотрудничать, а остальные все маргиналы. Вот, на Ваш взгляд, чем объясняется такое, скажем, нежелание социологии видеть вот эти новые нарождающиеся практики, и новые типы ментальности?

В.И. Чупров: Вы правы абсолютно, когда говорите о том, что изменяются субкультурные проявления в молодёжной среде. Проблема здесь состоит в том, что мы считаем девиантной субкультурой, и недевиантной. Сегодня, насколько я знаю, в программе будет выступать наш сотрудник Сорокин Олег, у него как раз тема диссертации этому посвящена, может быть, он остановится на этой проблеме более подробно, но проблема упирается именно в то, что сегодня общество считает девиантным, и что считает сама молодёжь девиантным. А наука, она изучает и тех и других.

Реплика из зала: Не изучает она.

В.И. Чупров: Ну как это не изучает…

Реплика из зала: Они изучают ведические культуры… социология это не изучает, а этих групп их становится всё больше, Вы зайдите в интернет, Вы посмотрите, как они кучкуются, они только там тусуются. Их называют сектантами, раз ты не ходишь в церковь, не в костёл, ни в храм – ты сектант. Но они реально есть, их очень много. У меня один знакомый говорит: «Сейчас среди молодёжи, что с крестом, что с коловоротом примерно столько же». А почему социология это не изучает? (общий шум, говорят одновременно).

Ю.А. Зубок: Коллеги, у нас ещё много выступающих мы дискуссию всё-таки отнесём на конец, но буквально полтора слова. Я бы не сказала, что они не исследуются, больше того, у нас даже есть признанные центры, которые изучают только молодёжную повседневность, в том числе и религиозные практики, и сексуальные практики. Омельченко и её школа, прежде всего. Но я бы осторожнее употребляла слово ментальные, потому что это может стать частью ментальности, но сегодня пока это ещё таковой не является. Речь идёт о другом – отношение к религии. Вот в ментальности надо искать вот это: образ религии, понимаете, и тогда мы можем хоть как-то понять насколько они устойчивые или неустойчивые, потому что очень часто, мы с вами понимаем, это эксперимент с идентичностью, это эксперимент со стилем жизни и так далее, потом это всё перемалывается, и превращается в нечто, что мы пока ещё с вами до конца не понимаем. Но отношение к религиозным вопросам, которое сидит в ментальных структурах весьма и весьма неоднозначно. Не случайно у нас сегодня так разорвало общество и по поводу Исакия. По этому поводу мы разделились на две совершенно непримиримые стороны. Причём, как всегда, в экстремальной форме одни экстремально за, другие экстремально против, а власть только маслице туда подливает, и смотрит, как вот эта бульдожья схватка происходит.

Большое Вам спасибо. Я бы хотела предложить вам двигаться дальше. Я с удовольствием передаю слово… Можно Вам? Валерии Александровне Косомара. Это наша коллега, которая занимается молодёжными исследованиями в высшей школе экономики, у неё очень интересные проекты, она изучает вот ту самую «продвинутую» молодёжь, вот ту самую элиту, которая нам зачастую демонстрирует весьма и весьма своеобразные суждения, мнения, отношения к реальности, на которую мы смотрим, полагая, что они-то точно определят вот этот облик будущего, а вот насколько этот облик уж прям так далеко ушёл от того традиционного, она нам тоже может рассказать, я с удовольствием передаю сейчас ей слово.

Спикер 2. В.А. Касамара: Спасибо большое, Юлия Альбертовна. Коллеги, я сначала хочу, что называется оправдаться поскольку я политолог, то в обществе социологов чувствую себя чужим, но среди политологов мне тоже тяжело, поэтому здесь свой среди чужих, чужой среди своих. Поэтому, если будут какие-то социологические огрехи, вы извините, у меня прежде всего, скажем так, политологическая оптика настроена, поэтому сегодня я хочу с вами поделиться частью большого проекта, который мы провели в 2014 году, и полностью результаты этого большого исследования, в котором мы сравнивали студентов московских топовых ВУЗов, был проведён опрос 1400 человек МГУ, МГИМО и Высшей школ экономики со студентами принстонского университета. Сразу хочу оговориться, что московских студентов у нас намного больше, чем принстонских, принстонских мы рассматривали, как группу, с которой можно было бы вообще соотнести, что с российским и московскими студентами происходит, поэтому, что касается одной выборки, другой выборки, не судите строго, они нам были нужны для того, чтобы понять, какая же у нас происходит температура в среднем по больнице.

Исследование достаточно большое, мы за него отчитались с Марком Юрьевичем Урновым в 5-м и 6-м номере «Общественных наук и современности» за 16-й год, поэтому там подробно всё прописано, и сегодня я хочу Вам только рассказать маленький кусочек, который касается странового фаворитизма. Почему мы за него зацепились, сегодня как раз начался разговор с того, куда идём, и можем ли мы прогнозировать, куда идём, и поэтому нам крайне интересно, что происходит в голове у студентов, кто для них является вообще референтными группами, референтными личностями, референтными цивилизациями и референтными временами. И вот для того, чтобы понять какая картина будущего есть у них в головах, мы соответственно и сравнивали их с американскими студентами, чтобы было какое-то сопоставление.

Можно, пожалуйста, следующий слайд? Когда я говорю про страновой фаворитизм, то я прежде всего имею ввиду склонность людей к тем или иным образам смещать оценки своей и чужих стран в свою пользу. И здесь мы с вами прекрасно понимаем, если вообще рассматривать этот феномен, он очень активно прорабатывается в психологии, там вы можете прочитать массу литературы в отношении не странового, а группового фаворитизма, когда своя группа социальная кажется намного лучше по многим характеристикам в отношении других, причём, эти характеристики конечно же по-разному могут оцениваться, и противоречивые оценки здесь также имеют место, как и во всех других темах, опросах и прочее.

Поэтому показываю первое, то у нас происходит со страновым фаворитизмом. Как видно из этой таблицы, в абстрактных нормативных суждениях подавляющее большинство российских и американских студентов считают страновой фаворитизм явлением естественным и правильным, то есть заслуживающим одобрения, или, как минимум, имеющим право на существование. При этом, обратите внимание, что среди россиян этот взгляд несколько менее популярен даже, чем среди американцев. То есть у нас получается, что среди американских студентов больше выявлен страновой фаворитизм.

Но здесь начинается самое интересное, потому что, когда мы задавали вот такой общий вопрос, у нас облучалось, что американцы более уверены в том, что их страна лучше, чем все остальные, и на уровне конкретных отношений к своей стране ситуация уже начинает складываться совершенно по-другому. И у российских студентов страновой фаворитизм выражен очень сильно, тогда, как у американских он практически отсутствует.

Пожалуйста, следующий слайд. И для того, чтобы получить представление о цивилизационно-временной локализации странового фаворитизма мы предлагали нашим респондентам ответить на следующий вопросы: что можно было бы назвать лучшими временами для Вашей страны, западной цивилизации, восточной цивилизации, и человечество в целом, и что можно было бы назвать соответственно худшими временами. Дальше мы прилагали понять где у нашей страны были лучшие, худшие времена, американцы смотрели, что у них. И после этого мы сопоставили, соотнесли эти оценки, в следующих гистограммах показано.

Давайте сначала посмотрим, что у нас получается с российскими студентами. Первый столбик – российские студенты считают, что в прошлом мы жили плохо, как вы видите, очень плохо, сегодня мы живём конечно лучше, чем в прошлом, но тоже уходим в минус, и в будущем мы будем жить сильно хорошо. Когда мы сравнили оценки России по сравнению с человечеством, то получилось, что в прошлом Россия жила хуже, в настоящем мы живём хуже, чем человечество, но в будущем будем жить лучше, чем человечество. Но, если Вы посмотрите на сравнение России с западом, то здесь получается, что сегодня мы живём намного хуже, чем запад, вернее жили в прошлом, сегодня мы живём так же намного хуже, чем запад, и наше прошлое и будущее в сравнении с западом не сильно изменилось. Но зато в будущем мы сделаем такой скачок, который на сегодняшний момент не предвещает совершенно ничего.

Когда мы смотрим на соотношение нас с востоком, то мы честно говорим, что в прошлом восток жил лучше, чем мы, сейчас они живут хуже, чем мы, и в будущем они тоже будут жить хуже, чем мы. То есть, если вы здесь посмотрите, что важнейшим объектом сравнения для своей страны, для наших студентов является западная цивилизация, и величины, даваемые российскими студентами отрицательных и положительных оценок относительно запада на порядок превышают величины оценок России относительно восточной цивилизации и человечества в целом. А амплитуда изменений оценок Россия-Запад делает изменения остальных сравнительных оценок фактически малозначимыми. И такой характер оценок говорит о том, что механизм зеркального имиджа, где в качестве зеркала служит запад, он присутствует у молодёжной аудитории в том числе, потому что по результатам всех общероссийских исследований мы понимаем, что та же ситуация у нас характерна и для условно среднестатистического россиянина, и у российских студентов существует ярко выраженная цивилизационно-временная локализация странового фаворитизма, речь идёт о будущем России относительно западной цивилизации, образ которого порождает мощный всплеск оптимизма, резко контрастирующей, и с устойчиво негативным взглядом на положение России относительно запада в прошлом и настоящем.

Теперь давайте посмотрим следующий слайд, что у нас творится с американскими студентами. Они считают, что в прошлом их страна жила очень плохо, сейчас они живут лучше, и в будущем будут жить ещё лучше, чем в настоящем. Но, если вы посмотрите, и сравните эти оценки, то говорить у них сколь-нибудь чёткого, очерченного цивилизационно-временного локуса странового фаворитизма вряд ли возможно. В цивилизационном измерении конфигурации их оценок США относительно западной, восточной цивилизации и человечества в целом мало отличаются друг от друга. При этом, по абсолютной величине позитивной оценки оказываются всюду несколько меньше оценок негативных, и во временной перспективе у американских студентов наблюдается плавное нарастание негативных оценок положения США относительно человечества в целом, обусловленное прежде всего пессимизмом во взглядах на перспективы страны относительно восточной цивилизации.

И цивилизационно-временная специфика странового фаворитизма той или иной группы она конечно же зависит от множества факторов, и исследование этих факторов являются задачей самостоятельного отдельного исследования, но здесь хотелось бы ещё подкрепить эти данные следующим моментом.

Мы прекрасно, наверно, в этой аудитории понимаем роль и значение влияния массовой пропаганды на представления молодёжи Будьте добры, пожалуйста, следующий слайд, значит таблица, в которой мы посмотрели разность оценок на угрозы, которые есть в мире, и соответственно на восприятие неопределённости будущего. Значит здесь мы просили оценить насколько наших респондентов беспокоят или не беспокоят те проблемы, которые вы здесь видите: неопределённость будущего своего и страны, угроза мировой войны, угроза разрушения современной цивилизации, и дальше посмотрели в среднем по трём позициям какие у нас получаются оценки. Если вы посмотрите на нижние строчки, то мы понимаем, что у нас обеспокоенность российских студентов фактически в два раза выше, чем обеспокоенность американских студентов вот этими угрозами и проблемами, которые стоят перед всеми.

Дальше опять же над отдельно исследовать, то ли это говорит о повышенной тревожности российской молодёжи и общества в целом. Почему я сразу объединяю, потому что по нашим предыдущим исследованиям мы выявили к сожалению чрезмерную гомогенность российского общества в отличии от американского общества, и поэтому поиск референтных групп и референтных личностей пока нас заставляет продолжать этот поиск, потому что изначально все наши исследования показывают, что ярко выраженной рефератной группы в российском обществе мы пока обнаружить не можем, у нас её нет. Поэтому, когда я говорю про тревожность, я сразу экстраполирую на общество в целом. И здесь опять же встаёт вопрос, что то, что мы видим по результатам наших исследований, демонстрирует отсутствие критического взгляда на происходящие события, и, при отсутствии критического взгляда, мы понимаем, что есть ещё полная убеждённость о том, что в будущем будет всё очень хорошо, и с таким настроением, как в том анекдоте, слона не продашь, а сделать какие-то модернизационные изменения в стране тем более не приходится. Потому что, если мы всё это попробуем перенести, или несколько другими словами высказать, то мы понимаем, что патриотизма, который позволял бы сказать, что да, у моей страны есть проблемы, в моей стране есть недостатки, но я хочу их исправить, и я готов брать на себя ответственность, вот в данной ситуации мы этого не наблюдаем, и поэтому такая вот успокоенность умиротворённостьв отношении того, что всё будет хорошо, без простраивания причинно-следственных связей, без оценки человеческого потенциала, без понимания, как использовать ресурсы это всего лишь приводит к тому, что мы понимаем, что сегодняшняя молодёжь она очень легко впитывает информацию, которая идёт из центральных каналов телевидения, у неё нет критической оценки происходящего, она не ставит себе задачу анализировать, она просто впитывает, и врезультате выдаёт нам то, что выдаёт. Спасибо (аплодисменты).

Ю.А.Зубок: Спасибо большое, Валерия Александровна. Коллеги, пару вопросов?

Вопрос из зала: Можно я? Валерия Александровна скажите, пожалуйста, насколько сопоставимы ВУЗы по статусу, выбранные Вами наши московские, и принстонские? Наши-то ведь престижные ВУЗы, насколько в американской ВУЗовской среде этот ВУЗ отличается?

В.А.Ксамара: Изначально, когда мы начинали ещё 8 лет назад заниматься российскими ВУЗами, то мы, посмотрев на рейтинги и посмотрев на проходные баллы, отобрали соответственно топ Вузов, куда поступить тяжелее всего. Исходя из того, что именно эти Вузы являются условно поставщиками элиты, и студентам, оказавшимся в этих ВУЗах проще всего соответственно стать: культурной, политической, экономической элитой. Люди, максимум получающие возможности. Если Вы посмотрите у нас МГУ, МГИМО и Вышка нету технарей, но мы изначально хотели взять именно ВУЗы с социально-экономической направленностью.

Что касается американских университетов, то мы тоже хотели, чтобы это был университет, соответственно, Принстон – это университет, входящий в топ американских университетов, и поэтому мы его взяли условно за контрольную группу. На его месте мог оказаться Стэнфорд, мог оказаться Колумбийский университет, ну вот оказался Принстон.

Вопрос из зала: И ещё скажете, пожалуйста, на Ваш взгляд, понимание востока у наших студентов и у американских идентично ли, что они относят к востоку наши, и что относят к востоку американцы?

В.А. Касамара: По другим вопросам я могу сказать, что да, оно идентично, в данном случае скорее востоком выступает Китай.

Вопрос из зала: Провинцию нашу не думали поизучать в этом отношении?

В.А. Касамара: С удовольствием, у нас прямо сейчас идёт исследование молодёжи, которое проходит в 100 ВУЗах России во всех федеральных округах с выборкой в 6000 человек.

Вопрос из зала: Замечательное исследование, спасибо. У меня просто вопрос про то, что происходило в это время… я не поняла, когда было…

В.А. Касамара: 14-й год.

Вопрос из зала: Напомните мне политические…

В.А. Касамара: Крым уже наш.

Вопрос из зала: Про нас я помню, а что-нибудь провоцировало на призванность американских студентов в это время в Америке?

В.А. Касамара: У них особо нет.

Вопрос из зала: То есть это в общем довольно стабильно?

В.А. Касамара: Да, да, да. То есть это не предвыборная, не поствыборная, это не то, что сейчас вот… У них было достаточно гладко, у нас, соответственно, это исследование началось осенью 14-го года, то есть полгода прошло после присоединения Крыма.

Вопрос из зала: То есть можно подозревать, что сейчас цифры были бы немножечко другие, это был такой период сильного подъёма настроения?

В.А. Касамара: Уже нет. По другим исследованиям, которые мы проводили, как раз хотели выловить подъём от Крыма, и, к сожалению, подъёмы не выловили, потому что по другим исследованиям у нас есть батарея вопросов, мы спрашиваем, чем гордятся, чем стыдятся, и, если во все предыдущие годы у нас предметом гордости оказывалась, скажем так, традиционная тройка: Великая отечественная война, Юрий Гагарин и война 12-го года, то в 14-м году мы ожидали, что крымские события они как-то станут предметом гордости. Всего 10% на фоне того, что война около 70%.

Ю.А. Зубок: Ну ещё один вопрос.

Вопрос из зала: У нас было очень большое исследование в 9-м году, и тогда мы заметили просто, что у нас детство растягивается… когда растягивается жизнь целиком, слава Богу, не за счёт старости, а за счёт увеличения всех периодов, и моё такое предположение, может быть, Вы говорили в сущности с детьми, то есть Вы говорили с людьми, которые ещё не вышли из периода детства и подросткового периода. Вполне возможно, что их юность и молодость ещё не наступила, она будет у них в районе 30-35 лет. И вполне возможно, ребёнок ещё не в состоянии брать ответственности за свою страну, у ребёнка в принципе всё должно быть хорошо, или может быть всё плохо, но кто-то другой берёт за него ответственность.

Вот то, что я предполагаю, Вы не ловили в своих исследованиях удлинения периода детства…

В.А. Касамара: Нарастание инфантилизма?

Вопрос из зала: Это не инфантилизм, это просто, понимаете… когда просто мы исследовали, к нам приходили необычайно в детском возрасте люди, которым было по 16, 17, 18 лет, а потом приходили просто молодые, здоровые, красивые люди, просто очень молодые люди, которым было 40, 45, это приходили их родители, у нас было такое парное исследование: дети и их же родители. Мы сейчас все молодые люди, мы все девушки сейчас в районе 45 лет, где-то до 50-ти (смеётся), мы зрелые и красивые женщины до 70-ти, и дай нам Бог, мы хотим такими же оставаться. Но, соответственно, при нас тогда должны быть дети, которым 20-25 лет. И мы ещё всё решаем, мы-то ещё вполне в силе, и, соответственно, мы их может быть чисто биологически где-то как-то давим. Поэтому мы их не пускаем быть взрослыми людьми, мы занимаем их позиции. Нет?

В.А. Касамара: Вы знаете, это скорее тема для философских рассуждений, поэтому можно я тогда просто воздержусь, это не тема моего исследования, здесь можно долго философствовать.

Вопрос из зала: Вы не ловили каких-то признаков такого вот детства, инфантилизма?

В.А. Касамара: Мы вылавливаем нежелание брать на себя ответственность, мы вылавливаем неготовность рисковать, и, как следствие, если мы с Вами пойдём к коллегам, которые занимаются изучением, я не знаю, специалистам по эйчару, они Вам скажут, что у нас огромные кадровые проблемы, потому что у нас кадровый голод, нет компетентных людей, которые брали бы на себя ответственность, и вообще работать нам не с кем. Если у Вас такие есть, покажите пальцем, мы их возьмём на работу. Поэтому, понимаете, если мы с Вами до 50 девушки, это конечно здорово, но потом мы с Вами собираемся на пенсию, и опять же не хотим брать на себя ответственность, а просим от государства, чтобы нам: а) не повышали пенсионный возраст, и б) повысили пенсию. Поэтому, как бы мы с Вами хорошо не выглядели, всё-таки, когда мы рассматриваем студентов, я их всё-таки рассматриваю уже, как полноценных граждан этой страны. Поэтому я, честно говоря, здесь занимаю жёсткую позицию, я не готова им продлять детство до 55-ти.

Ю.А. Зубок: Спасибо огромное, Валерия Александровна (аплодисменты). У нас действительно есть такие ментальные проблемы, как говорится, главное дорастить ребёнка до пенсии, а там можно и умирать. Ещё одно очень важное обстоятельство отметила Валерия Александровна в своём докладе, вот воистину желания разные, ожидания разные, но страхи у нас одни, то есть, что нас консолидирует, так это наши фобии.

Я с удовольствием передаю слово Елена Владимировне Князевой, нашей коллеге из Одессы (аплодисменты) с темой «Жизненная ориентация и социальное самочувствие молодёжи, внутри возрастная вариативность». Молодёжь очень сильно дифференцирована, она различается по различным основаниям, и вот эта внутригрупповая дифференциация предопределяет разные модели отношения и восприятия реальности, разные модели траекторий… Не занимаю больше Ваше время, передаю Вам слово.

Спикер 3. Е.В. Князева: Спасибо большое, Юлия Альбертовна, уважаемые коллеги, я хочу представить свой доклад, который основан, может быть, на экзотическом материале для российских коллег, но, тем не менее, моя задача состояла в том, чтобы привлечь внимание к тем исследованиям, которые проводятся на кафедре социологии Одесского университета, у нас достаточно давняя традиция, и есть ещё и шкурный интерес, возможно я так надеюсь, что здесь в зале окажутся те, кто проводит подобные исследования, и мы бы с удовольствием может быть обменялись результатами, или на будущее спланировали какой-то совместный проект.

Мой доклад будет состоять из двух частей, поэтому первая часть она посвящена исследованию, которое было проведено в 15-м году, более подробно результаты этого исследования уже опубликованы в первом номере в 2006-м году «Телескопа». И я только остановлюсь, наверно, на самых интересных фактах, которые хотелось бы обсудить, может быть, подискутировать. На сегодняшний день уже насчитывается, как известно несколько десятков концепций, описывающих трансформацию общества под влиянием виртуальных информационных технологий, в той или иной мере, все они сходятся к идее доминирования этих технологий на социокультурные процессы. Кроме того, практически все современные концепции признают интенетизацию общества свершившимся фактом, и не столько подвергают этот факт сомнению, сколько пытаются на основе этого уже готового признания общества информационным, программируемым и сетевым объяснять процессы нашего настоящего и прогнозировать будущее.

Однако, в разговоре о предметности жизненного мира в тени остаются его реальные предметы: чаяния, желания, интересы людей, способы объяснить для себя и вокруг происходящее, и найти своё место в современных турбулентных процессах. В этой связи, как мне кажется, очень актуальным является вопрос о том, в чём же именно состоит влияние интернета, и к каким социальным эффектам он приводит. И поэтому сейчас мне бы хотелось обратить внимание на некоторые эмпирические данные, которые позволяют продемонстрировать, и я тоже очень аккуратно буду говорить по поводу выводов, какое влияние оказывают или не оказывают информация, полученная из интернет источников на формирование жизненных, экономических, политических ориентаций, социальные настроения нашей молодёжи.

В качестве объекта моего исследования взята группа одесской молодёжи в возрасте 18-24 лет, и вот, собственно, анализ хотелось бы начать с рассмотрения того, в какой степени население разных возвратов пользуется и доверяет информации интернет изданию Украины, публикациям блоггеров, информации социальных сетей, форумов и так далее. Согласно данным нашего исследования, уровень доверия, то есть степень обращения пользования к различным СМИ напрямую зависит от возраста респондента. В общем-то этот факт уже установленный, но хочу обратить внимание, что наиболее сильные различия проявляются по уровню доверия информации, полученной из интернет. Так зрелый сегмент аудитории 50+ в 2-3 раз чаще выбирает позицию: не читаю, не смотрю интернет издания, не читаю публикации блоггеров, не пользуюсь информаций в соцсетях по сравнению с группой молодёжи. Что касается традиционных СМИ, тоже здесь тенденция прямо противоположная, то есть можно утверждать, что на сегодняшний день уже поколение 18-24-летних интерне и социальные медиа практически заменили другие каналы получения информации. При этом, как бы продолжая мысль предыдущего выступающего, следует отметить, что, хотя абсолютное большинство молодых людей в возрасте 18-24 года используют интернет в качестве источника информации, от 87% до 96%, однако же доверяют ему не все.

И вот здесь мы сознательно разделили группу молодёжи на две группы: это те, кто доверяет информации изинтернет источников, и те, кто не доверяет информации из интернет источников. Собственно, задача состояла в том, чтобы посмотреть, как уровень доверия определяет, или влияет вообще оказывает влияние на формирование вот этих жизненных установок.

Дело в том, что… уже тоже оговорюсь, когда я готовила публикацию к 16-му году, я даже не думала, что эта тема вдруг будет актуальна в 17-м году, потому как вы наверно знаете, может быть слышали или нет, Киевский международный институт социологии во главе с Владимиром Ильичом Паниота они каждый год рассчитывают так называемый индекс пропаганд. И вот есть такое предположение, что как раз сегодня… они смотрят влияние как определённые месседжи которые распространены в средствах массовой информации отражаются потом на уровне общественного мнения. И сегодня есть как бы такая точка зрения, что современные украинские информационные источники они в основном оппозиционные транслируют месседжи, связанные с тем, что как бы ситуация в Украине ухудшается, жить становится хуже и так далее, и как бы это объясняется тем, что соответственно и население также воспринимает существующее положение дел, хотя нас хотят убедить в том, что на самом деле это не так.

То есть вот как раз задача состоит действительно ли есть такое прямое влияние той информации, которая размещается в информационных источниках, и отражается ли оно на реальном поведении на ориентациях населения в целом.

Так вот, я остановилась на доверии, то есть группа доверяющих, они практически одинаковые оказались эти группы, составляют 38%, то ест под доверием мы имеем ввиду тех, кто воспринимает информацию менее критически, и группа тех, кто не доверяет интернет источникам составляет 36%, то есть это молодёжь, которая сомневается, и настроена более критически.

Следующий слайд. В процессе исследования мы фиксировали соответственно дальше такие показатели, как социальное самочувствие, удовлетворённость жизнью, уверенность в завтрашнем дне, оценка положения дел, социальные ожидания. Вот эти графики я выбрала только для иллюстрации буквально эти два, в статье там гораздо более богатый материал представлен, и вот на этих рисунках можно увидеть, что на самом деле отличия есть между оценками и восприятием своей собственной жизни молодёжной группы и населения в целом. Они достаточно сильно различаются, а вот внутри самой группы молодёжи, в зависимости от того доверяют ли они этим источникам или нет, этих различий практически нет. То есть есть различия возрастные, а внутригрупповых различий по признаку того, что касается оценок собственной жизни, они практически отсутствуют. То есть данные свидетельствуют о том, что, если в социальных настроениях населения в целом прослеживаются симптомы растущей социальной напряжённости, социального пессимизма, то молодёжь демонстрирует оптимистические настроения, собственно, что вполне понятно в силу возраста, несмотря на ухудшение экономической и политической ситуации в стране. Так доля тех, кто позитивно оценивает свою нынешнюю жизнь в 3 раза больше, чем среди населения в целом, они демонстрируют более высокий уровень удовлетворённости жизни: 90 против 51, и хотя в целом показатель уверенности в завтрашнем дне имеет отрицательное значение, число уверенных среди обследованных среди обследуемой молодёжи более, чем в 3 раза превышает это число среди населения в целом.

Следующий слайд. Особый интерес представляет сравнение экономических ориентаций. Вот тоже уже об этом шла речь, но я хочу обратить внимание, что здесь несколько иная ситуация, во всяком случае характерна для одесской молодёжи. Общим трендом является снижение уровня трудовой мотивации, постепенное снижение среди наших сограждан, желающих напряжённо работать, и значительный рост, тут есть данные опросов исследования населения в целом по сравнению с 97-м и 2015-м годом в 4 раза выросло количество тех, кто вообще не хочет работать.

Интересно, что среди молодёжи как раз преобладают представители так называемых племени азартных игроков, то есть желающих рискнуть ради получения большого выигрыша в 2 с половиной раза больше, чем среди населения в целом. Но опять же, если сравнивать с населением.

И следующий слайд. А вот собственно следующий момент, здесь мы попытались связать как раз соотношение доверия к источникам информации, и уровни доверия институтам власти. Для примера я привела только президента Украины, и в итоге результат такой, что корреляция ответов на вопрос: «В целом насколько Вы доверяете следующим СМИ, и испытываете ли Вы доверие к президенту Украины», достаточно высока. Коэффициент  демонстрирует сильную взаимосвязь населения в целом, молодёжи в частности центральному телевидению, информационным интернет изданиям Украины, и доверию президенту. В тоже время связь между уровнем доверия президенту и показателями социального самочувствия на порядок слабее, скорее свидетельствует о независимости данных переменных.

Вот представленная модель в таком сокращённом очень урезанном виде конечно же является лишь такой первой попыткой классифицировать молодёжь в двумерном пространстве, в зависимости от степени доверия хотя бы к информационным источникам в интернете. Тем не менее уже можно сделать некоторые выводы, что во всяком случае мы не наблюдаем это на примере этого исследования, конечно же нужно проводить дальнейшее изучение, но такой прямой связи влияния на формирование каких-то жизненных установок мы не обнаруживаем, в тоже время есть остаточно тесная корреляция между влиянием информации из интернет источников, и формированием политических установок. Опять же там шла речь о том, что те, кто в большей степени доверяют интернет источникам, они больше доверяют и институтам власти. Те, кто не доверяют интернет источникам, действительно настроены критично, и они в большей степени не доверяют и соответственно институтам власти.

И вот изюминка на торте, это уже буквально последний момент, следующий слайды посвящены нашему исследованию, это мониторинговые исследования школьников выпускников, которые проводятся с 96-го года, и в декабре 2016 года мы провели очередной опрос, он проводится каждые 3-4 года, и собственно сейчас мы имеем такую возможность сравнить динамику восприятия выпускниками школ своего будущего. Тоже несколько примеров. Общий вывод таков, что, на самом деле, вот эти жизненные установки за 20 лет практически не претерпели никакого изменения. То есть, по всей видимости может быть это слишком маленький ещё период времени, но, проводя исследования, каждый раз сравнивая результаты с предыдущим, удивлялись, что в общем-то никаких таких серьёзных сдвигов нет, кроме того, что читают меньше, предпочтения меняются. Но тем не менее есть серьёзные отличия по нескольким параметрам. То есть мы видим, например, ориентацию на то, что Вы будете делать после окончания школы, практически не изменились, по-прежнему все ориентированы на поступление учиться.

Опять растёт потихоньку число желающих продолжить учёбу в ВУЗе, но, если сравнивать с 96-м годом, практически в 2 раза сократилось число тех, кто хотели бы продолжить учёбу в средних специальных учебных заведениях.

Следующий момент… вот здесь интересная тенденция отмечена, я специально выстроила в динамике: «Где Вы хотели бы работать?» – один из тех поросов, который очень сильно позволил зафиксировать этот сдвиг: «Если бы у Вас была возможность выбора?» По сравнению с 96-м годом практически в 3 с половиной раза увеличилось число учащихся, которые хотели бы работать за границей, это несмотря на такой активный период строительства независимого государства, вроде бы мы как бы сосредотачиваем всё внимание на внутреннем развитии, но тем не менее молодёжь она почему-то нацелена… Можно объяснить, на самом деле миграционный фактор, миграционное настроение – это фактор, который отражает такую скрытую социальную напряжённость в обществе.

И следующий слайд. «Что для Вас значит добиться успеха в жизни», вот здесь тоже инфантилизм это или нет, но тем не менее практически в 2 раза увеличилось по сравнению с 96-м годом желающих получать удовольствия и ничего не делать. Тоже не буду комментировать.

И последний слайд. Вот вопрос: уверенность в завтрашнем дне возросла в 2 раза по сравнению с 96-м годом.

И последний: «Какие эмоции Вы испытываете, когда думаете о своём будущем?» На самом деле, я этот вопрос, когда ставила, то я рассчитывала на то, что мы проведём какое-то сравнительное исследование с российскими коллегами, хотелось бы посмотреть настроения, с которыми молодёжь смотрит в будущее, в основном конечно же преобладают такие пессимистические настроения, то есть пока ещё есть сомнения и колебания, несмотря на весь такой общий оптимизм, характерный для молодёжной среды. Спасибо.

Ю.А.Зубок: Спасибо огромное, Елена Владимировна. Парочка вопросов?

Вопрос из зала: Вопрос следующий, если соотнести два показателя: с одной стороны – уверенность людей в собственном будущем, с другой стороны – показатель того сколько в итоге молодых людей идёт действительно учиться после школы, то мы скажем так, что рядом молодых людей получается крушение их надежд, потому что мы видели по слайду, там процент людей, которые в принципе не собираются учиться после школы он очень маленький, там меньше 10%. Но, если мы смотрим общий расклад по стране и по нашей стране, я думаю, что и по Вашему региону получается, что процент людей, которые всё-таки учатся он значительно меньше. Не рассматривали?

Е.В. Князева: Ну, конечно, мы же говорим о разных вещах, то есть здесь эта ориентация на получение высшего образования – это эффект уже всеобщего и доступного образования. Здесь говорили о том, что количество ВУЗов увеличивается, есть возможность поступать. С другой стороны, это отдельная проблема качества образования, то есть что в итоге они получают, действительно, это достойный высокий уровень образования, или статус в виде соответствующего диплома? Но проблема заключается в том, что характерно для Украины на сегодняшний день тенденции, что они не хотят оставаться и работать здесь, даже получив образование национальное они всё равно ориентированы на запад, несмотря на свой оптимизм и уверенность в завтрашнем дне. Они хотя получать удовольствия, они хотят жить в стране, где более высокий уровень жизни, где доступ к благам более реален и так далее.

Ю.А.Зубок: Спасибо огромное. Ещё будет возможность, если мы будем двигаться в темпе, будет возможность задать ещё вопросы. Я бы хотела пригасить на трибуну Татьяну Анатольевну Гужавину - нашу коллегу из института социально-экономического развития территории ИСЭРТ РАН. Тема доклада: Оценка социального капитала молодёжи.

Спикер 4. Т.А. Гужавина: Очень интересно было слушать предыдущее выступление, и видеть параллели в том, о чём я буду немножко говорить, надеюсь, что аудитория тоже кое-какие вещи заметит. Владимир Ильич много сказал из того, что можно проследить в результатах вот того исследования, с результатами которого я вас познакомлю.

То, о чём я буду говорить, это первые итоги, подчёркиваю, потому что исследование будет продолжаться, грант у нас трёхлетний, ждём подтверждения для дальнейшей нашей работы. Грант не рассчитан специально на молодёжь, подстегнуло нас выделить эту группу наша конференция и секция, в которой мы сегодня присутствуем. И конечно результаты получаются достаточно интересными. Теоретической основой у нас концепция социального капитала стала, и здесь не будем слишком много времени тратить на некоторые теоретические вещи, пожалуйста, дальше. Социальный капитал – вещь очень такая… её даже с улыбкой Чеширского кота сравнивают в какой-то степени, вещь не материальная, но интересная. Это прежде всего наши отношения, которые мы используем, которые мы знаем.

Давайте дальше. И специфика его, как одного из видов капитала, которые используется, очень ярко выражена. Как раз самое интересное, что именно этот вид капитала помогает связать физический, человеческий капитал, и мы смотрим что, какие здесь возможности управления этим процессом, вообще, одна из задач гранта создать методическую такую модель для оценки социального капитала в регионах. Почему в регионах, потому что продукт – это очень такой местный фактор, которые здесь срабатывают, они очень сильно влияют, поэтому… материал будет говорить о нашей области. Исследования аналоговых особых таких я пока не встречала. Отдельные элементы социального капитала изучаются доверие очень активно, в совокупности пока нет.

Перейдём к таким уже практическим результатам некоторых моментов. Что можно сказать, что социальный капитал мы начинаем мерить естественно с ответа на вопрос кому можно доверять, и анализ результатов показывает внутригрупповые различия, я имею ввиду, как стандартно мы берём исследования: молодые, средние, зрелый возраст. Но более предметное рассмотрение показало некоторые вот такие возрастные различия внутри группы молодёжи. Условно мы разделили эту группу на 3 подгруппы, положив в основу нашего деления изменения жизненной ситуации. 18 лет – это совершеннолетние, 21 – где-то завершение учёбы, начало профессиональной деятельности, примерно так, 20-25 – они уже определяются со своим выбором, смотрят, что можно дальше делать в этой жизни. Ну а следующая группа возрастная граница помогает уже практически сформироваться, здесь уже свои семьи, свои дети, своя мера и степень ответственности.

И хочу сказать, что здесь заметные определённые такие различия, но заметны эти различия только в нижней границе таблицы. Недоверчивые они стабильны, и здесь выборка со средней областной у нас совпадает, доверие к ближнему кругу оно тоже очень стабильно, но, как только идёт расширение круга доверия, здесь мы уже видим, что с возрастом… даже не просто с возрастом, надо правильно сказать, взросление сказывается, и приобретение опыта приводит к тому, что круги доверия сужаются.

Вообще наверно здесь можно конечно в определённой степени обратиться к высказыванию Фердинанда Тённиса, который говорил, что личное доверие всегда обусловлено личностью доверяющего, его умом, и в особенности знанием людей, то есть опытом. И так жизненный опыт он приводит к сужению кругов доверия здесь, и более такая адекватная оценка рисков доверия приходит. Это первый такой момент.

Радиус доверия чётко прослеживается на этом графике в зависимости от выбора альтернативы кому можно доверять. Понятно, что позитивные данные у нас у тех, кто позиционирует себя, как доверяющий, здесь мы используем индекс, который рассчитывается, как разница взвешенных положительных и отрицательных альтернатив, пределы колебания от -2 до +2. Понятно, что, где +2 – это у нас ответы: «Да, доверяем», нет – «Не доверяем». И очевидно, что и предыдущий слад, и следующий слайд покажут нам, что круги доверия в основном ориентированы на близкий круг, то есть преобладает доверие такого естественно типа: доверие к ближнему кругу, знакомому означает, что больших усилий нам на это тратить не надо, ресурсы тратить на это не надо, то есть эти контакты они поддерживаются во-многом естественным путём, а это свидетельство наличия ограниченного социального капитала.

Вот здесь тоже достаточно хорошо видны различия в межличностном доверии. Поскольку я уже практически прокомментировала этот слайд, мы уже переходим дальше.

Межличностное доверие дополняется у нас доверием институциональным, это уже доверие к абстрактным системам, и здесь картинка тоже довольно интересная. Безусловным лидером по доверию у нас выступает президент, хотя внутригрупповые различия тоже здесь замечаются, в основном органы власти всё-таки с возрастом, и с более такой видимо кирпичной адекватной оценки получают среди молодых людей… негативных больше становится оценок, они преобладать начинают.

Доверие силовым институтам, армия здесь у нас лидирует.

Следующий слайд. Доверие к институтам гражданского общества. Из всех институтов церковь у нас в фаворе здесь. Кто-то у нас вспоминал религиозную ориентацию, они явно здесь могут соединяться. То есть отношение к религии, церкви очень позитивное.

Следующий слайд, пожалуйста, мы попытались дополнить доверие институциональное доверием профессии. И опять-таки здесь мы видим пересечение с теми институтами, которые получили высокие оценки: священнослужители, доверие профессии военного, оно здесь явно прослеживается… Можно предположить, что недоверие профессии предпринимателя во многом влияет на развитие бизнеса среды нашей, далеко не все с интересом и с удовольствием относятся к этой среде.

Доверие лежит в основе готовности молодых людей объединяться. Естественно, молодые люди коммуникативны очень, и позиционируют себя, как готовые к объединению. Но дальше мы увидим с вами и немножко другую картинку. Конечно, здесь выбор альтернативы доверия корреляция здесь явная… хотя могу обратить ваше внимание на то, что те, кто не готов доверять, не доверяющие, их 52% кто готов объединяться, однако возможно здесь это требует некоторого дополнительного, наверно, анализа, возможно, они не готовы к реализации своих намерений, либо ограничены в каких-то возможностях. Во всяком случае, вот этот результат он уже вопросы ставит определённые.

Давайте посмотрим на примере распределения ответов на вопросы… это один из вопросов, касавшихся вот активности, если люди готовы объединяться, то где эта активность, где эта готовность реализуется. Здесь мы смотрим участие в волонтёрстве, более 80% говорят, что они нигде не участвовали, это в принципе традиционная ситуация. Брали целые значения более-менее, то есть количество участия…

Но вот, если посмотреть на все эти данные, а у нас несколько мультивопросов было по поводу и волонтёрстра, и организации различных мероприятий, участия в деятельности, мы получим иную и довольно интересную, на наш взгляд, картинку. Вот взгляните, пожалуйста, здесь уже брали суммирую ответы по участию, и вот здесь мы получаем картину совершенно другую, то есть в возрастной группе 18-21 год формируется богатый достаточно опыт. Естественно, не у всех представителей этой группы, но определённая часть готова уже и к дальнейшей активной жизненной позиции. Мы не можем сказать, это свойство, как говорили сегодня коллеги, свойство объекта, или как бы такой случайная такая ситуация, потому что у нас нет панели пока по этому поводу, это срезовая информация.

И посмотрите, как зашкаливает интернет! Вчера в этой аудитории говорили о том, что интернет перестаёт быть средством коммуникации, это среда нашего существования уже во многом: там учатся, там работают, там приобретают билеты, товары, получают информацию, общаются, то есть это уже становится частью жизни, там подписывают петиции, там вступают в различные группы, сообщества, эти группы, сообщества становятся… самой разной направленности в своей деятельности, поэтому это очень интересная акая среда безусловно. Но опять-таки, вроде вся молодёжь должна бы быть там, но мы видим, что 18-21 активнее. Вот это тоже может быть некий прогноз на будущее, то есть кто в большей степени готов к использованию этой виртуальной реальности.

И ещё следующий момент… вот как бы предварительный первый итог по оценке социального капитала молодых людей. Мы видим, что открытый социальный капитал преобладает именно в возрастной группе 18-21, но со взрослением эта группа сужается, и молодые люди они больше становятся более закрытыми, и растёт закрытый социальный капитал. Что самое негативное, это увеличение группы, которая не может рассматриваться вообще, как носитель социального капитала, то есть это самоограничение, очень сильно выраженное.

Ну а следующий этап нашей работы, это сравнение молодёжи. Эти слайды говорят о валидности методики. Первая группа закрыта, отсутствие социального капитала, выбирает недоверие в первую очередь. Те, кто ориентирован на открытый социальный капитал, выбирают высокую оценку готовности к доверию.

Ну а следующий этап нашей работы – это сравнение с другими возрастными группами, потому что у нас здесь не только молодые люди были представлены, были другие возрастные группы, на сегодняшний день просто ещё не всё проанализировано. Спасибо за внимание.

Ю.А. Зубок: Спасибо огромное (аплодисменты).

Вопрос из зала: работала раньше в социальном университете, сейчас в МГУПС (МИИТ), вот под руководством Осадчей Галины Ивановны с 2000-х годов группа коллег и авторов исследований, в которых я принимала участие, проводили очень много исследований по близкой проблематике:  не социальный капитал, а социальные потенциал россиян, социальные потенциал молодёжи, социальный потенциал семьи российской, белорусской, были совместные у нас проекты. И вот я хотела бы уточнить у Вас, структура показателей Вашего социального капитала строится на показателях доверия и участия, и меня это немного удивляет, поскольку капитал и потенциал, мне кажется, достаточно близкие понятия…

Т.А.Гужавина: Но не идентичные

Реплика из зала: Но близкие. Прежде всего, в рамках социального потенциала у нас была разработана очень хорошая методика, в которой потенциал понимался социальный, как совокупность состояния в настоящий момент какого-либо объекта, и возможности его развития. И соответственно туда включались показатели демографические, экономические, образовательные, личностные психологические: удовлетворённость, тревожность, показатели духовно-нравственного развития, политические ориентации. И таким образом очень хорошо измерялся тот самый потенциал, или, как возможно, капитал. И поэтому меня вот как раз и удивляет, что Вы остановились, изучая социальный капитал молодёжи, на показателях участия и доверия.

Т.А. Гужавина: Традиционно социальный капитал включает в себя и это устойчивый такой момент в теоретическом концепте капитала - доверие, все эти нормы и ценности. В данном случае, я уже говорила, что у нас ещё пока начало исследования – это первая ещё предварительная обработка материала, этимзанималась моя коллега Ирина Николаевна Воробьёва, количество переменных, которые были взяты - 49, они были сгруппированы, используя индексный метод, и поэтому получились достаточно большое количество. Здесь естественно не всё представлено. Будут публикации, может быть, Вы получите ответ более подробный. Но конечно мы не все эти показатели, которые Вы называли, брали.

Ю.А.Зубок: Спасибо большое. Давид Львович, у Вас созрел вопрос, я так поняла?

Давид Львович Константиновский: Я хотел бы сделать реплику. Извините, это не относится непосредственно к этому докладу, если позволите, я, если разрешите, хотел бы вернуть аудиторию к теме нашей сессии. Мы, по-моему, очень удалились от разговора о прогнозировании, и, если позволите, я бы где-то в каком-то промежутке выступил именно по теме нашей сессии. Спасибо.

Ю.А.Зубок: Спасибо большое. (аплодисменты). Я приглашаю Альбину Ахметовну Бесчасную. У нас изначально задумывалась секция, как исследование молодёжи и детей в аспекте прогнозирования будущего, но, как вы сами понимаете, имеем то, что имеем. Молодёжники здесь оказались более активны. И вот Альбина Ахметовна откликнулась на мой очень активный призыв со стороны специалистов по детству и по детям, рассказать нам о том, как, исследуя именно эту возрастную группу приблизиться к тому, от чего мы так безнадёжно, но с таким большим наслаждением ушли, на что нам указал совершенно справедливо Давид Львович.

Спикер 5. А.А. Бесчасная:

Основной характеристикой современного детства, детерминирующей и резюмирующей другие особенности, является его множественность. Эту характеристику нам предоставил в своё время И. С. Кон, и эта характеристика строится на том, что будет нарастать разнообразие социальных дифференциаций, по которым происходит деление социальных практик детей в повседневности. И, причём, в современном мире определение, что является первичным в социальном статусе: социальная принадлежность или имитирующие его социальные действия, являются совершенно неочевидными. Это связано с большим предоставлением детям возможностей проявлять активность, выбирать формы самовыражения, самореализации, а также различными симуляционными проявлениями деятельности в обществе.

Из данного обстоятельства следует следующая характеристика современного детства, уже в детстве ребёнок имеет возможность достижения определённого социального статуса, как результат его личных намерений и действий. Причиной этому являются современная идеология, которая предоставляет возможности для самореализации, для индивидуализации личного успеха, а также трансформации современного общества, трансформации отношений к детям, которые перевели их от второстепенного положения младших по отношению к старшим, и сформировали отношение детоцентризма. Это обостряет ситуацию конкуренции и соревнований, как между детьми, так и между их родителями. Следствием этого возникает такой феномен, как дети, их жизненный путь, представляют собой некий проект социальный проект родителей, в который родители вкладывают определённые финансовые, временные, человеческие ресурсы, и эти проекты носят инвестиционный характер. Соответственно, от детей ожидается экономическая выгода.

Так же этот проект должен отвечать неким представлениям родителей о должном, о целесообразном, и, таким образом, родители в основании жизнедеятельности ребёнка представляют своё собственное я, и таким образом… как формируют проблемы с формированием идентичности ребёнка, и формированием потенциала инфантильности среди юных членов общества.

Можно так же сказать, что современные дети являются вполне активными членами нашего современного общества потребления, и в отличии от взрослых они участвуют в потреблении в более искажённой форме. Это связано с тем, что современная популярная точка зрения и отношение удовлетворение потребности интересов детей безусловно делает из детей активных потребителей товаров и услуг. Наверно, следствием этого являются выводы уже ранее озвученных исследований о том, что наша молодёжь настроена в большей степени на получение удовольствий и благ от жизни.

Далее существенная характеристика современного детства является его интенсивное насыщение техническими новинками. Внедрение и активное использование в повседневности технологических разработок таких, как, например, сенсорный дисплей, дистанционное управление, идентификация команд посредством сканирования голоса, умные дома, это всё придаёт окружающим предметам в той среде обитания, в которой находится ребёнок, некие атрибутивные опции, которые для них являются по умолчанию в окружающей среде.

С технологической точки зрения дети социализируются в обновлённой социальной среде, и эта обновлённая социальная среда трансформирует коммуникацию, увеличивает мобильность, расширяет информационную осведомлённость детей, переводя коммуникации в интернет пространство. Следствием этого возникает конструирование настоящего мира и собственной личности именно в интерне пространстве ребёнка. В виртуальном мире отношений дети имеют возможность выбирать объекты отношений, формируют группы, определяют рефренные группы, интересные для них, и обилие и разнообразие этих коммуникаций моделируют кочующую идентичность. Коммуникации в обезличенной форме благоприятствует возникновению одиночества.

И сензитивность детского возраста к освоению и использованию технических средств, технологических новшеств с большей активностью, чем у представителей старшего поколения позволяет детям принимать на себя социальную роль наставников, но в качестве подопечных оказываются уже старшие члены общества, рядом живущие взрослые, и которые испытывают трудности в освоении и применении технических средств и механизмов. Расширение информационного поля, опять же посредством интернет пространства предоставляет детям доступ к информации о политических и экологических проблемах глобального масштаба, поэтому детей тревожат уже не только локальные проблемы, а могут в большей степени тревожить проблемы глобального характера, актуальность которых вне времени и пространства. Эта особенность усиливает противоречие в возможностях и в притязаниях детей, то есть недостаток знаний, полномочий, дееспособность и стремление к самореализации, не взирая на авторитеты в общественном глобальном масштабе наравне со взрослыми.

И, исходя из этого краткого перечня социальных характеристик детства вот хотелось бы уже напрямую перейти к контурам будущего общества, как нам они представляются. Очевидно, общество будущего будет сложно структурированным, причём, многочисленные и множащиеся основания для социальной дифференциации будут носить в том числе и симуляционный характер. Это отразится на социальных отношениях, в которых усилится характер многочисленных и фрагментарных контактов. Увеличение количества коммуникаций, расширений информационной среды, и поликультурность в условиях ускользающего мира обострят вопрос формирования идентичности и самосознания индивидов на индивидуальном и групповом уровнях. Это будет побуждать людей к поиску компромисса между сохранением целостности и собственной личности, и открытости для взаимодействий с окружающим миром, с динамично изменяющимся миром. Поэтому, возможно, семья, как социальный институт, ожидает определённый этап ренессанса с востребованностью духовных и коммуникационных функций. Обострение проблем формирования идентичности будет способствовать ситуации пролонгированной аномии в обществе в следствие плюрализма мнений и полифонии современного мира, вот именно, может быть, то, о чём говорил один из выступавших, касаемо полирелигиозности, и полисектантства современной молодёжи.

Повзрослевшие дети, хорошо усвоившие в детстве роль равноправных участников отношений, и привыкшие в некоторых вопросах выступать в роли авторитетных знатоков с определённой долей протеста, несогласия будут принимать на себя роль обучаемых уже со стороны другого юного поколения, которое будет приходить. Поэтому это обострит конфликт отцов и детей. А также сократит безоговорочное следование авторитетам и руководящим указаниям, подвергая их сомнениям. И это будет способствовать возникновению внутренней и внешней напряжённости, в том числе и на государственном уровне. Так же хотелось бы конечно отметить то, что АйТи технологии усилят дифференциацию людей.

Ю.А.З убок: Спасибо огромно. Мы не могли закончить кое-как, поэтому я предоставляю слово Александру Лазаревичу Темницкому, который от страхов детей перейдёт к оптимизму молодёжи (аплодисменты). Это исчерпает обязательную программу спикеров, и потом уже мы с Вами в свободное плавание… спасибо.

Спикер 6. А.Л. Темницкий: Спасибо. Если можно, включите мой слайд про слагаемые оптимизма. Я постараюсь на оптимистической ноте завершить нашу секцию, если останется ещё время дискуссии, и тем самым, каким-то образом ответить на вопросы о будущем, поскольку оптимизм и будущее, по сути, отождествляемые понятия, но дело в том, что к оптимизму тоже нужно подходить достаточно тщательно аналитически, поскольку уже в прозвучавших сообщениях представляется, что оптимизм не рассматривается, как переменная, оптимизм – атрибутивное свойство молодёжи, и всё этим завершается, тогда, как среди молодёжи есть и оптимисты и пессимисты.

Так вот, говоря о проблеме поиска слагаемых оптимизма российской молодёжи, мы актуализируем, прежде всего, ту категорию молодых людей, которые питают себя и окружающих, если не уверенностью в будущем, то, по крайней мере, позитивными ожиданиями по отношению к будущему. И, обращаясь к данной категории, мы делаем другой поворот в изучении молодёжи не только сквозь призму её маргинальности, девиации, экстремизма и наркомании, которыми пестрят наши исследования, а вот к поиску того хорошего. Давайте зацепимся за что-то хорошее, чтобы посмотреть, мешает ли этому хорошему что-то ещё, или может ли это хорошее рассматриваться, как конструктивное, таковым и является обращение к оптимизму.

Но подоплёкой обращения к этой теме, я не являюсь исследователем по молодёжи, стал обнаруженный мной факт, что оптимизм в России и оптимизм в странах запада – это разные оптимизмы, если мы берём в качестве фактора фактор возраста. В России оптимизм достаточно явно дифференцируется в зависимости от возраста, тогда, как в странах запада, в таких странах, по крайней мере, как Финляндия, Швейцария, Норвегия, Германия возраст не является определяющим фактором, а вот: Россия, Болгария, Украина находятся в том кластере, когда возраст выступает явно дифференцирующим признаком.

Так вот, по данным европейского социального исследования, возьмём 2012 год, смотрят ли на свою жизнь с оптимизмом, мы видим, что в России уже после 30 лет снижается уверенность в будущем, и это некий порог, и с помощью множественного сравнения, коэффициентов соответствующих мы увидели, что именно 30-летний возраст, после которого идёт резкий спад. А возьмём Финляндию, и мы видим, что какую бы мы не взяли возрастную группу: до 30 или 31-40, 41-50, 51 и старше, среднее значение оптимизма по пятибалльной шкале одни и те же. О чём это говорит, о том, что Россия, наряду с Украиной и Болгарией представляют собой это традиционалистское, или же о том, что это переходное общество, и Россия, как и Болгария демонстрирует то, что молодёжь хорошо приспосабливается к рынку, молодёжь амбициозна, или же мы говорим, что за этим может скрываться просто завышенная самонадеянность молодых, или всё-таки какая-то конструктивная уверенность, что достигнутые результаты могут быть надёжным основанием для конструктивного оптимизма.

И очень важный вопрос, сохранился ли потенциал оптимизма, а о нём много писали в 2000-е годы показывали, как молодёжь питает уверенность в будущем, поскольку открылось много разных форм и в образовании, и занятость в международных частных компаниях, и для досуга. То есть, в любом случае, потенциал свободы в повседневной жизни был неизмеримо выше в тучные годы, чем в годы 90-е и даже в советские годы.

Так вот, поставив эти исследовательские вопросы, мы на основе материалов общероссийских исследований, проведённых институтом социологии (так называемые четырёхтысячники, проведённые в 15-16 годах) поставили цель установить те факторы, которые являются определяющими, и посмотреть на оптимизм достаточно дифференцировано, выделить в нём виды для того, чтобы не рассматривать это, как постоянную, а как переменную, мы выделяем оптимизм эмоциональный, экономический, социальный и гражданский.

Так вот, что такое эмоциональный оптимизм, оптимизм эмоционального настроения. В качестве индикаторов мы взяли с учётом кризисного времени тех, кто чувствует себя спокойно, и уравновешенно, либо ощущают эмоциональный подъём, первых больше, чем вторых, в отличии от пессимистических, чувствующих тревогу и раздражение, и сравнивая возрастные группы, мы видим, что молодёжь России демонстрирует конечно явно существенно значимый более высокий уровень эмоционального оптимизма. Но в динамике уже 15-й, 16-й год он снижается.

Так вот, мы видим состояние динамику, но нам нужно посмотреть, эмоциональный оптимизм может конструктивным основанием или же это нечто просто такой настрой? Переходил ли настроение в настрой тогда, когда он указывает на действенное поведение, на какую-то активность. И, когда мы посмотрели более внимательно, мы увидели, что как раз те, кто себя позиционируют, как эмоциональные оптимисты, реже готовы сменить профессию, работу, а больше демонстрировать позицию ничего не меняли в ответах на вопрос: «Что Вы делали в кризисное время для того, чтобы адаптироваться к нему?»

Если ещё глубже посмотреть, мы увидели, что за эмоциональным оптимизмом кроется материальное благополучие. Те, кто указывают, что они стали лучше питаться, одеваться, те эмоциональные оптимизмы, посмотрели и по объективным показателям, и увидели, что у эмоциональных оптимистов молодых более высокий уровень дохода, как семьи, прежде всего семьи, так и своё собственное. Таким образом эмоциональный оптимизм не может рассматриваться, как конструктивный.

А вот, если мы дальше посмотрим на экономический оптимизм, под которым мы понимаем простой вопрос: «Как Вы считаете, Ваше материальное положение в ближайший год улучшится, ухудшится, останется без изменений?» То есть здесь мы видим, что молодёжь так же активно позиционирует себе чаще указом то, что должно улучшится, динамика показывает о снижении, молодёжь более тонко реагирует на кризисное явление, но, тем не менее, они существенно различаются с представителями среднего и старшего возраста.

Но опять же мы смотрим, что это за экономический так называемый оптимизм, и, при более глубоком анализе, видим, что он так же, как и эмоциональный, конечно, прежде всего, поскольку за экономическим оптимизмом скрываются, как деятельностные виды, то есть те, кто себя называют экономическими оптимистами, они чаще подрабатывают, ищут различные способы для подработки, и более активны в образовании. То есть всё-таки в этом деятельность. Но это индивидуальный экономический оптимизм, молодёжь в нём лидирует.

А посмотрим на социальный оптимизм, под которым мы понимаем уже ассоциацию своего будущего не с самим собой, не со своими деятельностными практиками, а с обществом. То есть ответы на вопрос: «Перспективы развития России в ближайший год будет ли она развиваться успешно или наступят трудные времена… то есть социальный оптимист тот, кто считает, что, если общество развивается, если общество движется в правильном направлении, то и мне хорошо в этом обществе, я социальный оптимист.

Здесь важно различать социальный оптимист и экономический, несмотря на то, что между ними есть сильная положительная корреляция, мы нашли существенные различия между социальными оптимистами и экономическими. Выяснилось, что социальные оптимисты среди молодёжи… впрочем, среди среднего возраста, те, которые чаще указывают на то, что Россия должна развиваться, как особая цивилизация, и реже указывают на то, что Россия должна развиваться так же как и страны запада. Так же они чаще указывают, что реформы должны быть последовательными, а не радикальными. То есть социальный оптимизм его основы… лояльно такое конформистское отношение к политической системе всё чаще, которые сейчас мы видим в 15-е, 16-е годы, и молодые респонденты оптимисты тогда социальные, когда они положительно относятся. Но между экономическим и социальным оптимистом есть положительная связь.

Наконец, гражданский оптимизм под которым мы понимаем в условиях кризиса любые возможности, демонстрация уверенности, что мы можем оказывать влияние на политику государства в целом региональных властей, муниципальных властей, мы видим, как признаки гражданского оптимизма. Здесь, конечно уже доля таковых меньше существенно, но тем не менее молодёжь здесь где-то отличается от представителей средних и старших возрастных групп и по индексу влияния, когда шкале собранных оценок построили такой индекс, мы видим, что молодёжь также демонстрирует более высокий уровень гражданского оптимизма.

Но что это за гражданский оптимизм, мы должны поставить вопрос, что гражданственность, гражданская позиция тогда, когда она сопровождается: предприимчивостью, инициативностью, нонконформизмом, протестной активностью. Но мы такового не увидели, что те гражданские оптимисты среди молодёжи, среди среднего возраста, здесь нет различий, в которые чаще высказывает своё доверие основным институтам: Государственной Думе Российской Федерации, правительству, то есть тоже проявляет такой лояльный конформизм.

Таким образом, завершая, выводы следующие, то есть выделенные виды оптимизма: эмоциональный, экономический, социальный, гражданский являются необходимыми, но недостаточными, чтобы мерить представление молодёжи о будущем. Недостаточно в плане, что можно выделять и другие виды оптимизма: профессиональный, семейный, трудовой и прочее. Но, я считаю, что оптимизм говоря о будущем должен стать той переменной, которая должна войти в индекс готовности к будущему, о котором говорили вчера, поскольку там, кроме удовлетворённости жизнью никакой субъективной переменной нет, но к этому нужно подходить тщательнее. То есть я работал только с тем, что есть вторичный анализ массива данных. А, если заниматься специально оптимизмом молодёжи, то есть находить индикаторы, то мы выйдем на то, что нельзя говорить о том, что оптимизм молодёжи, проживающей в крупных городах, мы не нашли здесь чёткой пространственной локализации, как среди городов миллионников, так и среди городов с населением 100 тысяч. Нельзя говорить о том, что это люди с более высоким образованием, вот пол влияет, а образование не влияет. Можно так же утверждать, что среди молодёжи есть оптимисты и пессимисты, и, если взять соотношение индекса социальный и экономический оптимизм вместе, то отношение таково: 45% на 55%, 45% – оптимистов, 55% – пессимистов среди до 30 лет, 35% на 65% в возрасте средней возрастной группы от 30 до 50, и 20% на 80% – старше 50 лет. Поэтому это указывает на то, что оптимизм не что-то постоянное атрибутивное, а хорошая аналитическая переменная, с которой можно работать, и которая может войти в этот индекс. Спасибо (аплодисменты).

Ю.А. Зубок: Огромное спасибо, Александр Лазаревич, замечательное завершение нашей секции обязательной её части, прошу Вас, вопросы, пока не ушёл замечательный докладчик.

Орехов Дмитрий: Орехов Дмитрий, гильдия маркетологов. Я хочу о таком эффекте сначала сказать, что у нас всё больше в образовательной системе люди тренируются отвечать на анкеты. Обучаемость отвечать на анкеты, всякие тесты повышается к 11-му классу. Такой же эффект даёт и игровые методики, то есть игроманы тренируются угадывать ответы, угадывать поведение и так далее. То есть этот эффект бессознательного угадывания каких-то социально ожидаемых ответов он объективно существует. Вопрос в следующем: есть ли исследования этого эффекта, как учитывать этот эффект в исследованиях, какие методики анализа вот этого эффекта есть в социальных исследованиях молодёжи? То есть Вы понимаете, к 11-му классу этот эффект нарастает. Так же с каждым годом преподаватели всё больше тренируют…

Интервьюер: Скажите, пожалуйста, это вопрос Александру Лазаревичу?

Орехов Дмитрий: Нет, этот вопрос ко всем окладчикам. Есть ли такие исследования, и есть ли методики учитывания этого?

Интервьюер: Я поняла. Если можно… я немножечко переставлю местами, я бы сейчас очень хотела дать слово Давиду Львовичу Константиновскому. Можно Вас попросить сейчас выступить?

Спикер 7. Д.Л. Константиновский: Можно я где-то тогда, если Вы мне разрешаете, на 3-4 минуты верну аудиторию к теме прогнозирования? Мне бы хотелось надеяться, что мы собрались не только для того, чтобы поговорить о проблемах молодёжи, хотя все выступления без исключения были очень ценными, и большое спасибо докладчикам. Но мне хотелось бы, чтобы мы действительно перешли к прогнозированию, и моя такая потаённая надежда, я Вам скажу, на то, что мы находимся на пороге начала, если можно так выразиться такого специального проекта по прогнозированию, что мы собрались для того, чтобы такой проект начался.

И мне хотелось бы сказать ещё несколько слов по поводу концептуальных основ такого проекта. Во-первых, нужно правильно отбирать факторы. Вот те факторы, о которых говорилось сегодня, безусловно очень важны, но, на самом деле, нужно посмотреть, если мы чуть-чуть ошибёмся на этом этапе, то нас ждёт только провал. Конечно, нужно учитывать и сети, и ценности, и намерения, и всё, о чём здесь говорили, но мы хотим прогнозировать общество будущего, а мы знаем, что человек со временем меняется.

Недаром во всяком языке, во всякой стране есть соответствующая пословица, типа: «В молодости гуляка, в старости монах», или: «Тот, кто не был либералом в молодости и консерватором в старости, тот не жил» и так далее. Поэтому речь идёт об обществе будущего, и экстраполяция того, что мы наблюдаем сегодня, здесь не пройдёт.

Нужно прогнозировать основные факторы, которые определят будущее молодёжи. Это, скажем, динамика социальной структуры, в том числе, особенно, что касается молодёжи, динамика городского населения, динамика занятости по отраслям, образовательные структуры, миграция, национальный состав населения.

Я говорю не о тех немногочисленных мигрантах, о которых без конца пишет пресса, а о том, что нас действительно ждёт. Понимаете, если население будет стареть, и не будет притока мигрантов, то не будет работать экономика, и это совершенно понятно. Экономика не будет работать не только потому, что не будет рабочих рук, но и не будет спроса, не будет повышения спроса, поэтому экономика не будет соответственно отвечать.

Дальше. Мы ещё не дождались мигрантов с востока. Те 2 миллиона, которые пришли в Европу, это совершенно пустяки, Европа их переварит, я думаю о тех 40 миллионах, которые собираются приехать, и тогда уже нас это не минует. Поэтому демографические вопросы здесь очень важны.

В том числе технологии в образовании, нужно понять, что будет с образованием, нужно понять, что будет с технологиями сетей, интернета в целом и так далее. Тогда мы можем как-то судить о том, что будет представлять собой будущее общество, когда нынешняя молодёжь войдёт в тот возраст, когда она будет определять лицо этого общества. Молодёжь не в дистиллированной среде существует, и она будет меняться в соответствии с тем, как изменится мир.

Кроме того, мы должны смотреть истоки. Обычно, когда мы видим какие-то социальные явления, мы видим, что, существующее сегодня, началось ещё вчера, и завтра началось вчера. Посмотрите, что здесь докладывалось по образованию, это совершенно всё началось ещё в Советском Союзе. Неважно, речь идёт об Одессе, или речь идёт о Москве или Новосибирске.

Ну и, наконец, последнее, если вы ещё меня терпите, социальная политика, о чём здесь тоже вскользь говорилось. Влияние социальной политики на молодёжь сейчас и в будущем. Нужно понять, какой будет социальная политика примерно, и, прогнозируя варианты социальной политики, мы можем прогнозировать, что будет с молодёжью.

И, с другой стороны, влияние прогноза на социальную политику. Понимаете, речь не только о том, что какие-то управляющие органы могут использовать, так или иначе то, что мы делаем, речь о том, что граждане сами определяют свои действия в соответствии с теми прогнозами, которые они знают или могут узнать, или чувствуют кожей. Там, скажем, простой гражданин, если можно употребить такое выражение, он не листает статистические справочники, он не сроит модели, но он знает по своему окружению, он чувствует кожей, у него есть для этого антенны. И в соответствии с этим он строит свои прогнозы, и в соответствии с прогнозами он выстраивает своё поведение. Вот, спасибо за внимание, я хотел бы думать, что у нас будет вот такой проект (аплодисменты).

Ю.А. Зубок: Спасибо огромное, Давид Львович! Коллеги, мы с Вами формально завершаем, формально, я имею в виду по времени. Скажите, пожалуйста, понятно, что программа не исчерпана, есть кто-то, кто хотел бы, во что бы то ни стало, непременно высказаться? Аудитория, как видите, очень такая дружественная, отзывчивая, и те, кто хотят выпить кофе, они вышли, а кто готов пожертвовать кофейной паузой, соответственно, готовы слушать.

Реплика из зала: Вы знаете, я очень кратко. Мы просто тут недавно для нашего уважаемого клиента провели большое молодёжное качественное исследование, очень такое обширное, и я хочу сказать всего одну фразу: оно выявило абсолютно революционное изменение способов восприятия информации, которое влияют на всё, что угодно: и на образ жизни, и на субкультуры, на всё остальное с полным отсутствием революционных настроений, с какого бы то ни было боку. И, мне кажется, это очень важный фактор для прогнозирования в будущем. По-моему, эта ситуация абсолютно уникальна. Вот есть молодёжь, которая не понимает, до какой степени она революционна во многих аспектах, не является революционной по настроению. Всё, спасибо (аплодисменты).

Ю.А.Зубок: Вероятно, мы можем считать это хорошим завершением, хорошим для товарищей, которые в системе управления, им ничего не грозит, сформулируем мы это обстоятельство так. Но, как известно, в тихом омуте, что там водится? (смеётся). Успехов нам в прогнозировании (аплодисменты).

Фотоотчет:

  • VII СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ГРУШИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
  • VII СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ГРУШИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
  • VII СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ГРУШИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ