МОСКВА, 12 января 2026 г. Аналитический центр ВЦИОМ представляет результаты опроса россиян о взаимопомощи.
Помоги себе сам |
Для россиян социальный риск воспринимается как задача системы, а не людей, главным источником поддержки в трудной жизненной ситуации остается государство: на него надеются семь из десяти наших сограждан. С большим отрывом далее идут родственники, и только потом сам человек. Вера в поддержку близких и идея «помоги себе сам» за три года ослабели. Остальные структуры (церковь, общественные организации) остаются на периферии общественного внимания.
Такие результаты, с одной стороны, хорошо иллюстрируют патернализм российского общества: ответственность практически единодушно перекладывается на государство, а не на ближний круг или собственные усилия. С другой стороны, у людей явно нет сильной веры в горизонтальные связи и взаимопомощь. На этом фоне сужается пространство гражданской солидарности, НКО остаются далеко от групп риска, а религиозные организации — еще дальше.
Впрочем, есть все основания полагать, что ситуация будет меняться, самые молодые россияне задают новые тренды самоорганизованной помощи: они в меньшей степени полагаются на государство и чаще других говорят об общественных организациях и личной ответственности, у зумеров эти варианты обходят расчет на окружение. Скорее всего, это говорит не об ослаблении веры государству, а об опыте жизни в мире волонтерства, краудфандинга и различных низовых инициатив.
|
Мы помогаем, нам помогают… |
Российское общество сегодня — это общество сильных личных моральных установок при ослабленном общественном доверии, индивидуальная солидарность и солидарность на уровне ближайшего круга оценивается выше, чем общественная.
Подавляющее большинство россиян готовы помочь другим в трудный момент жизни, это практически национальная норма. И столь же уверенно большинство опрошенных утверждают, что им самим есть к кому обратиться за помощью. Но при этом четверо из десяти чувствуют, что в обществе каждый сам за себя и до других никому дела нет. Хотя больше половины с энтузиазмом смотрят на готовность других помогать, за пределами ближайшего круга доверие все-таки размывается.
Женщины заметно более социально оптимистичны, чем мужчины: они чаще верят, что люди готовы помогать, чаще чувствуют, что в трудной ситуации им есть к кому обратиться, и чуть больше декларируют личную готовность помогать. Мужчины, напротив, чаще видят общество как более эгоистичное и реже чувствуют, что им есть к кому пойти за помощью. Может быть, поэтому они и реже дают волю слезам?
Поколенческие различия тоже есть: старшие поколения чаще верят в готовность людей помогать и реже считают общество эгоистичным (наследие советского опыта больших коллективов?), тогда как младшие миллениалы и зумеры наиболее скептичны к людям вообще, но при этом максимально уверены в наличии личной поддержки и сохраняют высокую готовность помогать сами. По всей видимости, происходит сдвиг от модели общественного доверия к модели персональной, локальной солидарности.
«Что сильнее — этика или опыт? Мы видим прямое противоречие оценок: россияне декларируют готовность помогать, но при этом не уверены, что помогут им. Первая оценка — результат коллективистской этики, укорененной в сознании. Вторая, по всей видимости, результат личного опыта. Принято считать, что мотивацией к действию выступают как этические установки, так и опыт. Получается, многие наши соотечественники находятся в полупозиции: помогать или нет? К какому импульсу прислушаться?
Помимо личного измерения, у этой темы, конечно, есть измерение коллективное. Если присмотреться к теме взаимопомощи, то можно разглядеть отношения человека со всем значимым социальным миром, окружающим его. Отношения с государством более заметны — оно остается главным источником поддержки, на который рассчитывают, — но проступают и отношения с другими людьми. И вот здесь кроются интересные детали. Поддержка, по всей видимости, носит характер «для своих». Об этом говорит не столько рейтинг источников поддержки, сколько различие между долями тех, кто верит, что «большинство людей» поможет, и тех, кто имеет человека, к которому может обратиться за помощью: 55% против 84%! Вероятно, часть тех, кто считает, что им есть к кому обратиться, думают не про «большинство людей», а про каких-то близких, личных знакомых, с кем выстроены доверительные отношения. Само по себе это не хорошо и не плохо, но для НКО это серьезный вызов: оказывается непросто расширить круг «своих» и перевести групповую взаимопомощь в системную поддержку».